Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 2)

«Наваждение? – спросил себя Гоша, наблюдая за светящимся окошком с меняющими цифрами этажей. – Точно. Это маразм».

В своей квартире он почувствовал себя чуть лучше. Во время поиска жилья ему пришлось немало помотаться по городу с риелтором, чтобы найти именно её. Прожжённый журналист Аристархов влюбился в свою двухкомнатную квартиру на сто квадратных метров с двумя лоджиями с первого взгляда. Его не пришлось уговаривать, перечисляя достоинства в виде шикарного вида из окна и отличной инфраструктуры. Вот и сейчас Гоша моментально ощутил, как стало тепло и уютно. Если бы ещё червячок сомнений не точил изнутри. Неожиданный звонок прервал раздумья.

– Привет. Ничем не занят. Куда? Отлично. Через два часа жди, – охотно ответил он брату на предложение встретиться в баре. Оба давно жили отдельно от родителей, но жениться не торопились, дорожа свободой. Семёну, которого все звали Сэм, на днях исполнилось двадцать семь, и по этому поводу он звал брата напиться до бесчувствия. Самое то в создавшейся ситуации. – Напиться и забыться.

Червь точил всё сильнее. Первое фиаско в карьере задело за живое. Белый костюм полетел в кресло. Примета больше не работала. Чёрную шёлковую рубашку Гоша содрал с себя через голову, не удосужившись расстегнуть пуговицы. Взгляд на стыдливо притихшую часть тела был полон укоризны.

– Гад ты всё-таки, а не аллигатор, – шумно вздохнул мужчина и поплёлся в ванную комнату.

Эту часть квартиры он обожал едва ли не больше всего остального, потому что она была внушительных размеров. В ней спокойно размещалась душевая кабина, джакузи, раковина, унитаз, стиральная машинка. Ноги ступали по тёплому полу, глаз услаждал мерцающий в свете огоньков кафель. Забравшись в душевую кабину, Гоша подставил голову под мощный поток и брезгливо передёрнулся.

«Я молодец. Хорошо, что резинка с собой была. Очумел. Эта змейка раскрутила меня за пару секунд. При такой-то доступности, фиг её знает, чем страдает. И с Лёлей так хреново вышло», – думал он, делая воду максимально горячей, почти обжигающей кожу. Мысль о Сопельском надрывно позвякивала и раздражала. Почти задохнувшийся от жара и пара, Гоша выполз из ванной комнаты и прошлёпал босыми ногами по полу, оставляя за собой мокрые следы. В своей квартире он мог позволить себе шляться в любом наряде. Стиль ню сейчас устраивал максимально. Красная распаренная кожа просила прохлады. Мужчина рухнул на кровать в спальне и распластался звёздочкой, тяжело дыша. Влажное тело остывало медленно. Гоша почти уснул, помешал резкий звук – у соседей сверху что-то упало. Резко распахнув веки, он уставился в потолок и увидел недовольное лицо Лёли Сопельского, которое медленно трансформировалось в зловещую копию главного редактора.

– В бар. Срочно, – скомандовал себе Гоша, вяло поднимаясь с кровати. – Нужно забыться.

Тело поплыло к комоду, чтобы достать трусы и носки. У него и здесь имелся свой пунктик. Мужчина любил порядок в вещах, чтобы носки были скручены попарно и лежали в строгой очерёдности, занимая целый ящик. Тоже самое происходило с трусами, майками, галстуками, носовыми платками. На отдельной полке лежали часы – очередное хобби. Костюмы, джинсы, рубашки, футболки и свитера занимали целую гардеробную. Там же стояла батарея обуви всех моделей. Для похода в бар Гоша выбрал кроссовки неприметного тёмного цвета, джинсы, рубашку навыпуск и смарт-часы, чтобы расплачиваться без карточек, телефонов и наличных денег.

Перед тем как выйти из дома, он поставил на тумбочку возле кровати стакан с водой и таблетки, предполагая, что к утру его настигнет морская болезнь. Все встречи с братом проходили неизменно весело и с полной амнезией, а уж день рождения и подавно. В качестве подарка Гоша приобрёл годовой абонемент в престижный тренажёрный зал, зная любовь Сэма к наращиванию кубиков на прессе. Младший брат мог легко заткнуть старшего за пояс, фактически одной левой.

«Будет доволен», – решил Гоша, настраиваясь на жаркий вечер. Такси доставило его с комфортом прямо к дверям бара, перед которыми маячила геркулесоподобная фигура Сэма.

– Привет, братан, – крикнул он, увидев Гошу.

– Здорово, – усмехнулся тот.

Они ввалились в бар, словно были королями мира. Оба высокие, темноволосые и голубоглазые, готовые опустошить алкозапасы питейного заведения как минимум на треть.

– Без девочек, – предупредил Гоша, вспомнив недавний лифтовый спринт.

– Как скажешь, брат.

Заняв столик, они осмотрелись, заказали для начала пива и большую тарелку с морепродуктами. Сэм излучал миролюбие. По своей природе он был не меньший бабник, чем старший брат, но отличался неторопливостью. Ему нравились прелюдии, разговоры, долгие поцелуи, стриптиз. Он никогда и никуда не торопился, но всё успевал, за что его ценили в нотариальной конторе, где он благополучно восседал в личном кабинете. По случаю дня рождения он взял неделю отпуска. Первые пару дней Сэм провёл с родителями, позволяя сюскаться с собой, говорить разные приятности и угощать домашними разносолами. Третий день он посвятил брату и намеревался оттянуться по полной программе.

– Чего хмурый? – спросил Сэм, допивая первый бокал светлого пива.

– Интервью спустил в унитаз, – усмехнулся Гоша.

– Ты? Спустил в унитаз? Такого не бывает.

– Вот именно. Надо же так облажаться.

– Забей. Будет другое. Все мечтают, чтобы ты наехал со своим диктофоном, – усмехнулся Сэм, подзывая официанта и заказывая ещё по бокалу. – У меня два вопроса: с кем интервью и почему не состоялось?

– Держись крепче. Я профукал Лёлю Сопельского, – фыркнул Гоша и сделал огромный глоток ледяного пива.

– Да, брат, ты облажался. Лёля Сопельский. Он же не даёт интервью в принципе.

– Ну вот, а мне согласился, только я – конь в пальто. Хоть кастрируй себя сам, – Аристархов-старший криво усмехнулся, линчуя себя с усердием. – Надо что-то покрепче. Пиво не берёт.

– Постой-ка, ты из-за бабы, что ли, профукал всё? – заржал Сэм, сверкая ясными голубыми глазами.

– И почему мне ржать не хочется? Я её даже не помню. Не понимаю, что это было.

– А что было? – младший братец подался вперёд, сокращая расстояние.

– Секс без причины, признак дурачины. Вот что было. Чёрт, ничего не понимаю. Как в трансе. Зашёл в лифт, со мной вместе такая конфетка попалась. Прикинь, пока поднимался на 60-й этаж, уже имел её. Не понимаю, почему оседлал её, даже кайфа не осталось в памяти, но помню, что лупил по кнопкам, когда лифт останавливался, а я как дикий мустанг. В итоге она попала к Лёле, а я нет.

– Дикий мустанг, – заржал Сэм, вытирая глаза от слёз. Он представил смачную картинку: кабину лифта, брата в роли жеребца и кобылку-конфетку. – И вы не разнесли сие сооружение из четырёх хрупких стен?

– Не помню. Может, и разнесли. Короче, мне виски неразбавленный срочно, иначе свихнусь, – рыкнул Гоша, выпивая залпом весь бокал пива.

– Гулять так гулять…

Время полетело. Разговоры становились горячее, выражения смачнее, состояние пьянее. Без девочек они продержались два часа, а потом уже не разбирали, кто и когда к ним подсаживался, сколько раз каждый из них выходил в темноту уборных комнат, чтобы справить нужду, а заодно и удовлетворить мужскую похоть. Это был уже не спринт, а самый настоящий марафон с передачей эстафетной девочки. Очнулся Гоша, как обычно, в середине следующего дня у себя дома, лёжа поперёк кровати, от телефонного звонка.

– М-да, – бессвязно ответил он по громкой связи. Телефон лежал рядом, потому что из рук он вываливался. Палец кое-как справлялся с задачей провести по экрану. – Сплю. Немного пьян. Завтра как стёклышко…

Короткие гудки Гоша уже не слышал. Он снова провалился в сон и проснулся к вечеру от давящего желания пообщаться с унитазом. С чувством полного унижения он добрался до белого друга и рухнул перед ним на колени, обняв как любимую женщину, чтобы поведать о том, что «нет повести печальнее на свете», чем мысль о нелюбви и туалете. Унитаз пах розами и слепил глаза чистотой. Гоше было перед ним жутко стыдно, не то что желудку, который загрязнял стерильные воды с должным усердием. Голова вальсировала на раз-два-три.

– Умираю, – невнятно пробормотал Гоша, ощущая разбухший язык, мешавший говорить.

Хозяин квартиры прополз на четвереньках до джакузи и перевернулся в купель. Дрожащая рука пустила воду. В комнате надрывался от звонков телефон, но его никто не слышал. Гоша пытался выжить. Больше часа он провёл в метаниях между ванной и туалетом, заливая пол водой до тех пор, пока рвота не сменилась икотой. Голова раскалывалась, как спелый арбуз, с треском. Спустя ещё два часа мужчина уже мог сидеть на кухне, прижав клацающие зубы к чашке с кофе. Мозг молчал. День рождения удался. К ночи Гоша спокойно передвигался, вылизывая квартиру. Он ненавидел грязь и беспорядок, убирался всегда сам, не признавая помощниц по хозяйству. Может, мужчина не сильно разбирался в устройстве автомобиля, предпочитая, чтобы о нём заботились профессионалы, но себя обслужить всегда мог. Гоша не только изумительно убирался в квартире, но ещё и прекрасно гладил рубашки, а кроме того сносно готовил. Все эти качества помогали избегать появления чужих людей на личной территории.

– Что у нас хорошего? – спросил он ноутбук, уютно устроившись за рабочим компьютерным столом, после уборки. Привычка просматривать ленту новостей закрепилась со студенческих лет. – Оу, Лёля…