Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 4)

Глава 2. Здравствуй, Джорджия!

Ночью Гоше не спалось. Родная кровать не убаюкивала. Мысль о подставе резала по живому мозг. Мужчина ворочался на суперортопедическом матрасе, мял подушку под головой, комкал одеяло. Сон не окутывал. Выпутавшись из постели, он спустил ноги на пол и потёр лицо. Часы показывали полночь.

– А мне ж завтра надо материал сдать, – вспомнил Гоша о новой рубрике, как о спасении. Что угодно, лишь бы занять мозг. Мужчина переместился за стол и включил компьютер. – Давай, тугодум, рожай быстрее.

Но старый системник гудел натужно, размеренно, никуда не торопясь и немного издеваясь над хозяином. Пока техника просыпалась, Гоша залез в телефон и в нём полистал последние несколько номеров «MacroNews». Обычно он не заглядывал дальше пятой полосы, потому что новости на этом месте заканчивались, а всякая досуговая ерунда его не занимала. Нашёл он и теперь уже свою на ближайшие полгода рубрику «NudeNews».

– Бред. Полный бред. Это кто-то читает? – фыркнул он, просматривая по диагонали бред сивой кобылы об обнажённой жизни мегаполиса. Приевшиеся, заезженные фразы, клише, от которых все устали. – Надо изменить рубрику. Без тормозов. Точно. Мне можно всё. Какие уж теперь тормоза. Я покоритель лифтов и заклинатель змей.

Хохотнув, он открыл текстовый редактор. Компьютер зажужжал, но послушно исполнил команду. Гоша снова задумался. Его жизнью были новости, а не высосанные из пальца мысли, от которых максимально хотелось избавиться в туалете. Редактор требовал перчинки, обновления, остроты, всего того, что помогло бы привлечь нового читателя и установить обратную связь. Палец застрял на пробеле.

«О чём писать? В стиле ню без тормозов. Класс. Вот только пошлостей и не хватало в газете. Или хватало? Боже, это кара за то, что я выбрал вторую в списке вечности профессию? Проститутка с пером. О чём писать? Какое счастье, что на мою фамилию наложено табу. Такой ересью осквернять себя почти самоубийство, – думал Гоша, глядя на чистый лист в экране монитора. Пальцы зависли над клавиатурой, нервно подрагивая. – Джорджия. Производная от Гоши. Буду зваться Джорджией. Так. Погнали?»

Он застрочил по клавишам, как пулемётчик, догоняя мысли и вживаясь в роль. Написав пару строк, Гоша сфотографировал себя на телефон и досконально рассмотрел лицо. Ухмылка застыла на губах, а пальцы не останавливались до тех пор, пока добрались до многоточия.

– Итак, что получилось, Джорджия? Умеешь ли ты писать так же круто, как я? Вряд ли. Давай-ка почитаем, – мужчина сцепил пальцы в замок, как это делал шеф, когда проверял тексты. – Название. Вечная проблема. Что если… «Поймай Джорджию». Пусть ловят похотливые ценители красоты. Что пообещать в приз? Свидание? Ха, вот облом настанет, когда счастливчик поймёт, что поймал на крючок мужика. Вообще нонсенс одно и то же название. Отлично. Уже не так, как обычно. Одна рубрика и одно название на все пять месяцев позора.

Он впечатал правки и снова перечитал текст. Улыбка плясала на губах. Главный редактор либо проклянёт, либо потрёт ладошки от предвкушения. Глаза побежали по строкам:

«Привет, мои сладкие любители клубнички со сливками. У нас начинается марафон, где главным призом буду я – Джорджия. Попробуйте поймать меня в свои сети, и тогда вы узнаете рай на земле.

Что же во мне особенного? Стоит ли устраивать за мной охоту, решать вам. Вы хотите знать, какая я? Справедливо. Всегда приятно, когда твоя мечта имеет формы. Мои – просто потрясающие. Сама от себя в восторге. Это так по-женски, скажете вы и будете правы. Странно, если женщина не любит себя. Просыпаясь утром, я вижу в зеркале прекрасное видение с сияющими голубыми глазами, настолько чистыми и бездонными, каким может быть небо в ясный день. Мои пушистые ресницы не нуждаются в туши, но я всё равно придаю им объём, потому что мне нравится, как они загибаются на кончиках и дотягиваются до изящных бровей, когда я удивляюсь. А удивляюсь я бесконечно, глядя на мужчин. Они, как дети, наивны и понятны. Их так легко завести туда, откуда они не могут выбраться. Бедные, они смотрят мне в рот, пожирая взглядом мои мягкие сочные губы. Их руки тянутся запутаться в моих шелковистых волосах, чёрных, как самая соблазнительная ночь. Мужчины жадно дышат, подстраиваясь под моё дыхание, которое волнует грудь натурального размера C, и роняют на неё слюнки. Это так мило. Многим кажется, что я слишком высока, но мои метр семьдесят – сущая безделица, если без каблуков, а мне по вкусу шпильки, удлиняющие ноги. Я без ума от себя. И если вы ещё не поняли, то в такой же степени могу быть без ума и от вас. Докажите, что умеете рисковать ряди женщины. И быть может, вас ждёт награда – моя любовь. Вы будете первым, кого я полюблю и подарю рай на земле.

Вы хотите знать обо мне больше? Резонно. Что именно волнует ваше беспокойное сердце, чего просит душа? Позволите мне угадать или осмелитесь спросить? Решать вам. В следующем номере вы узнаете мою первую тайну. Живу ожиданием встречи, ваша Джорджия».

– Уже хочу себя, – нагло ухмыльнулся Гоша и провёл рукой по своим жёстким волнистым волосам, оценивая их гладкость. – Уже чую гневные звонки домохозяек, унюхавших соперницу. Держите крепче своих мужичков, ибо они захотят поохотиться. Это инстинкты. Вас они уже поймали, а за мной ещё придётся побегать. Ведь я – запретный плод, журавль в небе.

Сохранив файл, он отправил его по электронной почте главному редактору и широко зевнул. Наконец-то, захотелось спать. Отключив компьютер, Гоша нырнул в постель и закрутился в одеяло. Последняя ночь в любимой кроватке перед побегом.

– Зачем? – пробормотал он, прежде чем провалился в сон, поначалу пустой и тёмный.

К утру в сон заглянула Джорджия, соблазняя голубыми глазами точь-в-точь как у него самого. Она томно прикрывала веки, опушённые ресницами, и прикусывала нижнюю губу. В кои-то веки рефлекс не сработал. К своей копии Гоша не чувствовал ничего, кроме любопытства. Ни размер C, ни длинные ноги в чёрных чулках не вызывали ровным счётом никакого желания.

– Сгинь, – пробормотал он и проснулся.

Его ждал сумасшедший день. Грядущие перемены били копытом под окном. В душе творилась полная неразбериха. Умчаться от греха подальше из города, где твоё имя склоняется на все лады, а пятая точка держит верхние строчки всех новостных лет, было бы неплохо. Да что там неплохо. Это было бы здорово! Вот только неизвестность настойчиво предупреждала об опасности. Да и чего скрывать, привык Гоша к комфорту.

– Куда рванёшь? – спросил Сэм, приехавший к обеду с вещами.

– Куда глаза глядят, – равнодушно ответил старший брат, собирая рюкзак. Он планировал путешествовать налегке. В конце концов, одежду можно купить везде. А потому он взял сменный комплект белья, семь пар носков, джинсы, спортивные штаны, толстовку, пару футболок и лёгкую куртку на всякий случай. Можно сказать, ничего и не взял.

– Это понятно. А куда глядят твои глаза? – не отставал Сэм. В его голосе слышалось едва уловимое заискивание.

– В никуда. Отстань. Звонить буду с другой симки. Ухожу с радаров. Хочу покоя на время. Найдётся удалённая подработка, дай знать. Тебе же будет спокойнее, если ты не узнаешь, где я. Не придётся врать.

– Бак заправлен. Машина на ходу. Какая же она древняя. Ты уверен, что справишься? Брат, я волнуюсь. Зря ты это затеял. Зачем тебе срываться? Поживи в своё удовольствие здесь. Гарантирую, не соскучишься.

– Это-то и пугает. Ладно, Сэм, не грызи себя. Квартируй от души, но баб не води. Это холостяцкая берлога. Не оскверняй, – грустно улыбнулся Гоша. Впервые он собирался в длительный отпуск без определённой цели. Предстоящее безделье никак не вязалось с привычной жизнью, кипящей, словно лава в жерле вулкана.

– Ладно. Буду посылать фотоотчёты, – примирительно вздохнул Сэм. – Кстати, твоя просьба ушла в народ. Нам остаётся только ждать. Месяц-другой и будем точно знать всё о твоей змейке, вплоть до размера чешуи.

– С тобой приятно иметь дело. Держи в курсе. Всё, присядем на дорожку…

Братья символически присели на кровать. Гоша выставил на часах точку отсчёта своей новой жизни. Пускаясь в бега, он ощущал себя Джорджией – тайной, покрытой мраком. Возле дома его ждал раритет отечественного автопрома – «десятка» мрачного синего цвета с двадцатилетним стажем стояния на колёсах. После уютного купе в ней всё раздражало, включая потёртые сиденья и древнюю панель управления. Гоша бросил вещи в багажник, кейс с ноутбуком – в салон, а сам залез на водительское место. Руки легли на руль, а в груди заклокотал смех от воспоминаний. Когда-то на этой машине он постигал азы вождения, наносил ей первые увечья, возвращал к жизни. Сейчас ей выпал шанс отомстить ему за причинённый вред. Из всех благ – гидроусилитель руля. Ни тебе климат-контроля, ни коробки-автомата.

– Я буду звать тебя Джорджия. Не возражай, – усмехнулся Гоша, представляя, как будет в пути разговаривать с машиной, потому что других собеседников не предвидится.

Из города он выехал быстро и помчался, не нарушая скоростного режима, потому что «десятка» даже из вредности не могла разогнаться быстрее ста километров в час. Первое время Гоша привыкал к машине, она к нему. Оба подстраивались, потом вроде как срослись, а к ночи оба вымотались. Остановившись у придорожного кафе, беглец от неприятностей выбрался на твёрдый, но сильно израненный асфальт и жалобно потянулся, слушая щелчки суставов и позвоночника. Болело всё. Прихватив ноутбук, он побрёл в кафе, чтобы впервые за всё время поездки перекусить и пролистать почту. Его встретили скупые огоньки новогодней иллюминации и сонная девушка за барной стойкой. Других посетителей не было.