Татьяна Снимщикова – Дыши со мной (страница 42)

Она храбрилась, не желая показывать страх. На деле её пугало всё: давление людей, встреча с мужем, угрозы. Даже убеждение Жилина, что он сделал всё максимально по закону, мало помогало. Если бы не присутствие Юрия, Слава не сделала бы и шага. Сейчас он был её каменной стеной, опорой. Ноги подрагивали, сердце ускоренно начинало очередной бег с препятствиями, голова слегка кружилась.

«Это от долгого лежания, – убеждала себя девушка, цепляясь за руку друга. Ей снова предстояло сделать выбор и на сей раз между прошлым и будущим. – Как глупо бояться. Что бы ни случилось, время не остановить. И этот день пройдёт. Я смогу».

Ей казалось, что сможет, а на деле время потеряло свою власть. Минуты стали бесконечно длинными с того момента, как она вошла в отдельную просторную палату. За спиной дышал в затылок Жилин. Ощущения не из приятных, и дрожь предательски передалась рукам. У Славы мелькнула мысль, что её взяли в заложники.

«Расстреляют, как пить дать, расстреляют», – едва не хихикнула она и тут же замерла на месте. Возле большой функциональной кровати стояли родители Егора с видом венценосных особ, но его самого не было. Тот, кто лежал, безучастно глядя перед собой, ничем не напоминая того жизнерадостного красивого парня, в которого нельзя было не влюбиться. Мужчина на кровати выглядел чуть старше, имел привлекательные черты лица. Шлем пощадил голову. Ни единой ссадины, тогда как тело прокрутилось в фарш. Слава уже хотела развернуться и выйти, но тут глаза на застывшем лице посмотрели на неё и вспыхнули, как это было тогда, в другой жизни. В них появилось столько огня и ожидания чуда, что у девушки едва не случилась истерика. Жилин вовремя сжал её плечи, не позволяя грохнуться на пол.

«Почему, чёрт возьми, всё так? Зачем, Егор? Зачем? Мы могли быть счастливы. Я знаю. Моя жизнь принадлежала тебе. Я бы уехала за тобой на край света», – стенания долбили по голове, как молот по наковальне. Слава ничего не понимала, ни в чём не была уверена и не хотела рубить с плеча, потому что всё ещё любила своего мужа, но не того, кого видела перед собой. До помешательства оставалось немного.

Глава 16. Меж двух берегов

Нервное напряжение грозило прорваться в любую минуту. Так и случилось. Тишина в палате продлилась недолго. Первыми её нарушили родители Егора.

– Ты обязана ему… – начала его мать нравоучительным тоном.

– Кому именно? – перебила Слава. – Просто уточнить.

– Ему, – женщина указала рукой на Егора.

– Это-то понятно. Кому я обязана? Если мужу, то да. Для него я сделала всё: похоронила, поставила памятник, хранила в памяти его образ. Человеку по имени Евгений я ничего не должна.

– Послушай ты, девочка-рай, прикуси язычок. Твоё дело молчать в трубочку и делать, что сказано, – взорвалась мать Егора, оббежала кровать и принялась тыкать пальцем в грудь девушки. От запала, с которым вырывались слова, с губ слетали капельки слюны. – Из-за тебя всё. Ты испортила ему жизнь!

– Каким образом? – обозлилась Слава. Рука в бандаже начала неметь от напряжения. Рёбра стянулись. – Тем, что влюбилась в него, как последняя дура, и повелась на его мечты о счастье вдвоём?

– Что ты знаешь о любви?

– Всё. Но вам объяснять не буду. Не поймёте. Вы во всём ищете выгоду. Облегчу вам задачу. Вопрос: что выгоднее, оставить меня в покое и уберечь сына от тюремной больницы, или прилюдно признать, что Женя никакой не племянник, а сын, которому сделали пластику и сменили паспорт? Знаете, моей поломанной любви будет мало, чтобы не подать на него и вас в суд за причинение морального и физического вреда здоровью. У меня стойкое чувство, что я должна была умереть ещё в первую попытку. Не повезло. Поэтому он решил повторить, да?

– Что бы ты понимала? – взвизгнула женщина и отпрянула от девушки.

– Всё понимаю. Что сына любите, понимаю. Что всю жизнь балуете его, понимаю. Что потакаете ему во всём, понимаю. Я только не понимаю, вам людей не жалко? Он продавал смерть. Играл со смертью. Шутя умер. Шутя воскрес в другом облике. А то, что я весь год свечки за упокой его души в церкви ставила, сорокоуст об упокоении заказывала, это как? Я думала о его душе, а вы о чём думали, когда помогали ему исчезнуть из одного мира и появиться в другом? О том, что его пожизненное наказание ждёт за все его грехи? Так он уже наказан пожизненно. У него нет жизни, – выговорилась Слава и ссутулилась. Ноги не держали, спина тоже.

– Ты… ты… – женщина не находила слов. Её окатило с головы до ног ушатом убивающей правды.

– Она права во всём, – спокойно сказал Жилин. – Мы с вами знакомы не первый год. Мы вместе вырастили детей-эгоистов. Я поплатился. Ваш черёд. На случай, если вам придёт в голову совершить очередную глупость ради спасения сына, предупреждаю. Доказательств, что Егор жив, предостаточно. Сомнения в том, что именно он убил Виту, дав ей убийственную дозу наркотика, давно отпали. Я вам на всякий случай копии оставлю, чтобы вы лишний раз не дёргались.

Сохраняя невозмутимость, он положил на край кровати увесистую папку с файлами. Молчавший всё время отец Егора насторожился, но не потянулся открыть. Славе даже показалось, что он отсутствует, и ему неинтересно, что решается судьба сына.

– Чего ты хочешь? – устало спросил он, не обращая внимания на жену, готовую вновь брызнуть слюной.

– Добра всем нам. Забирайте сына и уезжайте. Займитесь его лечением. Вдруг случится чудо? Оставьте Славу в покое. Вы достаточно поиграли с ней. Ей теперь жить с мыслью о том, что муж умер по документам, но жив по существу. Она даже развод оформить не может без того, чтобы не поднять со дна всю грязь. Вам это нужно? Егору или Жене, неважно, это нужно? Теперь он хочет жить. Любите его? Дайте ему шанс, но подальше отсюда, чтобы никто и никогда не припомнил ему зла, – предложил Жилин.

Ему хотелось другого: воздать всем по заслугам. Но почему-то теперь он не знал, как быть. Боль по дочери и жене не уйдёт, месть не поможет. И всё же открывать все карты он не спешил. Кто знает, вдруг новость о том, что у Егора есть сын, подбросит поленьев и в без того уже полыхающий костёр обид. Не исключено, что услышав о продолжении рода, Ковалёвы решат принять деятельное участие в судьбе внука. А подобного развития событий Жилин допустить не мог.

– Жилин, умолкни, а? Наши детки на пару развлекались. А то, что Вита в подоле принесла, так это уже не вина Егора, – возмутилась его мать и снова пошла в атаку тараном на Славу, не обратив внимания на сына, которого выдавали глаза. Он знал, от кого ребёнок у Виты, но матери не сказал, не посчитал нужным. Теперь она цеплялась к Славе, чувствуя её слабость. – Твоё дело – заботиться о муже. Так что пакуй чемодан. Поедешь с нами.

– Отлично. Позабочусь. Вот только воскрешу его для всех. Хотите? Муж, так муж. Я замуж за вашего сына выходила, а не за племянника. И вообще, пойдите все вон. Мне надо поговорить с ним наедине и не ваше дело, о чём, – вспылила Слава и едва увернулась от разъярённой женщины. Тело не слушалось.

Молчаливый отец Егора без особых эмоций скрутил жену в загадочный кренделёк и вывел из палаты, не обращая внимания на вопли. Ему надоели её бредовые идеи, неуправляемый сын и куча проблем. Он бы с удовольствием поговорил со Славой о том Егоре, за которого она вышла замуж, поделился с ней детскими воспоминаниями, но было уже поздно. Того славного мальчика уже не существовало.

– Точно справишься? – спросил Жилин, неуверенно отходя от девушки на шаг.

– Да.

Наконец, она могла сделать то, о чём мечтала – поговорить с Егором. Оставшись с ним наедине, Слава присела на край кровати так, чтобы видеть живые глаза на мёртвом лице. Они принадлежали Егору. Всё остальное отталкивало.

– Ну, здравствуй, любимый, – шепнула она и улыбнулась, заметив реакцию в его глазах. – Странно всё. Похоже на сон. Ты есть, но тебя нет. Я знаю, ты любил меня так же сильно, как я тебя. Не хочу знать, почему ты так поступил. Это был не ты. Это твоя тень. Ты другой: светлый, добрый, щедрый, заботливый. Ты подарил мне ветер. Я оплакала тебя. Сердце не хотело верить, что ты ушёл. Может, поэтому я не перестала дышать, когда тебя не стало. Мне не нужен развод. До конца моих дней ты будешь моим мужем, моим умершим мужем. Я буду хранить о тебе светлую память, вспоминать каждый день, что мы прожили вместе. Твоя тёмная сторона останется с тобой навсегда, но знай, что девочка-рай всегда рядом. Дыши. Не сдавайся. Я люблю тебя и отпускаю, чтобы сохранить в своём сердце. Ты будешь жить в нём вечно. Закрой глаза.

Он послушно сомкнул веки, из-под которых скатились слезинки, и почувствовал прикосновение тёплых губ. Они согревали его глаза, собирали слёзы. Страх, мучавший все дни с момента аварии, отступал вместе с чернотой. Душа согревалась, и рождалась надежда, что однажды все хвори отступят, и будет свет. А пока он отпускал девочку-рай, чтобы она стала счастливой, именно этого хотел.

– Прощай, любимый. Теперь я стану твоим ветром. Я буду влетать к тебе в распахнутые окна и шептать: «Дыши со мной». И ты будешь жить, – тихо сказала она, отступая от кровати. Ей было больно и горько смотреть на неподвижное лицо с закрытыми глазами. – Прощай.

Уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки. Прощай. Он отпускал, просил прощения и отпускал. В его вечном аду поселился кусочек рая. Слава тихонько вышла из палаты и едва не упала. Слёзы душили. Сердце рвалось на части как тогда, в момент первой аварии. Легче не стало. Девушке было безразлично, куда её ведут, бережно поддерживая, что говорят в попытке утешить. Боль усиливалась. Воздуха не хватало, словно её дыхание и впрямь осталось в палате рядом с Егором. Она очнулась, почувствовав прикосновения ласкового ветра к своей щеке.