Татьяна Снимщикова – Дыши со мной (страница 41)

Жилин согласился. Они спустились на лифте в цокольный этаж, где располагался уютный кафетерий для сотрудников и тех, кто ухаживает за своими родными. Здесь всё располагало к умиротворению: спокойная музыка, рыбки в аквариумах, много зелени, удобные стулья и столики, приглушённый свет. Посетители говорили тихо, не нарушая общую гармонию. Мужчины выбрали столик в углу, подальше от лишних ушей, сделали заказ.

– Уютно, – оценил Жилин, оглядывая помещение.

– Да, хорошее местечко. Александр Николаевич, хочу прояснить один вопрос. Проблема отцовства Егорки ещё актуальна или уже не имеет значения? – спросил Юрий.

– По большому счёту мне всё равно, если только эта семейка не решит отмочить что-нибудь мерзкое. Тогда доказательства того, что Егор жив, будут кстати, – поморщился Жилин.

– Они могут?

– Они могут всё. Спасибо, – отвлёкся на официанта Александр Николаевич. В последнее время ему приходилось пить много жидкости, поэтому и сейчас он заказал минеральную воду без газа, хотя с удовольствием бы выпил кофе, который принесли Юрию.

– Получается, ничего не закончилось? – устало спросил молодой человек, провожая взглядом официанта.

– Егор жив. Представь их положение. Они всех уверяют, что он не сын, а любимый племянник, приехавший покорять большой город. А мы, включая меня, тебя, Славу, моих ребят и даже Татьяну Петровну, в курсе, что это не так.

– То есть мы им мешаем.

– Можно и так сказать. К тому же они винят во всём Славу. Если бы не она, не произошло бы аварии.

– А ничего, что он именно он её устроил? Нет слов, – возмутился Юрий и отодвинул чашку подальше от края. Если бы можно было шуметь, он выразился бы иначе.

– Это с нашей точки зрения. Я был вчера у Егора в палате и разговаривал с его родителями. Страсти кипят. В общем, признаю, что пластическая хирургия творит чудеса. Я не узнал его. Абсолютно другой человек. Он выглядит старше. Представляю, сколько они денег вбухали в его преображение, и сколько ещё потратят, пытаясь поставить его на ноги.

– Без вариантов. Там необратимые процессы.

– Это ты так думаешь, а они верят, что деньги решают всё. Как отец моего внука Егор меня не интересует, но с точки зрения безопасности всех нас хотелось бы иметь неоспоримое доказательство того, что Женя вовсе не Женя. Пока кроме наших слов другой базы нет, – спокойно рассуждал Жилин, потягивая воду маленькими глотками.

– У Славы есть такое доказательство, но она просила использовать его в крайнем случае. Поэтому я и хочу знать, насколько случай крайний, – взволнованно произнёс Юрий, удивляясь меланхоличности человека, которого настигла смертельная болезнь вкупе с другими ударами судьбы.

– Не знаю. Честно. Кстати, что за доказательство?

– Медальон ручной работы, принадлежавший Егору. Слава сняла эту безделушку с его шеи, когда думала, что он умер. В медальоне капсула с детскими волосами.

– Медальон, – нараспев произнёс Жилин. Он прекрасно его помнил. В своё время у Виты тоже был такой. Дань моде. – Что ж, если Слава надумает им воспользоваться, я в деле. Образцы крови Егора-Жени уже дождались своего часа. Позаимствовал на всякий случай, мало ли что. Уже отдал на экспертизу по установлению отцовства. Всё законно. Не переживай.

– Легко сказать.

– Само собой, нужно разрешение Славы…

Их разговор прервал телефонный звонок. Звонила Татьяна Петровна, чтобы сообщить новости: в палату заходили незнакомые люди и задавали странные вопросы. Мужчины оставили деньги под стаканом и в тревожном предчувствии направились к лифту. Жилин быстро уставал, но от помощи отказывался. Как только лифт пополз вверх, он прислонился к зеркальной стене и утёр пот с лица носовым платком.

– Думаете, Ковалёвы? – спросил Юрий, нервно поглядывая на медленно ползущую по цветному табло с цифрами этажей стрелку.

– Возможно. Сейчас узнаем. Послушай, хватит паниковать. Это не твоя война, не лезь. Мы уже лет десять живём в таком драйве. Пожалуй, нам нужен этот медальон срочно.

Когда они зашли в палату, кроме Татьяны Петровны там находился Павел Артемьевич, который вёл беседу со Славой. Он обернулся на звук шагов и махнул рукой, подзывая мужчин подойти ближе.

– Значит так. Если всё будет на таком уровне, как сейчас, завтра переведём в палату, – сказал доктор.

– Можно вас на минуту? – Жилин подхватил его под руку и отвёл в сторону, желая обсудить условия пребывания Славы в больнице.

Татьяна Петровна вздохнула и покачала головой. Минуту назад она уже всё обсудила. Заметив недовольный взгляд своего будущего мужа, она решила прояснить ситуацию и присоединилась к маленькому консилиуму. В конце концов, вопросы медицины – её конёк, и находить общий язык с коллегами – одна из основ деонтологии. Юрий проводил её взглядом, полным восхищения. Вспомнилось, как она с таким же видом «макала» студентов в их же ошибки и недочёты. Мало тогда не казалось.

– Держись, Александр Николаевич, – шепнул с усмешкой Юрий и перевёл взгляд на Славу. Она не спала и внимательно наблюдала за всеми. – Привет. Как спалось?

– Плохо, – едва слышно ответила она, чуть отодвинув кислородную маску здоровой рукой.

– Почему?

– Тебя не было рядом.

– Я здесь, – он придвинул стул ближе и уселся с видом человека, которого никто не может заставить подняться. – Больше не уйду.

– Они приходили, – с одышкой произнесла Слава.

– Родители Егора? – спросил Юрий и заметил, как она согласно закрыла глаза. – Угрожали?

– Нет.

– Чего хотели?

– Хотели, чтобы я была женой…

– Не понял, – нахмурил брови Юрий и подвинулся ближе, чтобы не упустить ни единого слова. Уставшее от постоянно встряски сердце вновь дёрнулось.

– После выписки…

– Дай догадаюсь. Им нужна бесплатная сиделка. И надо же, по счастливому стечению обстоятельств такая есть, да ещё с медицинским дипломом, да ещё жена, – злобно шипел он, сжимая ладонь девушки своими пальцами.

– Примерно так…

– Понятно.

– Я сказала, что подумаю. Мне нужно время.

– О чём подумаешь?

– Обо всём. Ты отдал медальон? – спросила Слава, чувствуя, как согреваются пальцы.

– Нет, – покачал головой Юрий.

– Отдай. Мне нужна защита…

Она с ужасом вспоминала приход родителей Егора. Незнакомые люди ввалились в палату, когда она ещё спала. Шум разбудил. Ничего не соображая, Слава проследила взглядом за людьми, и к своему удивлению поняла, кто это. Егор был копией отца с материнскими глазами. Его родители с дикой агрессией принялись давить словами, пытаясь вызвать чувство вины. Если бы не присутствие Татьяны Петровны, которая очень быстро оборвала яростную тираду с присущим ей хладнокровием, возможно, они добились бы своего. Умение разговаривать с родственниками пациентов вырабатывалось годами. Родители Егора ушли, но намёк Слава получила и теперь думала о том, что же делать. Ещё больше её поразило присутствие Татьяны Петровна. Сумбур в голове и не думал проходить. Появление Юрия в компании с Жилиным окончательно убедило в том, что во сне она пропустила нечто важное. Она собиралась спросить об этом Юрия, но её опять утянуло в сон, несмотря на сопротивление.

– Спи. Мы справимся. Ты не одна, – шепнул Юрий, прижав её ладошку к своей щеке.

Ему не хотелось уходить. Нетерпеливый Жилин почти насильно выгнал его из палаты за медальоном. Татьяна Петровна согласилась сопроводить Юрия до квартиры, чтобы собрать сумку для Славы. Проходя мимо фотографии на стене, мужчина остановился и в раздумье посмотрел на счастливую пару. В глазах Егора он видел то же чувство, что испытывал сам. Они не лгали. Чувство, по силе превосходившее любовь. Никто не придумал ему название, хотя многие пытались описать. Это чувство убивало, чтобы человек родился заново, обретя свет. Егор так и не обрёл свет, вернувшись в жизнь до Славы, в темноту. Всё могло быть иначе.

«Мы похожи», – вздохнул Юрий и принялся за поиски медальона. Он лежал в ящике стола, как и предупреждала Слава. Ничего особенного. Маленькая серебряная безделушка на шнурке. Кто бы мог подумать, что в ней столько силы. Спустя неделю в этом убедились все, кого зацепила история.

– Не ходи, – просил Юрий в день выписки, ожидая подлости от людей, которые испытывали терпение Славы бесконечно.

Родители Егора умудрялись напомнить о себе в ту минуту, когда девушка находилась одна в палате. Они уговаривали, угрожали, умоляли, проклинали. Слава хранила молчание до последнего дня.

– Пойду. Ты доверяешь мне? – спросила девушка, покорно подставляя шею под крепление бандажа. Руку приходилось держать в покое, несмотря на хорошее заживление. Отёк спал, но пальцы ещё плохо шевелились. Ко всему прочему болели сломанные рёбра. Как кости могут болеть, Слава не понимала, но они болели. – Доверяешь?

– Да, – чуть запнувшись, ответил Юрий.

– Поэтому жди меня за дверью и не входи. Со мной будет Александр Николаевич. Пожалуйста, просто жди, – попросила она. Разумеется, без Жилина она вообще бы не сделала и шага. Он убедил её, что всё получится.

– Тогда шантаж. Мы поедем ко мне…

– Да-да, я помню. У тебя три комнаты, из них две спальни. Там удобнее ухаживать за мной. Очень выгодное предложение. Не могу отказаться, – улыбнулась Слава, скрывая волнение перед встречей с Егором. Ей предстояло увидеть его нового и понять себя, проверить чувства. – Проводи меня. Нехорошо заставлять себя ждать.