Татьяна Снимщикова – Дыши со мной (страница 38)

– Я знаю. Красивый памятник. Быстрее ветра только смерть. Это правда, – шептал на ухо тот, кто знал о смерти больше, чем Слава.

– Ты забрал мою жизнь. Почему? – спросила она и обняла себя руками, ощущая озноб. – Почему ты не остался со мной? Я же тебя так любила.

– Не мог. Теперь могу. Теперь я свободен. Ты – моя девочка, – жарко прошептал ей на ухо высокий молодой человек и обнял, обхватив напряжённые женские руки, словно хотел согреть.

– Тебя нет, – ответила она, ужасаясь и теряясь от нахлынувших эмоций. Убитые чувства просыпались. Тщетно она звала в мыслях Юрия. Егор проскальзывал к сердцу и больно жалил. Он снова брал её в плен. – Ты умер.

– Я жив, моя девочка. Прости за всё. Мне пришлось. Моя жизнь была ужасна. Ты научила меня дышать. Боже, как я соскучился по тебе.

Обжигающе горячие губы коснулись её шеи, и она послушно склонила голову вбок, позволяя оставлять полыхающие следы. Сильные руки прочно держали девушку в своём кольце.

– Ты больше не оставишь меня? – спросила она. Её голос прозвучал наивно и плаксиво. – Мне было так страшно, так больно.

– Я никогда не оставлю тебя, – звучало прямо в ухо.

– Мы будем вместе?

– Всегда. Обернись.

– Нет. Я боюсь, – вздрогнула она и очнулась. Нет, она никогда не посмотрит на того, кто стоит за спиной. Это не Егор. Это его тёмная сторона, которую она не хотела знать. Её муж умер. – Странно, да? Я привезла твой шлем.

Выскользнув из объятий, она присела и подняла с надгробия чёрный шлем. Даже в его отражении она не хотела видеть того, кто стоит позади.

– Точно.

Мужская рука забрала шлем. Человек за спиной отодвинулся, и Слава поняла, что он прячет лицо, а это значило только одно, придётся поворачиваться и маскировать свой взгляд, чтобы новый Егор не увидел страх.

– Хочешь прокатиться? – неожиданно предложила она, и сердце пробило током. Только что она позвала мёртвого мужа в ад. Слава повернулась. Ещё один удар током. Перед ней стоял чужак в незнакомой одежде: кожаном пиджаке, брюках и тёмном свитшоте. Ничего общего с Егором.

– Ты прекрасна, моя девочка. Как ты прекрасна. Думал, больше никогда не коснусь тебя, – мужчина протянул руку и погладил Славу по щеке, провёл по волосам, заставляя её вздрагивать от ощущения скользящей по коже змеи. – Прости за все страдания.

– Мы умерли. Нас нет. Пойдём. Я покажу тебе рай.

Пересилив боль, страх, отчаяние, Слава взяла его за руку и повела за собой прочь от могилы. Сердце грохотало так, что от ударов дрожала грудь. Во рту пересохло от напряжения. Она понимала, что это будет последняя поездка на мотоцикле в её жизни. Больше никогда ветер не подарит ей страстное желание летать. Кладбище осталось за оградой. Время ускользало. Дождь накрапывал. Сиденье мотоцикла покрыли блестящие капельки.

– Твой байк, – смущаясь, сказала Слава и достала из багажника свой шлем.

– Позволь мне. Я так давно мечтал это сделать, – мужчина забрал шлем из рук девушки и надел его ей на голову, затянул ремешок, опустил затенённый щиток. – Я наблюдал за тобой, всегда был рядом. Моя девочка.

– Твоя, – согласилась она и смахнула рукой капли с сиденья. Нога привычно перекинулась. Непослушные пальцы достали ключ и вставили его в замок зажигания. Она знала, что сделает: рванёт с места и доставит Егора к дому Жилина, как пирожок на блюдечко. – Садись. Мы станем ветром.

– Пустишь за руль? Пожалуйста, – от нетерпения мужчина потирал руки. Его не обманула наивная уловка Славы. Он знал её лучше, чем она думала. Дождь накрапывал, ветер обдувал, придавая жизни особую остроту, которую можно было получить в гонке по мокрым дорогам. Ему не хватало перчаток да и вообще всей экипировки, но азарт побеждал осторожность. Сердце наполнилось до краёв кровью и предвкушением полёта. Больше года он не сидел на мотоцикле, а от машин проку ноль. Ни адреналина, ни удовольствия.

– Соскучился? Ладно, – неохотно произнесла девушка. Её намерения рушились.

Тревога била в колокола. Слава освободила место и прикусила губу, чтобы заставить себя молчать. Егор снова был рядом. Все движения, поворот головы, размах плеч, мощь спины принадлежали ему, и совершенно неважно, какое у него лицо. Это был он и собирался сделать ремейк семейной катастрофы. Он по-хозяйски устроился за рулём.

– Давай полетаем, – сказал он и кивнул себе за спину, приглашая её присоединиться.

– Полетаем, – шепнула Слава и, как в старые добрые времена, забралась на мотоцикл позади мужа. Жизнь сделала немыслимый виток, отбросив время назад. Руки ощущали живого и невредимого Егора. Мозг отказывался верить, что ничего невозможно исправить.

«Господи, прости меня. Знаю, что нельзя. Но как иначе? Мы вернёмся туда, откуда он поднялся однажды. Мёртвые к мёртвым. Прости меня, Господи. Прости. Юр, прости. Мам, пап, бабуль, простите. Он уже не оставит меня никогда», – едва не разрыдалась Слава. Секунды начали обратный отсчёт её жизни.

– Держись крепче, девочка. Мы быстрее ветра.

Егор газанул так, что мотоцикл сорвало с места и понесло вперёд. Давно девушка не летала наперегонки с ветром столь отчаянно и дерзко. За секунды скорость перевалила за сто километров в час, а потом росла и росла, унося людей прочь из города. На шоссе мужчина выжал максимум. Руки Славы нервно стискивались на его талии, порой соскальзывали на бензобак в поисках надёжной опоры. Казалось, Егор и в самом деле собирается взлететь. Он закладывал на поворотах, чуть притормозив, и опять ускорялся. Слава испытывала настоящее смешение чувств: неконтролируемый страх и эйфорию. Мир перед глазами расплывался. Дождь хлестал по шлему. Попутные машины шарахались в стороны. Слава ждала, когда их занесёт и всё кончится, но гонка продолжалась. Впереди показалась каменная стела с названием района. Взгляд приклеился к ней.

«Вот и всё», – пронзила мысль, и в тоже мгновенье глаза ослепила вспышка, а потом наступил мрак. Совсем как в ночных кошмарах, но с одним отличием: боль ушла и унесла с собой все чувства, и не надо больше вставать, чтобы, шатаясь на ходу, брести на кухню за глотком воды.

На дороге образовалась пробка. Несколько машин вылетели на обочину, избегая аварии. По полосе разметало мотоцикл и людей. Тяжёлый байк остывал на боку и слабо ворочал колёсами. Детали от него усеяли асфальт. В нескольких метрах друг от друга лежали в неестественных вывернутых позах два человека. Около одного из них растекалось багровое пятно, которое чернело на мокром покрытии дороги. Из остановившихся машин выскакивали люди, слышались крики, ругань и проклятия. Затор из машин увеличивался. Кто-то догадался сообщить в «112».

Юрий был в пути, когда позвонил Жилин и оглушил новостью. Нарушая все правила, молодой человек выжал из машины всё, на что она способна. Боль потери уже пробила брешь в эмоциях, когда он вклинился в поток едва передвигающихся автомобилей. Отчаянно матерясь и сигналя, Юрий выскочил на встречную полосу и погнал вперёд, распугивая всех на пути. Эпицентр скопления людей и машин появился внезапно. Руки крутанули руль влево, выкидывая иномарку в кювет. Она накренилась, но не упала, удержавшись на всех колёсах. Мужчина выскочил из неё и помчался наперерез движению. Чудом его не снесла фура, послав свой недовольный гудок. Растолкав народ, Юрий выпал на пустое место и рухнул между двух тел. Знакомый мотоцикл валялся в стороне. Слава не двигалась, не стонала, не подавала признаков жизни. Юрий побледнел. В груди всё скрутилось в тугую спираль, а потом она с оглушительным треском пробилась на свободу.

– Нет! – заорал мужчина, склоняясь над девушкой. Дрожащие пальцы подлезли под шлем и прижались к шее, надеясь уловить пульс. – Слава, нет. Зачем?

В этот момент воздух прорезали истошные вопли сирен «скорой помощи» и ГИБДД. Юрий обернулся, увидел белые халаты и замахал врачам.

– У неё есть пульс, – крикнул он, и в ту же минуту его отбросили в сторону, чтобы не мешал.

Потеряв здравый смысл и вообще способность соображать, он тупо смотрел, как кружат над Славой медики. Подъехавшая вторая бригада занялась человеком в пиджаке. Полицейские делали свою работу: опрашивали свидетелей, что-то измеряли, обыскивали мотоцикл и одежду потерпевших, фотографировали. К Юрию тоже подошли с вопросами. Он машинально ответил, не отводя взгляда от Славы. Заметив, что её погрузили на носилки, он оттолкнул полицейских и дёрнулся за медиками.

– Я с вами. Я её друг. Она не сможет дышать без меня, – орал он, как полоумный.

Над ним сжалились, поняв, что он не реагирует на отказ. В машине ему сделали успокоительный укол. Стеклянными глазами Юрий смотрел на безжизненное тело Славы и проклинал всех подряд, начиная с себя. Медик в нём умер, остался лишь обычный человек с убивающим душу страхом смерти.

– Можно? – спросил он разрешения взять Славу за руку. Его глаза, полные слёз и отчаяния, могли разжалобить кого угодно.

– Можно, – кивнул молоденький врач. – Мы успеем.

«Успеем. Куда успеем? Одна уже успела. Слава, зачем? – вопрошал он, осторожно пряча её пальцы в своих ладонях. Все дни разлуки он дежурил во дворе, мотался по городу следом за Славой, держась на расстоянии, но так и не смог вычислить Егора. Зато увидел его сегодня вместе с ней возле кладбища. Они шли, держась за руки. Шлем на мужчине не вызвал и тени улыбки, лишь злость. На какой-то миг Юрию показалось, что Слава передумала, когда слезла с мотоцикла. Не передумала. Забралась на мотоцикл, как пассажир. Они разогнались быстрее преследователя. Потом он уже плохо помнил. Душа обвиняла в трусости, обзывала не мужиком и давила на сознание. Теперь его взгляд пугливо следил за подачей кислорода, робко скользил к интубационной трубке, косился на мониторы. Мозг считывал информацию отдельно от хозяина. – Давление низкое. Падает».