Татьяна Снимщикова – Дыши со мной (страница 37)

– Он… он… – продолжала задыхаться она. – Сколько можно умирать.

– Ты не умрёшь. Ты – моя жизнь. Прости меня.

– Он убьёт меня, Юр. Убьёт, как Виту, как Жанетту. Он и тогда думал, что я разобьюсь вместе с ним. Понимаешь. Я должна была умереть, – безумным голосом завывала Слава.

– Не убьёт. Никогда. Я найду его раньше, – пообещал Юрий.

– Нет, – вдруг замерла девушка и подняла голову, чтобы в темноте разглядеть серые блестящие глаза. Она вцепилась в его шею мёртвой хваткой. – Даже не думай. Нет. Вызови мне такси. Не хочу, чтобы он видел нас вместе. Пусть думает, что я с ним.

– Ты понимаешь, что говоришь? Ты предлагаешь мне оставить тебя одну. Одну, – почти закричал мужчина и встряхнул её за плечи. То, что вокруг глубокая ночь, его не останавливало. – Никогда.

– Юр, не провоцируй его. Он и так, наверное, видел нас вместе. Не зли его. Вызови мне такси и верни мой телефон.

– Он дома. Я не брал его с собой. Не делай этого.

– Поехали к тебе. Завтра утром я вернусь на такси домой. У меня есть кое-что для Жилина. Если со мной вдруг что-нибудь случится, ты отдашь ему. Помоги мне встать. Не чую ног, – попросила Слава безжизненным голосом. Она вообще не чувствовала своё тело, не владела им.

– Мы совершаем ошибку…

Его слова были наполнены горечью. Он прекрасно понял, что предлагала Слава: себя в качестве приманки для дьявола. Поднявшись на ноги с девушкой на руках, Юрий посадил её на пассажирское сиденье и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. В груди потяжелело, будто вместо кислорода лёгкие наполнились водой. До самого дома молодые люди не проронили ни слова. В молчании поднялись в квартиру. Слава закрылась в комнате, Юрий мерил кухню шагами. Оба находились в тревожном ожидании. Первой сдалась девушка, выйдя из спальни.

– Юр, это ключ от нижнего замка, – она протянула маленький плоский ключ с насечками. – Если вдруг со мной что-нибудь произойдёт, ты откроешь мою квартиру и в компьютерном столе найдёшь вот этот медальон.

Она показала снимок в телефоне. На экране блестел круглый, немного выпуклый серебряный медальон размером не более рублёвой монеты.

– Я скину тебе на телефон это фото и наше совместное с Егором фото, где хорошо виден медальон. Он ручной работы, поэтому других таких нет, – продолжила она, отправляя фотографии в приложение на телефоне мужчины.

– Зачем? – Юрий держал на раскрытой ладони ключ и смотрел на Славу.

– Я сняла медальон с шеи Егора, когда его признали мёртвым. Почему я не поняла, что он не умер? Чем он себя уколол? Когда? Застрели меня. Я ничего не поняла. Юр, я не поняла. Я – медик, и не поняла.

– Это стресс. Ты тогда ничего не понимала. Никто бы не понял. Зачем Жилину медальон?

– Там детские волосы Егора. Вот такая модная фишка среди богатых семеек. Это моя страховка на всякий случай. Не мешай мне, прошу. Это мой муж, мои разборки. Мне срочно нужен развод, – усмехнулась она и сложила пальцы мужской ладони в кулак. – Не потеряй.

– Как ты домой войдёшь?

– Дверь на верхний замок сейчас закрыта, а дома есть запасные ключи. Я боюсь Егора, но тебя потерять я боюсь сильнее, – прошептала Слава. Осознание простой истины поразило её ещё в спальне, и всё сразу стало ясно и просто. – Я тебе доверяю… себя.

– Иди ко мне, – Юрий положил ключ на стол и притянул к себе Славу, мягко обнял, прижался щекой к её макушке. – Никогда, никто не мог заставить меня потерять голову. Никогда никого я не хотел оберегать и защищать. Никогда, ни за кого я не отдал бы жизнь. Ты. Всегда ты. Никто, кроме тебя. Ты – единственное, что есть у меня. Я не могу тебя потерять.

– Не могу обещать, что не потеряешь. Добро не всегда побеждает зло. Но лучше так, чем жить в страхе. Если ты мне доверяешь, как я тебе, то отпустишь меня и позволишь сделать то, что я должна. Надеюсь, он сейчас спит и не отслеживает мой телефон. Но на всякий случай, я отключу его, – Слава вынула аккумулятор из телефона и положила на стол рядом с ключом. – Теперь мы вдвоём.

– Хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда. Здесь. Где угодно, – тихо произнёс Юрий и подхватил Славу на руки. – Как доктор, прописываю тебе крепкий сон.

– Согласна, доктор Юр.

От его тепла Славе сделалось легко на душе. Она прильнула к нему, обняла за шею, позволяя нести себя куда угодно, хоть на край земли. Остаток ночи они провели в постели, позволив себе забыться сном до утра, а когда проснулись, ощутили одинаковую боль разлуки. Слава расплакалась на груди мужчины. В его объятиях она готова была провести всю жизнь. Понимание пришло в ту минуту, когда настала пора расставания.

– Эй, ты промочила мою душу насквозь, – грустно пошутил Юрий, ласково приглаживая её волосы.

– Обещай следить за мной через свой телефон. Если я буду слишком быстро передвигаться, лети на помощь, – попросила Слава, шмыгая носом. – Но только в этом случае.

– Я буду рядом всегда.

Его губы нежно коснулись щеки и принялись поцелуями осушать слёзы, а когда достигли её дрожащих губ, приникли к ним с диким отчаянием.

– Люблю тебя, – шептал он бесконечно, понимая, что должен отпустить. – Люблю.

Однако минута расставания всё же настала, и стало вдвойне тяжело. Слава садилась в такси с покрасневшими от слёз глазами и с желанием навсегда разобраться с прошлым. Оно тянуло её на дно. Принять мысль о том, что муж жив, было непросто, ещё сложнее осознать, что любовь с ним получилась однобокой. Всю дорогу Слава писала сообщения Юрию и ощущала его присутствие, а перед тем как выйти из такси снова надела на палец кольцо. Наступило время её спектакля на тему жизни и любви. С опаской оглянувшись по сторонам, она вышла из машины и покатила чемодан к подъезду. Ей казалось, что за ней следят все: Егор, Жилин, Юрий, соседки и даже дворовые кошки. В квартире Слава первым делом проверила медальон и его содержимое. Светлые пушистые волоски лежали в маленькой капсуле.

– Вот и доказательство жизни, – сказала она и убрала медальон на место. Взгляд устремился на стену, где висела фотография. – Но ведь мы были счастливы. И я, и ты по-своему. Ты получил, что хотел.

Оживив телефон, Слава поставила его на зарядку и пообещала себе, что выйдет из дома не раньше, чем утром. Весь день и вечер она посвятила воспоминаниям. В них таилась целая палитра чувств от страсти до разочарования. Она не жалела ни о чём. Свою любовь к Егору Слава хранила бережно и не позволяла очернить. Но это была любовь к человеку, который умер, оставив её наедине с болью и страданиями, прогрызшими в душе дыру. Другой Егор вводил её в ярость. Он паразитировал на светлых чувствах, играл ими себе в угоду. С новым именем и внешностью ему не нужно было прятаться. Сколько их, бритоголовых с бородками, ходят по городу? Тьма. Слава понимала, что глупо искать в каждом знакомые черты. Она сделала свой выбор. Проведя бессонную ночь в переписке с Юрием, девушка оделась в некогда любимый мотонаряд, нацепила всю защиту, что имелась в наличии. Сердце вновь забилось сильнее. Егор подарил ей ветер, научил любить скорость. Он тоже ей много дал, несмотря ни на что, но, правда, и отнял немало.

– Днём не страшно, – сказала себе Слава, разглядывая своё отражение в зеркале. Что-то изменилось. – Я вернусь.

Подцепив на связку запасной ключ от нижнего замка, она подхватила рюкзак и шлем. Неприятная тяжесть в груди не давала покоя. Переступить порог оказалось сложнее, всё равно, что броситься в омут с головой.

«Я вернусь. Обязательно. Ничего не случится. При людях и днём Егор не посмеет что-то сделать», – уговаривала она себя. Ничего не случилось. Весь день Слава прокаталась по городу на мотоцикле и вернулась к ночи уставшая и разочарованная, потому что не заметила за собой слежки. Следующий день пролетел так же быстро и без особых происшествий. Успокоившись, она решилась съездить на кладбище и взяла с собой шлем, принадлежавший Егору, чтобы оставить его на могиле. Погода немного испортилась, намекая, что лучше остаться дома. Слава не прислушалась к мелкому нудному дождику. До кладбища она добралась без приключений, слегка промокшая, и торопливо прошла в калитку ограды. Под разлапистыми деревьями дождь не ощущался. В обители смерти было тихо и пустынно. Неспешно пройдя по аллее до могилы, она с грустью думала о том, что зря не поддалась своему чутью и поставила памятник. Ведь не хотела.

– Привет, – сказала она, шагнув на плитку. Ей стало грустно. С памятника смотрело знакомое, любимое до самой мелкой чёрточки лицо. Она присела на корточки и провела рукой по изображению. – Как ты живёшь без меня?

– Не живу без тебя, – ответил знакомый голос за спиной.

Слава напряглась, но не обернулась. Страх пронзил каждую клеточку. Она ощущала, как воздух наполняется вязкой тяжёлой энергией. Лицо вытянулось, сердце замерло. По спине пополз холодок. Волосы выпрямились от корней и ужасно кололи.

– Ты здесь? – зачем-то спросила Слава, прислушиваясь к чужому присутствию.

– Я всегда с тобой.

Слёзы покатились по щекам, в горле застрял комок. Девушка поднялась с колен, но не обернулась. Спина ощутила тепло. Уши уловили дыхание. Холодный липкий пот пропитывал водолазку, куртка превращалась во вторую кожу.

– Я скучаю, – шепнула она и не покривила душой. Он тосковала по тому Егору, которого оплакивала больше года, по его голосу. Незнакомец за спиной говорил его интонациями, его бархатным тембром.