Татьяна Смыслина – Нормальная женщина (страница 9)
Вспомнив про случай с предыдущим администратором, Таня схватила свою сумку и выскочила на улицу.
А Таня не шла, она летела. Да так, что её тугой пучок развязался и зелёные водоросли развевались на ветру. Ей было очень страшно, но вместе с тем легко и даже радостно. И чем дальше она уходила от «парка развлечений», тем радостнее становилось у неё на душе.
Через несколько дней Таня шла из своего книжного магазина на Оксфорд– стрит и случайно встретила работниц индустрии развлечений. Она отвернулась, чтобы они её не заметили. На Инге была та самая жёлтая куртка из универмага, денег на которую Таня так и не заработала.
Православный рейс
Таня страдала аэрофобией. За несколько дней до вылета она становилась нервной и раздражительной и каждый раз, когда заходила в самолёт, говорила себе – это в последний раз. А перед каждым взлётом её накрывала волна страха, который временами переходил в настоящий ужас. И только когда шасси касались земли, Таня приходила в себя и могла немного расслабиться.
Вот и сейчас, возвращаясь вечерним рейсом Аэрофлота из Турции, Таня больше всего хотела наглотаться снотворного и проснуться уже в Москве. У неё в попутчиках оказалась семья из Екатеринбурга. Мать и дочь сидели в соседних с Таней креслах, а муж, маленький сын и его бабушка занимали ряд впереди.
Перед взлётом Таня несколько раз проверила ремень безопасности. Она всегда затягивала его потуже; ей казалось, что это увеличивает её шансы на спасение в случае непредвиденных ситуаций.
Хорошенько зафиксировав себя в кресле, Таня внимательно слушала предполётный инструктаж. Она напряжённо искала глазами место на панели, из которого в случае разгерметизации должна вывалиться кислородная маска.
Соседка сидела в своём кресле неподвижно, втянув шею и обхватив ногами сумку, стоящую под передним сиденьем. На все попытки дочери заговорить она отвечала молниями из глаз.
Самолёт выехал на взлётную полосу. Таня по привычке трижды перекрестилась и поцеловала троеперстие. А её соседка открыла сумку, достала несколько заламинированных листков и раздала всем членам семьи.
– Ваня пусть тоже читает, – строго сказала она мужу.
Когда самолёт начал набирать высоту, вся семья читала 90-й псалом. А маленький Ваня – «Отче наш» по слогам. При этом Танина соседка успевала следить, все ли читают, и тыкала пальцем впереди сидящих, если те читали недостаточно усердно.
Тане стало нехорошо. Её тройное осенение крестом на фоне мощной подготовки соседей казалось непростительной беспечностью. Было неудобно чувствовать себя слабым звеном в их отсеке, поэтому Таня принялась периодически осенять себя крестом – сверх обычной нормы. Когда самолёт набрал высоту и на табло перестал гореть значок «пристегните ремни», соседка собрала у всех ламинированные листки и бережно положила в сумку. На смену псалмам она вытащила несколько пластиковых стаканов.
– Я Надежда, – представилась она. – Коньяк будешь?
Таня побоялась отказаться, не хотела сойти за богохульницу.
Это был третий за всю жизнь Надин полёт на самолёте, и она очень боялась его не перенести. Муж Надежды боялся так усердно, что во время раздачи коньяка ему досталась двой ная доза. Когда бутылка иссякла, Надю отпустило. Расслабившись, она начала рассказывать Тане про жизнь на Урале, бисероплетение и расстегаи с олениной. Таня же была рада слушать о чём угодно, лишь бы забыть о том, что она находится на высоте десять тысяч метров.
Когда командир объявил, что самолёт входит в зону турбулентности, Надежду будто подменили. Она опять полезла в сумку за псалмами. Читали всей семьёй, но трясти не переставало. С Надеждой начали происходить метаморфозы – в турбулентности она никогда не бывала, поэтому решила, что больше она из неё уже не выйдет. Поцеловав напоследок всех членов своей семьи, она достала из сумки крест со святой землёй и принялась истово крестить им себя и пространство. В какой-то момент в салоне выключилось освещение. Надежда завыла. Таня хотела присоединиться к ней, но надо было спасать положение. Она схватила соседку за руку и велела читать «Отче наш».
– Я летаю чаще, – авторитетно заявила Таня, – никогда не подводило.
Таня осмотрелась вокруг – «Отче наш» читала уже бо́льшая часть пассажиров. Мужик с соседнего ряда крестился особенно размашисто.
– Наш самолёт приземлился в аэропорту Шереметьево, – объявил капитан.
Надежда, растрёпанная и бледная, убрала в сумку крест, псалмы и пустую бутылку.
– Хуй я теперь до Екатеринбурга полечу! – сказала она и застегнула сумку.
Алые паруса
В детстве Таня очень любила советский фильм «Алые паруса». Она смотрела его несколько раз и представляла, как, повзрослев, тоже дождётся своего Грея.
Грея она действительно дождалась, а паруса так и остались её детской несбывшейся мечтой.
Парусов в бухте было немало. Таня отдыхала в эксклюзивном отеле близ турецкого Фетхие. Вилла с тремя спальнями, террасой и шикарным видом на море позволяла с комфортом разместиться и ей, и детям, и няне. Пока дети под присмотром няни резвились в море, Таня наслаждалась одним из лучших видов на бирюзовую бухту. Она смотрела на проходящие мимо яхты и думала, как, должно быть, счастливы люди, которые могут каждый день швартоваться в новых бухтах. Яхта была для Тани символом свободы.
А в отеле стартовала Feel Good Week – неделя хорошего самочувствия. От нечего делать Таня тоже решила почувствовать себя хорошо. В течение семи дней она встречала рассвет в гамаке с йогами, обнималась с деревьями, участвовала в коллективных медитациях и даже слепила себе глиняный оберег – в виде члена. После чего записалась на индивидуальную терапию к известной целительнице – за сто евро в час Тане обещали снять блоки, которые мешали ей по-настоящему наслаждаться устрицами и местным спа. Но Таня пошла ещё дальше – не только сняла блоки, но и научилась заходить в квантовое поле безграничных возможностей. Это, правда, за дополнительные пятьсот евро.
На прощание целительница подарила Тане кристалл кварца на верёвочке и сказала: «Теперь ты можешь всё. Стоит только захотеть».
На следующее утро Таня сидела в позе лотоса на каменной площадке под террасой и раздумывала, чего же ей захотеть. Мысль о том, что теперь она всемогущая, не давала покоя. «Ты можешь всё, стоит только захотеть», – передразнила Таня целительницу, но решила всё-таки проверить, насколько это «всё» действительно всё. Мимо проплывала какая-то яхта, и Таня загадала первое, что пришло на ум.
До вечера ничего сверхъестественного не случилось. Таня загрустила. Она злилась на себя за то, что потратила деньги и время на ерунду вместо лекций по диетологии или биоха́кингу.
Разочарование она гасила в баре – два «Кира» и клубничная «Маргарита» сняли блоки, а шот текилы ввел Таню в поле безграничных возможностей не хуже, чем сеанс исцеления за пятьсот евро. Таня сидела за барной стойкой, смеялась, болтала с престарелыми англичанами и даже сделала селфи с чемпионом мира по аквабайку. Она уже уходила, когда столкнулась с молодым человеком, который нёс коктейли. Несколько из них пролились на Таню, и молодой человек в качестве извинений потащил её к своему столику – знакомить с друзьями и заглаживать вину. Таня его вины из вежливости не признавала и намеревалась поскорее уйти, но оказалось, что отвязаться от четырёх парней из Тель– Авива не так-то просто. Потекла беседа, из которой Таня узнала, что новые знакомые в отеле не живут, а лишь время от времени пользуются его инфраструктурой. Каждый рассказал что-то о себе, кроме одного парня, который молчал и неотрывно смотрел на Таню. Она знала этот взгляд – «на две тысячи ярдов». Он случается у солдат, получивших психотравму на поле боя, и у некоторых мужчин, когда они внезапно обнаруживают объект своей глубочайшей привязанности, о котором не подозревали ещё час назад. «Ну началось», – подумала Таня и хотела было ретироваться. Но парень заговорил. Его звали Ави, ему ещё не было тридцати, и он находился в стойкой ремиссии после нескольких лет лечения лейкемии. Понимая, что, несмотря на ремиссию, жизнь его может закончиться довольно скоро, Ави собрал своих лучших друзей и поехал путешествовать по миру.
Он рассказывал, смотрел на Таню, робко улыбался, хлопал глазами и то и дело поправлял смешные очки с толстыми линзами. А потом он куда-то исчез и вернулся – с рожком мороженого для Тани.
Таня была растрогана. Грустный рассказ, общая неуклюжесть и этот трогательный рожок с щедро наваленными друг на друга разноцветными шариками – она почувствовала ком в горле. Теперь она и вовсе не знала, как уйти, а Ави смотрел на неё, как смотрят на своих матерей первоклассники, которых оставляют в школе в первый учебный день.
А потом он взял Таню за руку и сказал:
– Я хочу показать тебе свою яхту.
Таня поперхнулась мороженым.
Она, как порядочная женщина и мать, поначалу сопротивлялась, но яхту увидеть уж очень хотелось. «Он ещё никого на свою яхту не приглашал», – шепнул Тане на ухо кто-то из новых друзей. «Это аргумент», – решила Таня. Любопытство, непреодолимая тяга к приключениям и эта маленькая лесть взяли верх над сомнениями и здравым смыслом.