Татьяна Смирнова – Время Надежды, или Игра в жизнь (страница 20)
Она ещё порылась в рюкзаке – и появилась ещё одна бутылка шампанского.
– Родители припасли… – с лёгкой грустью сказала Надежда. – Хотели со мной день рождения отметить, но… В общем, уже неважно.
– Так… – Женя довольно потёр руки. – В школу мы завтра точно не пойдём… Тогда начнём, как и положено, с шампанского!
Женя неумело открыл бутылку, попав пробкой прямо в котелок с кашей. Тёплое шампанское хлынуло на покрывало, и девушки со смехом подставили свои кружки.
«Вечер явно не обещает быть томным…», – подумала Надежда, не решившись произнести ещё одно новое для Лены выражение вслух, но это как раз и входило в её планы…
В лесу стемнело – только озеро сквозь опустившийся туман слегка отсвечивало состаренным серебром. У разорённого стола остались Надежда и Женя. Лена спала в палатке – оттуда виднелись её ноги.
Женя совершенно не вязал лыка – он еле удерживал в обеих руках по кружке. Пустая бутыль из-под муската валялась рядом. Надежда вылила Жене сразу в обе кружки остатки водки из бутылки. Сама она при этом была абсолютно трезвой.
– Женечка, и ещё по одной – за дружбу! – Надежда подтолкнула руку Жени, чтобы тот выпил. – Потому что нет ничего важнее дружбы… Разве что любовь. Хотя нет – это разные вещи… В общем, за дружбу, Жень! Давай-давай, до дна… С двух рук.
– Никольская… – пробормотал заплетающимся языком Женя. – Зачем ты меня хочешь напоить? Учти – я Ленку люблю… И никогда – слышишь, никогда… Ни в одном глазу… Я тебя, конечно, тоже люблю, но с тобой – только за дружбу. А вот с Ленкой… С Ленкой – за любовь….
Женя выпил водку из одной кружки, поморщился, икнул и запил водкой из второй. Надежда быстро налила в опустевшую тару шампанское – в бутылке ещё оставалось.
Женя очумелым взглядом уставился на Надежду. Та ободряюще ему кивнула:
– На посошок… Перед сном. По последней.
– Не-не-не… – протестующее замотал головой Женя. – Я не могу п-п-пить один… Это же твой д-д-день рождения…
Женя, покачиваясь, протянул Надежде одну из кружек. Девушка помедлила, затем взяла.
– Ты прав, – сказала она. – Мне тоже не помешает…
Молодые люди залпом выпили шампанское – и Женя тут же рухнул навзничь на одеяло, отключившись ещё «в полёте».
Надежда подползла к Жене, вытащила кружку у него из-под руки и принялась тормошить.
– Женя, ты спишь? – громким шёпотом спросила она. – Ты точно спишь? Крепко?
Женя спал не то что крепко – он, казалось, вообще умер: глаза закатились, голова безвольно повисла, тело стало тяжёлым.
– Ну ладно… – вздохнула Надежда. – Другого случая всё равно не будет… Прости, Женька. Вряд ли ты меня поймёшь. Но по-другому я не могу…
Надежда поднесла руку с часами ближе к огню, посмотрела на время – было два часа ночи.
– Ещё рано… – прошептала она. – Усни покрепче, дружочек. А я пока тут приберусь. Потом не до этого будет…
Надежда прикрыла Женю краем одеяла так, что его длинные худые конечности остались на траве, а сама стала наводить порядок у костра. Через какое-то время Женя заворочался, попытался повернуться на бок и поджать под себя ноги.
– Э, нет… – бросилась к нему Надежда. – Так не пойдёт…
Она уселась на ноги парня и прижала их к земле – мертвецки пьяный Женя прекратил попытки изменить позу и захрапел. Девушка встала, немного послушала рулады, которые выдавал Женя, потом перетащила кучу сухого хвороста для костра поближе к его ногам. Осторожно осмотревшись, достала из рюкзака замотанный в газету топорик, развернула – остро наточенное лезвие блеснуло, отразив слабый свет почти погасшего костра.
Между тем, понемногу начинало светать, и Надежда тревожно посмотрела на палатку, где спала Лена, – та могла проснуться в самое неподходящее время. «Чуток и тревожен сон алкоголика», – любила пошутить Савельева, иногда перебрав лишнего, но обычно так и было: сначала она крепко засыпала, а через пару часов резко открывала глаза и потом колобродила до утра, не в силах уснуть. Сейчас этого допустить было нельзя – на кону стояло слишком много, чтобы из-за особенностей организма подруги сорвался тщательно подготовленный план.
Надежда достала из своего рюкзака походную аптечку, из Лениного – одеколон «Гвоздика». Положила на одеяло рядом со спящим Женей широкий бинт и вату. Лезвие топорика она тщательно протёрла одеколоном, им же обильно полила левую стопу Жени. Подумала, что надо было для дезинфекции оставить водки – но тогда Женя мог и не дойти «до кондиции»…
Руки Надежды тряслись, тело била крупная дрожь. Она была на грани нервного срыва и из последних сил сдерживалась, чтобы в истерике не закричать и, бросив топорик, не убежать куда-нибудь в лес, в спасительную темноту, подальше от этого страшного места, где ей предстояло совершить поступок, несовместимый с самой её сущностью. Но в то же время она не могла по-другому – иного способа спасти жизнь Жени не было…
В палатке заворочалась Лена – Надежда в ужасе оглянулась и замерла, пряча за спиной топор. Лена что-то пьяно пробормотала и затихла. Надежда некоторое время прислушивалась – сердце трепыхалось, как испуганный хомяк в трёхлитровой банке. Больше всего на свете ей хотелось сейчас залезть в тёплую палатку Лене под бок и уснуть – а проснуться в своём доме, рядом с любимым мужем Максимом, и чтобы всё это, включая ночную смс-ку, оказалось кошмарным сном…
Реальность же не оставляла времени на раздумья. Надежда повернулась к Жене, переложила топорик из правой руки в левую, перекрестилась. Её трясло так, что она с трудом держалась на ногах. Снова взяв топорик в правую руку, Надежда занесла его над ступнёй Жени и примерилась. В этот момент Женя пошевелил во сне пальцами, чихнул, почесал ногу и быстро свернулся калачиком, натягивая на себя одеяло.
Тихо чертыхаясь, Надежда развернула его обратно. Женя пьяно сопротивлялся, беспрестанно чихая.
– Да что же это… – судорожно выдохнула Надежда. – Ещё немного – и уже никто никуда не полетит…
Где-то в лесу чирикнула первая птица – и девушка вздрогнула. Скоро совсем рассветёт, и вся её решимость растает, как эта безумная ночь… При свете дня она никогда бы не решилась на задуманное.
Женя, наконец, утихомирился и задышал ровно. Надежда стояла над ним с дрожащими руками, вся покрытая холодным потом.
– Прости, Женя, – тихо сказала она. – Ты никогда меня не поймёшь… Зато останешься жив…
Надежда замахнулась топориком. Через мгновение над сонным озером разнёсся душераздирающий крик Жени.
***
Солнце ещё не встало, но было уже светло. Надежда и Лена из последних сил тащили по тропинке палатку, на которой лежал стонущий и беспрестанно чихающий Женя. Его левая ступня была перевязана окровавленным бинтом.
– Ну, Никольская… – задыхаясь, проговорила Лена. – Моли бога, чтобы всё обошлось… У меня просто нет слов…
– Я сама не понимаю, как это получилось, Лен… – отозвалась Надежда. – Пьяная была… Ты помнишь, сколько мы выпили?.. Женька заснул… Босой, без штанов… А костёр стал гаснуть… Думаю – замёрзнет, на фиг. Простудится, воспаление лёгких получит… И кеды до утра не высохнут… А ты спишь в палатке без задних ног…
Лена бросила на Надежду многозначительный взгляд – та стушевалась.
– Ой, извини… Про ноги… Не очень удачно… Вечно я со своим языком! В общем, решила веточек подрубить, для костра – пока совсем не погас…. Чтобы Женька не замёрз. Беру топорик…
Лена, тяжело дыша, оглянулась на Женю, который лежал на палатке весь в испарине, с закрытыми глазами, и тихо стонал.
– Господи, Надь, – выдохнула она. – А топор-то у тебя откуда?
– Ну как в лесу без топора, Лен?.. Я всегда его с собой беру. Топорик… Темно было – костёр уже почти погас ведь. Нашла толстую ветку. Думаю – тюкну пару раз, и нормально… До утра дров хватит. Ну, и тюкнула… Не видела, что Женька ноги по всей поляне разбросал…
Лена не знала, смеяться ей или плакать.
– Надька, тебя саму надо тюкнуть! По голове! Топориком! Сходили в поход, называется… Отметили день рождения…
Женя продолжал чихать. Лена с тревогой постоянно оглядывалась на него.
– Ещё угораздило тебя «Гвоздикой» всё залить, – продолжала выговаривать Лена. – Ты знаешь, что у него аллергия на этот одеколон?
– Да откуда?! – воскликнула Надя. – Хорошо, что хоть какое-то средство дезинфекции было! Водку-то всю выпили! Сейчас бы только быстрее до дороги добраться и машину поймать…
Вдруг Женя перестал чихать и затих. Лена и Надежда резко остановились и посмотрели на парня – тот лежал без сознания, неловко закинув голову. Лицо у Жени странным образом распухло – он был не похож сам на себя. Бинт ещё больше пропитался кровью.
Подруги в страхе кинулись к раненому.
– Что с ним?! – в ужасе закричала Лена. – Он умирает?!
– Похоже на аллергический отёк… – встревожено сказала Надежда, повернув голову Жени так, чтобы ему было удобней и не западал язык. – Надо быстрее в больницу. Уже чёрт с ней, с ногой… Как бы не было отёка гортани или вообще анафилактического шока! Давай, Лен, погнали – мы уже рядом с дорогой!
Надежда схватила край палатки и, задыхаясь, одна, без Лены, потащила Женю по тропинке – впереди между деревьями виднелась трасса с редко проезжающими автомобилями.
– Женя, Женечка! – зарыдала Лена, на ходу склонившись над женихом и заглядывая ему в лицо. – Очнись! Не пугай меня!
– Лен, не мельтеши там! – прикрикнула на подругу Надежда. – Потащили!