Татьяна Смирнова – Лесови́чки. По следам Голубой цапли (страница 2)
Тоша думала, что Кляква, прочитав её записку, ни за что не сможет усидеть на месте. Подпрыгнет от восторга ещё выше Моньки, а потом сама бросит в Тошу листочком:
Но Кляква почему-то посмотрела на Тошу испуганно и затрясла головой. Ещё и поводила пальцем по шее – убьёт, мол. А кто убьёт? Громыха, что ли? Да она только и может, что свистеть Сене и рассылать мухоморные шляпки. Вот уж не ожидала Тоша, что Кляква её всерьёз испугается! Всё-таки она иногда бывала такой скучной! Тоша выпучила на Клякву глаза, как будто стараясь сказать: «Ну чего ты! Не будь занудой», но та продолжала трясти головой. И тогда Тоша надулась и отвернулась от Кляквы. И очень вовремя она это сделала, ведь Громыха как раз подходила к Тоше, чтобы что-то сказать.
Глава вторая,
в которой говорится о совах и носках, а также о том, кто такие лесовички
Если вдруг вы спросите: «Какие они из себя, эти лесовички?» – ответить будет не так чтобы очень сложно, но и не очень-то легко. Больше всего, пожалуй, они напоминают маленькие болотные кочки с глазами и на ножках. Ножки у них тонкие, а глаза большие и круглые, так чтобы ими было удобнее хлопать. Не лишним будет также упомянуть, что размером лесовички с упитанную сову. Но больше ничего их с совами не связывает – даже наоборот, с этими птицами у лесовичек давняя вражда.
Дело было так. Старая лесовичка Мокша любила греться на солнышке и вязать носок. Она вязала его уже много лет, и за это время он стал таким длинным и широким, что в нём могло бы поместиться целое поселение лесовичек и перезимовать холодную зиму. Носок этот Мокша любила больше всего на свете, он был её отдушиной и художественным полотном. Она вязала его разноцветными нитками, и узоры на нём тоже были самые разные: где-то загорались звёзды, где-то распускались цветы, а где-то поднимался пар от ежевичных кексов, которые Мокша только-только достала из печи.
Как-то раз Мокша, по своему обыкновению, сидела на веточке дуба, разложив вязание на коленках. Стояла осень, и листва с деревьев почти облетела, поэтому ничто не мешало Мокше нежиться на солнце, которое в этот день было не по-осеннему ласковым. Однако вдруг Мокша вспомнила, что забыла взять с собой медовых сухариков. А ведь вязание – дело непростое и неспешное, недолго и проголодаться. Поэтому Мокша оставила носок на ветке и ненадолго отлучилась домой, чтобы отсыпать сухариков из кладовки.
И надо же было случиться такому, что в этот самый момент мимо дуба пролетала Сова. Сначала она так и пролетела мимо, а затем вернулась, потому что в глаза ей бросилось что-то пёстрое и красивое. «Что за диво, – подумала Сова и подлетела ближе, – какая мягкая перина! Вот бы мне такую в гнездо!»
Сова попыталась поднять носок и унести его с собой, но, поскольку носок был огромным, у неё ничего не вышло. Сова просто-напросто шлёпнулась вниз. Она почти не ударилась, а вот носок извалялся в пыли и немного испачкался травой. Это лесовички обладали недюжинной силой и при необходимости, подобно муравьям, таскали на себе вещи, которые были в тысячу раз тяжелее их. А совы такими способностями похвастаться не могли.
Тогда Сова принялась разглядывать носок. Она думала, не удастся ли оторвать хотя бы клок от такой перины: ей бы как раз хватило, чтобы выстелить гнездо, а то в последнее время прутики стали больно впиваться ей в спину. Сова цапнула носок раз, другой – и вдруг увидела пе́тельку, за которую было удобно зацепиться клювом. Сова потянула за неё – и…
Когда Мокша подбежала к дубу, она не обнаружила там ничего, кроме целой кучи разноцветных ниток. А посреди этой кучи стояла Сова и распускала последние рядочки её драгоценного носка.
– Ах ты злодейка! – набросилась на Сову Мокша. – Ты что это творишь?
– А чего это ты на меня ругаешься? – возмутилась Сова.
– Это был мой носок! Я вязала его семь лет, четыре месяца и двадцать три дня! А ты!
Мокша размахнулась и стукнула Сову мешочком с сухариками. Сова в долгу не осталась и огрела Мокшу крылом.
– Ты сама дура, – крикнула она, – нечего оставлять свои вещи без присмотра!
– А даже если и без присмотра! Кто чужое трогает, тот воровка!
– Это ты меня назвала воровкой?! Ну, погоди ещё! Я с тобой разберусь! Будешь знать, как наговаривать на честных сов.
И Сова ухнула, захлопала крыльями и поднялась в небо. А на следующее утро Мокша обнаружила, что кто-то напихал репейника в её замечательные красно-сине-жёлтые коврики, которыми она выстилала дорожку от ручья до своего дома. Мокша попыталась выдернуть из ковриков репейник, но всё было тщетно. Тогда она погрозила кулаком в сторону совиных гнёзд, и уже через день все птицы только и знали, что кричать о том, как какая-то лесовичка забросала Сову ореховыми скорлупками.
Так оно всё и началось. Они бросались и стукали, топали и шумели, подкидывали и рвали, колотили и обзывались – и уже никто не помнил, в чём было дело и кто был виноват. А однажды, когда Мокша по ошибке стащила пёрышко у другой совы, в эту войну включились и все остальные совы и лесовички. И так они враждовали и враждовали, и только Липушина мама качала головой и вздыхала, что никогда она не думала, что в её родном лесу все совы и лесовички окажутся такими глупыми, ещё хуже человека. Потому что это никуда не годится – решать споры не словами, а таким вот баловство́м. Но маму Липуши, понятное дело, никто не слушал: все были заняты войной. Хорошо хоть они не убивали друг друга, а так, злодействовали потихоньку.
Впрочем, несмотря на то что с совами у лесовичек дружба не заладилась, с остальными обитателями леса они живут в мире и согласии. С ежами они ходят по грибы. Мало кто знает, что в грибах лесовички разбираются лучше всех. И даже из ядовитых мухоморов могут сделать лекарство от простуды и микстуру для бодрости. Поэтому-то ежи их всегда с собой и берут. Ну, ещё немного потому, что лесовички – это лучшая компания. Ведь никто другой не знает так много частушек про свиристеля и старую сосну и никто больше не умеет так ловко перепрыгивать лужицы и жонглировать камешками.
А ещё лесовички отбивают чечётку с зайцами, запускают кораблики с рыбёшками, поют песни у костра с серым волком, играют в салочки с лисой, с медведями маринуют грибочки и даже могут посидеть с бельчонком, если маме белке срочно нужно за орешками на дальнюю поляну.
В остальное время лесовички занимаются всем и понемножку. Они собирают шишки и делают гербарии из опавших листьев, пекут кексы и варят варенье, бинтуют зверям порезанные лапы и подкладывают семечки в птичьи кормушки, выбивают коврики и вяжут на зиму рукавички, сочиняют сказки и прыгают на одной ноге, ходят в гости к косуле и выращивают голубику, подписывают поздравительные открытки и перекрашивают забор. Но самое любимое их дело – это игра в бу́бель-гу́бель.
Для игры этой все лесовички, старые и малые, собираются на поляне, становятся в круг и ну давай переглядываться и смеяться. Затем одна из них, с голосом позвонче и погромче, как закричит: «БУБЕЛЬ!» И тогда на поляне поднимается шум и гам, лесовички начинают топать ногами и ругать друг друга на чём свет стоит. Чем смешнее ругательство, тем лучше. Пробежит мимо поляны какая-нибудь куница – ничего понять не сможет. Потому что только и слышно ей будет: «Ах ты морковный хвостик! Ну ты и облачко́вое ухо! Да ты просто бубликовая зябля!» А потом вдруг раздастся другой крик: «ГУБЕЛЬ!» И тогда лесовички прекратят ругаться, возьмутся за руки и побегут водить хоровод. Так и играют.
Живут лесовички не в каком-то определённом месте, а там, где им больше понравится. Приглянётся какой-нибудь из них замшелый камень – она прямо за ним и выстроит домик. А если захочется, то может и вырыть норку у осиновых корней – так, чтобы не пришлось далеко ходить за пропитанием: вылезла из норки и тут же заприметила оранжевую шляпку – значит, на обед будет подосиновичный суп. Ещё лесовички вьют гнёзда, складывают из песка и камушков целые замки, селятся в оставленных дуплах и иногда на лето мастерят шалаши́. Поговаривают даже, что давным-давно три самые своевольные лесовички ушли на другой конец леса и поселились в заброшенных пещерах. Но с тех пор их так никто и не видел. А если спросить Громыху, то она рассердится и скажет: «Чепуха! Не было ничего такого, просто глупая легенда».
На зиму лесовички не впадают в спячку, как медведи, и не меняют цвет шёрстки, как белки или зайцы. Однако и у них есть к зиме свои приготовления. За четыре месяца до зимы – то есть, как правило, в начале августа – мамы лесовички достают из сундуков пряжу и принимаются вязать шарфики, рукавички, плащи и тёплые носки. Некоторые умелицы успевают закончить даже целый плед и грелки для чайников. Почему бы им не использовать те, которые они уже связали в прошлом году, можете спросить вы. А потому, ответят вам лесовички, что так ведь веселее, когда к каждой новой зиме рукавички у вас нового цвета. Когда жёлтые, когда сиреневые, а когда бирюзовые со снежинками.
Пока мамы вяжут, юные лесовички запасают хворост и веточки, а также собирают малину и морошку, чтобы мамы смогли наварить варенья. Варенье хорошо есть с воздушными пшеничными булочками, или класть в чай, или просто облизывать с ложки – но это только если мама не видит.