Татьяна Шохан – Рассказы 19. Твой иллюзорный мир (страница 12)
Дымка сгущалась. Медленно сыпался песок в стеклянных часах.
Ощущение, будто все двигалось по заранее написанному сценарию: пока я не закрою гештальты, не перейду к следующему эпизоду. Надоело ждать – пора дорисовать недостающие элементы картины.
Например, завершить рисунок ключа.
На свалке ничего подходящего не нашел – попробовал посмотреть в шалаше Часа. На этот раз спросил:
– Можно взять этот ключ?
Это было не нужно: мусор на свалке и в шалашах – общественное достояние. «Личные вещи» безликие хранили при себе, не выставляли напоказ, как в музее. Люди тоже берегли особенные слова и эмоции для особенных случаев.
Но меня мучила совесть: взял шахматного ферзя без спроса. Стыдно не за сам факт – я
Так что вопрос был еще и извинением за то, о чем Час, наверное, не знал.
Он посмотрел на ключ, порылся в мусоре, нашел другой – покрасивее. Подойдет.
Я надеялся, что Час не понял, зачем мне это нужно. Хотя ничего постыдного – никаких романтических чувств.
Я показал ключ Лилии:
– Зайдешь ко мне?
Безликие плохо знали меня, а я практически ничего не знал о них. С Часом проще, но с ним не научиться – он сводил все до примитивного уровня, на котором мог бы общаться даже умственно отсталый. Мне нужен был безликий, который бы меня не жалел, но в то же время понимал.
Лилия взяла ключ и показала брелок в виде кривого пупса. В другой жизни он бы меня позабавил.
– Улыбка? Это улыбка?
Она меня понимала. Надо научиться понимать ее.
Лилии росли в саду моей мамы. Никакой романтики.
Да и не знал, как безликие показывали, что кто-то им нравится. Жесты, взгляды, прикосновения – все мимо. Искали вещи, которые значат «я тебя обнимаю»?
Думал, что Лилия придет с чемоданом, но она вообще ничего не взяла. Разговаривать только с тем, что лежало у меня в шалаше? Я, конечно, ждал сложной задачи, но не такой…
Свист. Оглушительный.
Я резко сел; думал, послышалось на грани сна и яви.
Повторился. Ближе.
Вот и дождался.
После месяцев в тишине резало слух. Я выбежал, закрывая уши. Свист оглушал с разных сторон: это не один дозорный-Звук.
– Надо его найти. Надо всех найти.
Безликие падали, кто-то затыкал уши, кто-то обхватывал голову руками. Я норовил к ним присоединиться: от нестерпимого свиста мозг выворачивался наизнанку.
Ни наушники, ни самодельные «беруши» изо мха не спасали. Шум бил по голове, проникал внутрь, игнорируя любые преграды.
Увидел Плюшу, бросился к ней. Она съежилась, зажмурилась, лежала на земле, как беззащитный зверек.
Мне преградил дорогу безликий. Совсем другой безликий.
Больше напоминал монстра из детских страшилок, нежели человека: тонкий, бледный, ноздри разрезаны, на них висели остатки отмершей кожи.
Через эти щелочки он и свистел. Громко, больно, прямо мне в лицо.
– Не на того напал.
Я выдержал волновую атаку, хотя барабанные перепонки чуть не лопнули, и врезал свистуну. Пафосно и тупо, но сработало. Хлипкий он.
А вокруг – полно таких же. Если б напали массой, да еще и со свистом, вряд ли одной грубой силы хватило бы. Кто-то раскидывал мусор на свалке, забирал более-менее целые вещи, кто-то разорял грядки, вырывал ктулху-овощи, кто-то за ногу тащил несопротивляющегося безликого.
Это уже перебор.
– Никто не смеет топтать мои грядки!
Я положил Плюшу в ближайший шалаш и побежал спасать… Хоть кого-то.
Меня опередил Звук: шел с трудом, затыкал уши; уже падая, оттолкнул свистуна. Я завершил дело пинком в живот.
Звук посмотрел на меня и пополз дальше, бессмысленно, бессильно, отчаянно, но полз. Его глаза налились красным – сосуды полопались.
– Серьезно?! Он один сопротивляется?!
Да. Один. Следил, ждал и готовился, при этом став изгоем. Щуплый паренек, намного ниже меня ростом.
Я сам еле на ногах держался. Но лежать, пока тебя топчут?
Шел за Звуком, откидывая от него шумных гадов. Точнее, помогая ему раскидывать шумных гадов. Они явно не ожидали, что кто-то будет отбиваться, но быстро поняли, кто виноват: один выскочил спереди, отвлекая, другой прыгнул мне на спину. Но не удержался, засвистел истошно – будто не атаковал, а мизинец прищемил – и сполз.
Я обернулся: в него вцепилась Плюша. Съежилась, будто ее били, но большую спицу держала крепко – и как сил-то хватило? Свистун верещал, пытался сбросить смелую девочку с холодным оружием, но она все глубже вдавливала спицу.
Я оттолкнул шумного, еще и наступил ему на рану, подхватил Плюшу.
Краем глаза заметил Лилию. Она это увидела. Она медленно вдохнула. Поднялась, чуть снова не упала, но с каждым движением, с каждым шагом ее будто наполняли воздухом. Вырастала на глазах. Когда Лилия бросилась на пробегавшего мимо свистуна, она уже не была хрупкой девушкой, хотя внешне ничего не изменилось.
Храбрость и сила распространялись, как вирус. Правильный вирус. Свистуны потихоньку отступали. С одной стороны их теснила группа во главе со Звуком, с другой «армию сопротивления» возглавил Час.
– Где он был? Почему всех спасает подросток, а не лидер?
Я злился, злился сильно, но это помогало. Иначе пронзающий свист расколол бы мне голову. Зачем быть «тихим хищником», если твой крик парализует жертву?
Безликие с кроваво-красными глазами выглядели болезненно, а разрушенная свалка сильно отличалась от обычной. С трудом нашел нужные вещи. С еще бо́льшим трудом нашел Звука.
– Они вернутся? Они могут вернуться?
Это не хищники, не монстры, это другие безликие: банальные разбойники, которые отбирали еду у слабых. Ничего страшного и мистического, небось сами себе и порезали ноздри.
Звук долго не отвечал.
– Наверное, не ожидал, что обращусь к нему, – подумал я. Не к Часу же с этим идти.
Оказалось, я сильно ошибся.
Паренек показал мне стартовый пистолет – сломанный, естественно; видел такие, когда увлекался спортом. «Увлекался» по телевизору.
Новая игра в непонятные ассоциации.
Бег. Фальстарт. Рано.
Рано!
Кто-то побежал за свистунами, хотел вернуть украденные вещи и еду. Осмелели, почувствовали, на что способны. С непривычки это опьяняет.
Я быстро порылся в мусоре.
– Куда? – спросил. – Где Шум?
Прекрасно, замечательно, молодцы, что увидели тропинку. Но
– Ладно, пойду я к Часу.
Он не объяснял, почему отсиживался в стороне, а я не спрашивал. Не важно, трус он или политик, меня волновало только одно: этот импровизированный отряд самоубийц возглавила Лилия. А я видел, что с ней стало, когда она впервые напала на свистуна.