Татьяна Шипошина – Подземный Голландец. Странники и пришельцы (сборник) (страница 6)
– На какое? На какое время… нам этого хватит? – нервно спросила Лида. – Мне к дочери надо. Она в больнице лежит и там одна осталась.
– Кто же знает на какое… – произнёс бывший военный.
– А потом? Потом, когда не хватит? – спросила женщина из немолодой пары.
Ей никто не ответил.
Мгновение тишины наступило после этих слов… Казалось, до людей постепенно стало доходить, что произошло нечто… нечто ужасное.
Никто не знает, что произошло. И никто не знает, надолго ли это. Сколько можно выдержать под землёй? Будет ли связь, и придёт ли помощь? И жив ли кто-нибудь ещё, в соседних вагонах? А воздух? Воздуха-то хватит или нет?
И вообще, всё это или не всё – то, что произошло?
Возможно, катаклизм ещё не закончен, и сейчас, через несколько минут, снова раздастся грохот, и толстый пласт земли накроет их всех и похоронит здесь, в этой общей и давно заготовленной для них могиле?
– На сколько нам воздуха хватит? Нам воздуха хватит или нет? – кажется, это настойчиво повторял тот самый молодой парень, из целующейся парочки.
– Боже мой… – сказал кто-то в тишине.
– Ой лышенько! Ой лышенько! – тихонько причитала тёща. – А як же ж я до Полтавы дойиду… Ой лышенько! Ой…
– Мамо, годи! Перестаньте уже! – одёргивала её дочь.
Мама не реагировала и продолжала причитать.
Солидный мужчина стоял-стоял и вдруг резко бросился к переговорному устройству, к кнопке связи с машинистом. Кнопка слабо отсвечивала в мерцающем свете, прямо над головой азербайджанца.
Мужчина нажимал на кнопку, как сумасшедший, и кричал:
– Алло, алло! Алло!
– Нэ кричи, – сказал старший азербайджанец. – Бэз тэбя тошно… Чэго кричишь?
И он произнёс несколько слов на своём языке. Видимо, эти слова обозначали, что чувствует человек, их произносящий.
– Да! – ответил по-русски его младший брат.
18
– Да, ситуация… – Бывший военный, пожалуй, мог оценить создавшееся положение адекватнее всех. – Нас завалило, это факт. Но мы пока живы, и это тоже факт. Надо бы на разведку сходить. Но с мобильным этим светом далеко не уйдёшь. И с зажигалкой тоже. Факел, что ли, сделать? Но факел много кислорода жрёт.
Был бы хоть фонарик…
– Да кто сейчас носит с собой фонарики! – сказал доктор.
– Двери-то открыть можно? – Бывший военный подошёл к дверям.
С ним вместе подошёл и тёщин зять. Вдвоём они попытались открыть двери вагона. Двери поддались им после небольшого усилия. Пневматическая система тоже оказалась повреждённой. Но выходить в кромешную тьму…
– Эх, был бы фонарик! – снова воскликнул бывший военный.
На этот раз в дальнем углу вагона заскрипело, закашляло и раздался голос бомжа:
– А кому нужен фонарик? Только он не светит…
Волна запаха возвестила о том, что бомж приблизился к общей компании.
В руке у бомжа был фонарик. Маленький такой, видавший виды фонарик.
– Батарейки! – хлопнул себя по лбу бывший военный. – Я же батарейки купил! Посвети! Подходят! Слава Богу, подходят!
Азербайджанец придвинул к нему телефон.
Вот уж действительно, не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.
«Батарейки-то я купил, – подумал бывший военный, – а вот где сейчас их продавец…».
Бывший военный вставил батарейки в фонарик. И свет его, брызнувший лучом по стенам вагона, показался всем искрой надежды.
Но бывший военный выключил свет почти сразу.
– Экономить будем, – объявил он. – Кто на разведку со мной?
– Я! – вызвался тёщин зять.
– Я! – поддержал старший азербайджанец.
Младший пытался сказать ему что-то на родном языке, но старший одёрнул его и повторил:
– Я пойду.
– В армии служил? – спросил азербайджанца бывший военный.
– Так точно, – ответил тот. – В танковом полку. Ещё в СССР. Дембель девяносто один.
– И кому оно всё мешало? – вздохнул бывший военный.
Ему никто не ответил.
Понятно, что он имел в виду, этот бывший военный.
– Надо бы ещё одного человека, – сказал он. – По двое пойдём, в разных направлениях. А, мужики?
– Я пойду, – отозвался доктор.
– Да нет, ты тут сиди. Вон у тебя ещё одна… не оклемалась. Что, больше никто не желает?
– Ну… ну ладно, давайте я. – Это откликнулся мужчина из немолодой пары.
– Нет! Нет! – Женщина вцепилась в него обеими руками. – Не пущу! Нет! Я умру без тебя! Нет!
– Сиди уж! – остановил её бывший военный. – И вообще, давайте без истерик. Пошли, что ли? – Он тронул за плечо парня в синей кепке, на которого успел налюбоваться по дороге.
Парень молчал.
– Пошли, что ли? Или кишка тонка? – снова тряхнул парня бывший военный.
В ответ парень как-то странно изогнулся, накренился и вскочил с лавки. Потом он побежал вглубь вагона, туда, где лежала на лавке женщина в берете, и начал делать такие движения, как будто сейчас его начнёт рвать.
– Отстань от меня, – прорычал парень, когда его немного отпустило. – Ты что, дурак, не видишь, что кумарит меня? Э-э-э! А-а-а! Отстаньте все! Отстаньте от меня все!
Парень упал на лавку, напротив лежащей женщины, и забился, заколотил руками и ногами.
– Что это с ним? – не поняла женщина в платке.
– Ломает его, – пояснила девушка из целующейся парочки. – Наркоман он, вы что, не видите?
– А почему мы должны это видеть? – спросила Лида.
– Так надо быть слепым, чтобы не видеть.
– У нас опыта нет… в таких делах, – сказал бывший военный.
– Да, батя, вы больше по алкоголизму…
– Не умничал бы ты!
– А-а-а! – продолжал выть и корчиться наркоман.