Татьяна Серганова – Самый эльфийский поцелуй (страница 16)
– Осторожнее! – предупредила фея, которая от скуки принялась расхаживать по комнате, трогая предметы мебели. – Дорогая вещица. Твой отец за него целое состояние выложил.
– Мой отец? – тупо переспросила я, держа странное зеркальце на вытянутых руках.
И чего я ее не послушала? Зачем полезла искать?
– Да. Отец Катриэль и теперь твой тоже. Привыкай.
Фея замерла у камина, рассматривая один из канделябров.
– И что эта штука делает?
У меня были смутные подозрения, что зеркальце не зря трезвонит и рябит, но хотелось бы уточнить.
– Помогает поддерживать связь с родственниками. Ну же, отвечай!
– Ты издеваешься? – прошипела я, с трудом сдерживаясь.
– Нет.
– И что я должна сказать?
– Поверь мне, твой отец все скажет сам, – хмыкнула дама, взбивая рукой начес. – Весьма своеобразный алар.
– Нисколько не сомневаюсь, особенно после того, что я узнала о его дочери. Но я понятия не имею, как это все работает.
– Нажми на рубиновую розочку в центре ручки. Самую большую. И поторопись. Твой отец не любит, когда его задерживают.
– А ты? – Я беспомощно взглянула на фею, продолжая удерживать зеркальце как можно дальше от себя.
– Тут побуду, – присаживаясь напротив, заявила она и закинула ногу на ногу. – Не переживай, у меня еще есть время. Я не все дела тут переделала.
Даже не буду уточнять, какие у нее тут еще дела.
– Ладно, – пробормотала я, возвращаясь в кресло.
Наспех одной рукой пригладила волосы, пару раз глубоко вздохнула и нажала на розочку на ручке.
«Господи, спаси и помоги», – только и успела подумать.
Зеркальце вновь покрылось рябью, потемнело, а потом в нем появилось чужое лицо.
Длинное скуластое лицо, темные брови, тонкий нос и губы, которые сейчас были упрямо поджаты. Ярко-зеленые глаза, от взгляда которых хотелось спрятаться под кровать, и длинные золотистые волосы, зачесанные назад. Голову украшал небольшой обруч с какими-то письменами.
Сразу видно, мужчина обожал командовать и не терпел чужого мнения. Особенно если оно разительно отличалось от его собственного.
Удивительно, он был и красив, и некрасив одновременно. Про таких говорят: притягательная внешность, от которой так сложно отвести взгляд.
– Что так долго, Катриэль? – недовольно произнес элв.
Голос у него был тихий, но в то же время властный. Настоящий высокомерный аристократ, привыкший считать себя лучше всех. Неудивительно, что элва выросла такой стервой.
– Я только пришла. Меня Эшфорт допрашивал, – пробормотала я, стараясь не таращиться на нового отца. Все никак не могла понять: похожи мы или нет?
Губы алара Орэйо скривились, делая его лицо совсем некрасивым и даже уродливым.
– Как ты позволила этому случиться?
Как будто у меня был выбор!
– Этого больше не повторится, – уклончиво отозвалась я.
– Я недоволен. Неужели ты забыла, кто ты?
– Нет, но…
– Ты обязана была напомнить этому бастарду его место, Катриэль.
Опять бастард. Для таких снобов происхождение Эшфорта как бельмо на глазу. Теперь понятно, отчего они с Катриэль терпеть друг друга не могли.
– Хорошо, – покорно закивала в ответ.
А у самой сердце сжималось от страха. Если алар поймет, что я не Катриэль, если почует замену? Он же отец и должен как никто знать свою дочь.
– Я разговаривал с Артэо.
Кивок. На большее я не решилась.
– Он сказал, что, пока ведется расследование, тебя не выпустят из академии.
Еще один кивок.
– Ну ничего. Завтра прибудет фокр.
– Завтра? – растерянно переспросила я. – А как же…
– Завтра, – жестко перебил меня элв и глазами еще сверкнул. – Он-то точно в этом разберется.
Уже страшно. Интересно, что скажет папочка, когда узнает, что его любезная дочурка замешана в этом деле? Явно не обрадуется…
– Хорошо.
– И отвечай на вызов образора! – велел отец напоследок.
Я только и успела в сотый раз кивнуть, как зеркало вновь покрылось рябью и образ элва пропал.
– Боже… – прошептала я, дрожащими руками отодвигая от себя волшебный предмет.
– Все прошло просто отлично! – с воодушевлением воскликнула фея.
Убила бы!
Но проклятое зеркальце вновь затренькало, заставив меня испуганно подскочить на месте.
– Господи, а это кто?
– Катя, – сморщилась фея, пригрозив мне пальчиком. – Прекрати поминать всуе! Во-первых, твоя религия этого не одобряет. Во-вторых, так здесь не принято. Ты же не хочешь, чтобы тебя посадили в тюрьму?
– За что? – быстро спросила я, сморщившись от очередной трели образора.
– За похищение чужого тела!
– Что?!
Хорошо, что я сидела, а то непременно свалилась бы от такой наглости.
– То, – отозвалась фея совершенно спокойно. – Ты же заняла чужое тело? Заняла. Настоящая Катриэль мертва? Мертва. Вот и делай выводы.
– Но я-то тут при чем?! Я ее не убивала, – совершенно справедливо возмутилась в ответ.
– Чем докажешь?
– Конфетами. Отравленными.
Фея хмыкнула и чуть подалась вперед.
– И где эти конфеты?
Я открыла рот и закрыла, подозрительно на нее взглянув: