Татьяна Серганова – Няня его мечты (страница 3)

– Папа не любит рассказывать о своей работе.

В пансионе молоденькие учительницы, а также нянечки, которые присматривали за девочками по ночам, шептались о том, что господин Браун преступник, просто самый настоящий бандит. Иначе откуда у него столько денег на обучение дочери? К магически одаренным семьям, фамилии которых были записаны в огромный фолиант, он не относился. Значит, сумел выкупить себе право на магию. Все знали, какие крупные суммы за это запрашивали. И прекрасно понимали, что честным трудом заработать столько практически невозможно.

Конечно же, никто не располагал доказательствами противоправных действий господина Брауна, но сплетни на то и сплетни, что умели разрастаться с невероятной скоростью и обрастать все новыми, порой невероятными подробностями. Разумеется, не в пользу обсуждаемого.

Оставшийся вечер прошел спокойно. Перекусив, я помогла Мелоди принять душ и переодеться в пижаму. Разобрала диван и уложила ее спать.

– Сладких снов, милая, – прошептала я, укрывая ее одеялом.

– Спокойной ночи, госпожа Форест. Спасибо вам. И не переживайте, папа обязательно найдется.

Поскольку для меня места не осталось, пришлось устроиться в кресле. Спать в нем было крайне неудобно, но что поделаешь. Оно того стоило.

Я так перенервничала, разрабатывая план поисков господина Брауна, что сама не заметила, как уснула. Правда, сон мой длился совсем недолго.

Часы показывали без четверти четыре утра, когда в дверь очень громко и настойчиво постучали.

ГЛАВА 2

Дернувшись от неожиданности, я едва не свалилась с кресла. Щурясь от света настольной лампы, которую забыла выключить перед сном, села и тут же охнула от боли в спине и шее.

Стук повторился. Такой же сильный, громкий и очень настойчивый. В столь поздний час ничего хорошего ждать не стоило.

– Госпожа Форест.

Голос показался мне знакомым, но я никак не могла вспомнить откуда.

– Секундочку.

Я накинула на плечи легкую пуховую шаль и, бросив взгляд на спящую малышку – ее стук совсем не потревожил, – поспешила к двери.

– Кто там? – тихо спросила, застыв в полуметре от двери. Тревогу в голосе скрыть не удалось.

– Госпожа Дженнифер Форест? Это Дэвид Браун. Я хочу знать, где моя дочь!

«Ох, а вот и пропажа нашлась. Лучше поздно, чем никогда».

Щелкнув замком, я распахнула дверь.

– Господин Браун, здравствуйте! – поприветствовала я, всматриваясь в темный коридор. Наша домовладелица старалась экономить на всем, а потому свет в общих помещениях после одиннадцати тушила.

Нежданный гость шагнул вперед, и мне пришлось отступить, пропуская его в квартиру.

Господин Браун оказался красивым мужчиной. Высоким, крепким, сильным. Темно-серый костюм прекрасно сидел на его фигуре, подчеркивая широкие плечи, узкую талию и длинные ноги. Черные волосы отливали синевой, а серые глаза были удивительного оттенка тяжелых дождливых облаков, среди которых лишь иногда пробивалась легкая синь неба. Кроме того, он мог похвастаться темными бровями вразлет и длинными ресницами, а легкая щетина зрительно удлиняла его лицо и делала еще более худым.

Не удостоив меня даже взглядом, он прошел вперед и застыл у дивана, где продолжала мирно спать его дочь. Постояв так пару секунд, господин Браун обернулся и впервые посмотрел на меня. Блеск в его глазах оттенка грозового неба, не предвещал мне ничего хорошего.

Я даже отступила на полшага назад и замерла, переступая босыми ногами. Совсем некстати вспомнила о том, что стою перед ним в совершенно неподобающем виде: в одной тонкой сорочке, столь короткой, что демонстрировала мои голые колени. Сейчас даже шаль не спасала от откровенного, чисто мужского взгляда. Покраснев, я отступила еще на полшага и виновато опустила глаза.

Вроде ничего плохого не сделала, не сомневалась в своей правоте, а все равно рядом с этим мужчиной чувствовала себя глупой девочкой.

– Как это понимать, госпожа Форест? – сухо осведомился господин Браун.

Словно это я была виновата в том, что Мелоди едва не отправили в приют. Его голос звучал ровно и спокойно, но от хриплых ноток по телу пробежала легкая дрожь. Или, может, причиной тому легкий сквозняк и то, что я стояла перед ним почти обнаженной?

– Что именно вам непонятно? – поправляя шаль, нервно поинтересовалась я.

Подняв подбородок, я вновь встретилась с сумрачным взглядом и замерла. Сердце в груди застучало быстрее, разгоняя кровь, отчего щеки вновь загорелись. И непонятно, то ли мне жарко, то ли холодно.

– Почему Мелоди здесь?

– Очевидно, потому что вы вовремя не заплатили за обучение в пансионе Верлок-холл, – огрызнулась я.

Разумеется, мне не стоило этого говорить. Тем более таким тоном. Вообще-то я планировала, что мы обсудим создавшееся положение, после слов благодарности господин Браун заберет девочку и на этом история завершится, а потому оказалась совершенно не готовой к обвинениям в свой адрес. А ведь это именно я рисковала всем, когда привезла Мелоди к себе домой. И вот она – благодарность.

– Вы в чем-то меня обвиняете, госпожа Форест? – Насмешка в его голосе меня настолько удивила, что глаза, пусть все еще и напоминающие грозовые тучи, больше не пугали.

– Разве я смею, – ответила я таким тоном, чтобы сразу стало понятно: я хоть и не смею его обвинять, но очень хочу. И лишь хорошее воспитание не дает мне этого сделать.

Судя по уголкам губ, которые дернулись в слабой попытке улыбнуться, господин Браун догадался правильно.

– Вы понимаете, что не имели права привозить Мелоди к себе домой?

– Понимаю. Отлично понимаю, но я не могла позволить отвезти ее в приют. Вы себе не представляете, как там тяжело.

Сложнее всего было не повышать голос. Мелоди спала, и будить ее казалось преступлением, поэтому говорили мы тихо.

– А вы, значит, представляете? – мгновенно вскинулся он.

Его взгляд будто проникал в мою голову, считывая мысли, просачиваясь в самые дальние и опасные воспоминания, которые я не хотела открывать. Перед глазами неожиданно потемнело, а по позвоночнику пробежали неприятные мурашки. Я будто вновь попала на холодный, промозглый, обдуваемый всеми ветрами чердак, где меня так часто запирали другие девочки.

– Это личное, господин Браун, – сдавленно прошептала я, судорожно сжимая шаль у горла, словно мне нечем дышать.

И снова пронзительный понимающий взгляд.

Пришлось напомнить себе, что чтение мыслей, как и любое ментальное воздействие на чужое сознание строго запрещено и карается смертью.

– Я могу забрать свою дочь? – спустя несколько секунд, которые показались мне вечностью, спросил господин Браун.

– Конечно, – неловко произнесла я и отступила в сторону, прячась за небольшой столик. – Ее саквояж здесь.

Со своего места я наблюдала за тем, как Дэвид Браун присел на диван, который жалобно заскрипел под его весом и слегка прогнулся. Потом осторожно провел по золотистым волосам малышки, коснулся щеки и опустился на плечо, слегка его сжимая. Мелоди тихо вздохнула и завозилась, просыпаясь.

Я прекрасно видела, как она захлопала ресницами в попытке сфокусировать взгляд, как озарилось радостью ее хорошенькое личико. Громко взвизгнув, Мелоди бросилась на шею отцу и что-то быстро зашептала ему на ухо. А тот нежно обнял ее в ответ.

Было видно, насколько они любят друг друга, и я даже устыдилась своих мыслей. Ну забыл человек оплатить месяц учебы. Что тут страшного? В моей группе учились девочки, за которых всегда платили вовремя, но при этом очень редко навещали или вообще словно забывали, спихнув заботу о них на учителей пансиона.

Пока Мелоди одевалась, господин Браун встал и подошел ко мне. Бежать было глупо, поэтому я мужественно осталась стоять на месте. И даже рискнула поднять на него глаза.

– Я должен извиниться, госпожа Форест, – остановившись в паре метров от меня, произнес он и убрал руки за спину.

– Должны, – не стала отрицать я, теребя край укрывающей плечи шали.

– А еще должен поблагодарить за то, что вы спасли Мелоди и не позволили отдать ее в приют.

– На моем месте так бы поступил каждый.

– Нет, только вы, – покачал головой господин Браун, и глаза цвета грозовых туч как будто посветлели. Или мне почудилось? Однако синеву в их глубине рассмотреть мне удалось.

От его слов сразу стало как-то тепло и уютно. Даже захотелось улыбнуться и расправить плечи. Хотя никаких комплиментов или пустых обещаний я не услышала. Просто три слова, но как много они значили.

– Я сделала это ради Мелоди, – тихо призналась я.

– Знаю. И это очень ценно, – серьезно кивнул господин Браун.

Через несколько минут девочка оделась и собрала свои вещи.

– Попрощайся с госпожой Форест.

Судя по тону, каким он это произнес, стало очевидно, что Мелоди я больше не увижу. Никакой нормальный отец после случившегося не отвез бы свою дочь в Верлок-холл. И винить его за это я точно не собиралась. Даже понимала и поддерживала такое решение.

– До свидания, госпожа Форест, – присев передо мной в реверансе, проговорила Мелоди.

Выдержка мне изменила. Шагнув вперед, я присела на корточки, крепко ее обняла и прошептала на прощание:

– Прощай, Мелоди. Прощай и будь счастлива.

После их ухода в комнате вновь стало тихо и как-то пустынно. Закрыв дверь на замок, я сбросила шаль и присела на диван. Провела ладонью по подушке, которая еще хранила детский аромат.