Татьяна Серганова – Няня его мечты (страница 2)

Мне понадобилось пару минут, чтобы выдохнуть и успокоиться.

Не время показывать свои эмоции и сомнения. Здесь, в Верлок-холле, даже стены имели глаза и уши. Госпожа директриса обожала везде и всюду ставить магические шпионские штучки. Незаметные для других, они записывали все, что творится в академии, и передавали своей хозяйке.

И пусть это были всего лишь слухи, ведь насколько мне известно, еще ни разу никто не находил подобные штучки, но как иначе объяснить то, что госпожа Уинфер всегда все про всех знала?

Мамина подруга, госпожа Шейла сразу предупредила, чтобы я никому ничего не говорила. Особенно по секрету. И даже предостерегала разговаривать сама с собой.

– Не верь никому, Дженнифер. Даже мне…

Вот и сейчас я с непроницаемым лицом приблизилась к столу и спокойно сложила вещи в ридикюль. Щелкнув замком, подошла к зеркалу, чтобы взбивать свои платиновые локоны. Провела пальцами вдоль нижней губы, поправляя помаду. В общем, всем своим видом демонстрировала равнодушие по отношению к сложившейся ситуации.

А в голове уже созрел план дальнейших действий. Надо признаться, весьма опасный план. Если кто-то узнает… я лишусь не только работы, но и шанса на счастливое будущее, поскольку после такого работу мне просто не найти.

Хотя… какая разница? Если так подумать, то я всю жизнь была вынуждена скрывать правду о своем происхождении. Ведь, если кто-нибудь узнает… тогда я лишусь не только работы, но еще и свободы. А, возможно, даже и жизни. Слишком много религиозных фанатиков развелось в последнее время.

Так что спасение Мелоди – это не самая страшная ошибка, которую я могла совершить. Однако, несмотря на подстерегающие опасности, я готова была рискнуть ради этой голубоглазой малышки. Она не заслужила того, что могло на нее обрушиться.

Надев темный плащ, я бросила взгляд на свое отражение – истинная магичка должна всегда выглядеть прекрасно, – а потом взяла ридикюль и покинула кабинет.

– Ты уже попрощалась с девочками? – надевая тонкие перчатки, спросила я у Мелоди.

– Да, госпожа Форест, – с самым серьезным видом кивнула она.

– Тогда пойдем. Я сама понесу твои вещи.

Нагнувшись, я подхватила саквояж, а потом взяла Мелоди за руку.

На улице, несмотря на то, уже что началось календарное лето, было довольно прохладно. Весна упорно отказывалась сдавать свои позиции, по вечерам налетая пронизывающим ветром и обрушиваясь мелким дождем.

Вот и сейчас, стоило нам выйти, как начал моросить дождик. Особо под таким не промокнешь, но он определенно причинял дискомфорт, вызывая легкую дрожь по телу. Накинув капюшон, я поправила одежду Мелоди. Не хватало еще, чтобы она простудилась.

Теперь предстояло осуществить следующую часть плана. Первым делом я собиралась избавиться от пансионного кеба. Наш кучер, господин Кауст, будучи человеком настолько же любопытным, насколько и болтливым, обязательно растреплет всем о том, что я отвезла Мелоди не в приют, а в совершенно другое место. Разумеется, я не могла этого допустить.

– Все готово, госпожа Форест, – открыв дверцу кеба, сообщил кучер и широко мне улыбнулся.

Он уже много лет состоял в браке с местной поварихой. Госпожа Кауст обладала аппетитными формами, шикарно готовила и ревновала мужа к каждому столбу, что, впрочем, нисколько не мешало ему флиртовать со всеми учительницами пансиона.

– Спасибо, господин Кауст, но я отвезу девочку сама. На общественном транспорте. Госпожа директриса не хочет тратить лишние силы и деньги на отправку, а потому запретила брать кеб, который может ей и самой пригодиться. Тем более, на улице такая ужасная погода. Так что до приюта мы доберемся сами.

– Как скажете, госпожа Форест, – разочаровано вздохнул он, захлопывая дверцу.

Как я и думала, оспаривать решение директрисы никто не собирался.

Остановка омнибуса располагалась совсем недалеко от пансиона. Нам повезло: только мы подошли, как рядом остановился нужный омнибус, который тянула тройка крупных лошадей. В газетах писали о новом изобретении – паровых омнибусах, которые обещали запустить в столице уже этой осенью. Но пока это были только разговоры. На паромобилях, которые выпускали в воздух грязные клубы дыма, распугивая лошадей и случайных прохожих, ездили лишь очень обеспеченные господа, коих было не так много.

Я оплатила проезд и пропустила Мелоди вперед, предоставив ей возможность расположиться у окна. Сама заняла место у прохода, положив ее саквояж себе на колени. Девочка тут же отвернулась, сделав вид, будто внимательно изучает проплывающие мимо дома и улицы. Явно давала понять, что не настроена вести светские беседы. И я могла ее понять. Мало того, что отец пропал в неизвестном направлении, так еще и из пансиона, где она прожила более двух лет, выгнали. В одночасье лишили ее привычного образа жизни, друзей и определенности в будущем.

Я не стала ее беспокоить. Достаточно того, что именно мне выпал жребий сопровождать девочку в дальний путь. Испытывала ли я сожаление по поводу запланированного поступка? Нет, я скорее гордилась собой. И пусть я рисковала, но счастье малышки стоило того.

Ехали мы около получаса. Мелоди так сильно устала и перенервничала, что задремала, убаюканная шелестом дождя, который мягко падал на крышу. Положив голову на мое плечо, она едва заметно хмурилась во сне и тяжело вздыхала, ни на мгновение, не забывая о том, что за испытания ждут ее впереди.

– Мелоди, нам пора, – произнесла я, осторожно касаясь ее румяной щечки.

Девочка встрепенулась и, чтобы окончательно проснуться, потерла глазки.

– Да, госпожа Форест, – наконец кивнула она, осторожно оглядываясь по сторонам.

Когда мы вышли на остановке, дождь почти закончился. В темных глянцевых лужах на мостовой отражались тусклые огоньки газовых фонарей.

– Тут недалеко, – сказала я, поудобнее перехватывая саквояж, и вновь взяла девочку за руку.

Пусть район здесь был тихим и считался благополучным, но я не хотела рисковать, отпуская Мелоди от себя.

Нужный нам дом находился практически в самом конце тупиковой улицы. Это трехэтажное здание из красного кирпича почти полностью скрывалось за зелеными зарослями вьюна и несколькими деревьями с ветвистыми кронами. Лишь несколько огоньков в небольших узких окнах свидетельствовали о том, что здесь кто-то живет.

Достав из ридикюля ключи, я открыла калитку и пропустила малышку вперед.

– Заходи, Мелоди.

С любопытством осматриваясь по сторонам, она послушно шагнула вперед.

– Разве это приют?

– Нет, это не приют. – Открыв тяжелую дверь вторым ключом, я вновь взяла девочку за руку и повела в сторону лестницы. – Это мой дом. Точнее, здесь я снимаю квартиру. Побудешь у меня в гостях, пока твой папа не найдется.

В ее голубых глазах было столько надежды и безмерного счастья, что я едва не прослезилась. Бедная малышка!

– Я буду жить с вами, госпожа Форест? Правда?

– Какое-то время. Если ты не против, конечно.

Только сейчас в мою голову пришла мысль, что для начала неплохо было бы спросить Мелоди о ее желаниях, а уже потом тащить ее к себе.

– Я совсем не против, – широко улыбаясь, ответила она.

Моя квартира находилась на третьем, мансардном этаже. Совсем крохотная, она состояла всего из одной комнаты, которая одновременно служила мне и прихожей, и кухней, и спальней. Отдельное помещение занимала собственная уборная. Из-за небольшой площади ванная здесь не помещалась, но стояла довольно просторная и функциональная душевая кабинка. Конечно, жилье было далеко не идеальным, но мне хватало.

– Давай сюда свой плащик и снимай ботинки, – распорядилась я, поставив саквояж на пол недалеко от двери. – Ты голодна?

Директриса была столь любезна, что отправила Мелоди в приют до наступления ужина. И все ради экономии.

– Немного, – призналась девочка, присаживаясь на коричневый диван, который служил мне спальным местом.

Кровать здесь поместить не получилось бы. Слишком мало пространства.

– Значит, будем есть. – Повесив плащ на крючок, я направилась в кухонную зону. – Сейчас посмотрю, что можно придумать на ужин.

Работа в пансионе занимала у меня практически все время. Я уходила на рассвете, возвращалась поздним вечером, а потому в квартире только переодевалась и спала. Я даже не всегда успевала позавтракать, а на ужин у меня чаще всего просто не хватало сил. Выживала я преимущественно за счет обедов.

Директриса предлагала не мучиться и снять одну из свободных комнат в пансионе, но я отказалась. Во-первых, мне хотелось иметь собственный угол вдали от работы. А во-вторых, удивительно, но аренда целой квартирки в месяц стоила дешевле, чем комната на чердаке в пансионе.

В холодильном шкафу нашелся кусок варено-копченой буженины, несколько ломтиков желтого сыра, два помидора, листья салата и зелень. В хлебнице – половина подсушенного белого хлеба. Не так много, как хотелось бы, но на бутерброды хватит.

Мелоди не оставалась в стороне. Переодевшись в желтое домашнее платье с оборками, она принялась мне помогать. Вместе мы довольно быстро порезали хлеб и буженину ломтиками, а помидоры кружочками, положили сверху листья салата и накрыли второй половинкой хлеба. Получилось весьма аппетитно.

Я заварила ароматный чай с травами, которые отлично согревали в этот промозглый дождливый вечер.

Пока мы ужинали, я попыталась выяснить у Мелоди хоть какую-то информацию об ее отце. На случай, если она знала, где он может быть или способы, как с ним связаться. А еще где работает и чем занимается. Однако девочка лишь качала головой и виновато отводила глаза.