Татьяна Серганова – Настоящие, или У страсти на поводу (СИ) (страница 51)

— Придётся еще подождать. Наш особняк не готов к приёмам, а пользоваться имением Торнтонов мы не хотим.

— Говорят, леди Торнтон уже неделю не выходит из своих покоев.

Надо же как быстро распространяются слухи. Не светское общество, а одна большая деревня, полная кумушек, жаждущих слухов и скандалов.

— Мигрень, — спокойно ответила ей.

— Как несвоевременно. Как раз совпало с вашей свадьбой.

— Ты на что-то намекаешь? — устав играть в эти игры, прямо спросила у неё.

— Разве? Тебе показалось.

— Отлично. Была рада тебя видеть. Мне пора.

— Но как же…

— Всего доброго!

И сбежала.

Только куда идти? Леонард всё еще общался с королём. После заключения знакового мирного договора между Ванагорией и Сангориа работы у него только прибавилось.

Кругом незнакомые лица, есть парочка относительно знакомых, ведь нас представляли друг другу всего час назад. Но подходить к ним я не стала. Хватит с меня Мергери.

Недолго думая свернула в сторону, где была дверь, ведущая на балкон, и вышла на свежий воздух. Не спеша подошла к перилам и оперлась на них руками, всматриваясь в черноту королевского парка, расположившегося подо мной.

Как же хорошо.

Но моё уединение тут же было потревожено новым гостем, который поспешил за мной на балкон.

— Айола? Ты ли это?

Я резко обернулась и тихо выдохнула, не в силах сдержать радостную улыбку:

— Эйдан!

Синхронный шаг навстречу и улыбка на губах — радостная, искренняя и тёплая. Застыть, рассматривая друг друга и не узнавая. Мы оба так неумолимо изменились за этот год и скорее всего не в лучшую сторону. Эйдан так точно.

Виконт побелел, похудел и осунулся. Тёмные тени залегли под глазами, что совсем потухли и утратили жизнь, делая некогда красивого и статного мужчину гораздо старше своего истинного возраста.

— Здравствуй, — я первая протянула ему руки.

— Здравствуй, Айола, — виконт Санроу взял их и осторожно сжал, приветствуя меня. — Как же я рад тебя видеть.

— Я тоже очень рада.

— Ты изменилась.

Да, больше нет той веселой девчонки в академической юбке и блузке, с растрёпанными волосами и восторженным взглядом наивных глаз. Перед ним была графиня — утончённая, разодетая в дорогие шелка и сверкающие бриллианты.

— Ты тоже. Так похудел. Я с трудом тебя узнаю.

— Как и я тебя. Когда же мы встречались в последний раз? — спросил он, отпуская мои ладони.

— Больше года назад. Во время выпускного в Академии, ты тогда приезжал и подарил мне букет невероятно красивых лилий.

«Ещё будучи женихом Селины…»

Эта невысказанная фраза застыла между нами, стирая улыбки на лицах, возвращая в настоящее, полное горьких потерь и одиночества. Мы оба многое потеряли. Только я научилась жить дальше, переступила через боль. А Эйдан отказался забывать, взращивая тоску потери до предела.

— Прости, — отступая на шаг, произнесла я. — Мне так жаль.

— Расскажи мне о ней, — вдруг взмолился Эйдан. — Мергери почти ничего не сказала, отделалась пустыми фразами. Но ты же до сих пор общаешься с Селиной. Вы же лучшие подруги и теперь ты жена её брата. Расскажи.

Мергери? Шустра подружка. Виконт освободился, и она тут же подставила своё плечо, надеясь добраться до сердца. Теперь понятно, как она оказалась здесь, и кто достал заветный пригласительный.

— У неё всё хорошо, — ответила я, отступая к перилам.

Смотреть в глаза Эйдану и честно рассказывать ему о том, как счастлива подруга, я не могла. Это же так мучительно больно.

— Хорошо? — переспросил он и я отчётливо услышала в его голосе боль утраты.

«Счастлива. Любит и любима. И это не игра и притворство. Если бы ты видел, как они с Дереком смотрят друг на друга, как горят их глаза. Такое нельзя подделать. Вот только я никогда не скажу этого тебе вслух. Остановись! Не мучь себя и меня. Ведь ни к чему хорошему этот разговор не приведёт».

— Не вспоминает обо мне?

— Ты очень дорог Селине, — дипломатично ушла я от ответа.

Но Эйдан всё понял и так.

— Дорог… Как друг, не так ли? Ты же понимаешь, что мне это не нужно? Что я не этого хочу! — он мотнул головой и с силой сжал кулаки. — Я не могу её забыть, Айола. Никак не могу.

— Мне жаль.

Это единственное, что я могла сказать Санроу сейчас. Мне жаль, что ему больно, но не жаль, что так всё произошло. Селина счастлива, по-настоящему и другой участи я ей не желала.

Я знала Эйдана более четырёх лет. Видела, как он мягко и осторожно возвращал Селину к жизни после перенесённого предательства. Как добивался взаимности и готов был достать ради неё звезду с неба. Можно о многом говорить, многое обсуждать, но я точно знала, что если бы не его помощь, никогда бы не вытащила подругу из того кокона, в который она себя посадила. Слишком глубока была рана.

Жаль только, что полюбить его Селина так и не смогла. Точнее полюбила, но как друга и помощника.

Следующий вопрос заставил меня вздрогнуть и отвернуться к парку, цепляясь за каменные перила и мечтая оказаться как можно дальше от него.

— Селина действительно беременна?

— Эйдан, — беспомощно прошептала я, кусая губы. — Остановись. Не надо об этом спрашивать.

— Беременна?

— Да.

— Просто большая счастливая семья! Ведь я был готов ради неё на всё. Пошёл против матери, простил брак с Корвилом. А она отказалась от всего… ради этого бандита.

— Любовь не выбирает, — ответила я, поворачиваясь к нему.

— А ты? Что выбрала ты? — неожиданно спросил молодой мужчина, оценивающе скользнув по мне взглядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я ушам своим не поверил, когда узнал о том, что ты стала женой Торнтона. Разве та прежняя Айола могла пойти на такое? А как же твои мечты? Планы? Жених? Куда всё делось?

Я вздрогнула, вспомнив, как делилась с ним сокровенными тайнами и целями, которым теперь не суждено будет сбыться.

— Так получилось.

— Это ведь Элкиз, не так ли?

— Что Элкиз?

— Это он заставил тебя.

— Нет, принуждения не было. Это моё решение, — совершенно искренне ответила я, не желая вдаваться в подробности и вновь ворошить грязное бельё моих отношений с Иваром. — И только моё.

— Как ты могла позволить Леонарду совершить такое, — неожиданно глухо произнёс виконт, заставив меня удивлённо вскинуть голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Торнтон тебя не достоин.