Татьяна Серганова – Настоящие, или У страсти на поводу (СИ) (страница 20)

— Я пригласила его сюда завтра на обед, — ответила я, внимательно наблюдая за подругой.

В голове вновь загудели слова Ивара, его предположения. И пусть я была уверена, что всё это неправда, но сомнения уже дали свои ростки.

— Какая чудесная новость, давно мечтала с ним познакомиться. Я распоряжусь, чтобы повар приготовил что-нибудь праздничное. Что он любит? — искренне улыбнулась Селина, даже не подозревая, какие мысли были сейчас у меня в голове.

Великие, я не знала.

Только собиралась открыть рот и вдруг поняла, что не знаю, даже понятия не имею, какие блюда он любит или не любит. И это был очередной удар по моим нервам.

— Я…

— Мясо, — тут же пришла мне на выручку подруга, видя моё замешательство. Её глаза загорелись. — Все мужчины любят мясо. А он к тому же охотник. Но никакой смены блюд и вычурных названий. Не стоит смущать нашего гостя. Всё просто, вкусно и сытно. Очень надеюсь, что ему понравится.

— Селина, — проглотив ком у горла, спросила у неё. — Скажи, тебе нужен артефакт?

— Какой артефакт? — не поняла молодая женщина.

— Какой-нибудь, — ответила я, чувствуя, как запылали щеки. Не стоило спрашивать об этом, но играть в молчанку было сложно.

— Зачем мне артефакт? У меня всё есть, — ответила она и вдруг ахнула. — Ох, Айола, прости, какая я недогадливая. Тебе нужны деньги, да? Ну, конечно же, я куплю артефакт. Ты должна была сразу мне сказать.

— Нет, не надо.

— Надо. Я уверена в твоём мастерстве и куплю всё, что ты скажешь. И не надо делать мне скидки. Максимальную стоимость. Молодая семья, понимаю, что нужны средства. Пока обустроитесь. Я сейчас же выпишу чек, — и собралась вставать.

Я вовремя успела схватить её за руку и усадить назад.

— Ты не так поняла.

Селина замерла и сощурилась.

— Айола Белфор, что в конце концов происходит? Ты меня совсем запутала.

— Я просто тебя очень люблю, — выпалила я и крепко обняла подругу. — Очень сильно.

— Я тебя тоже люблю и не против такого проявления, но меня не покидает ощущение, что я чего-то не знаю.

— Тебе кажется, — ответила я, широко улыбаясь. — Мне так не хватало тебя этот год. Твоего тепла и советов.

— Обращайся, дорогая.

Рассказывать ей о том, в чём меня пытался убедить Ивар, я точно не собиралась. Завтра он придёт и сам всё увидит, своими глазами. Поймет, как был не прав.

Разговор с подругой вернул уверенность в завтрашнем дне и будущем.

Вот только ненадолго. Прошел день, ночь, в течение которой я почти не сомкнула глаз, и наступило долгожданное утро. Утро последнего спокойного дня в моей жизни, после которого всё рухнуло.

Никакого страха, озарения или предчувствия надвигающейся беды меня не посетило. Наоборот, проснулась я в довольно приподнятом настроении. Около десяти минут пролежала в постели, глядя в потолок и ни о чём серьёзном не думая. Это было совсем на меня не похоже. Обычно только открыв глаза, я сразу же поднималась, готовая приветствовать новый день. А сейчас было так хорошо и легко, что даже странно.

— Хороший знак, — шепнула сама себе и встала.

Горничная будто за дверью стояла. Стоило мне только подойти к зеркалу, на ходу заплетая простую косу, как она тут же вошла с неизменной улыбкой на губах.

— Доброе утро, как вам спалось?

— Спасибо, всё хорошо.

Приведя себя в порядок, я вышла из комнаты и уже собиралась спуститься вниз в столовую, как застыла у комнаты Делайн. Мне показалось, внутри раздался какой-то шум.

— Делайн? — я вежливо постучалась и застыла, ожидая ответа. — Делайн, это Айола, у тебя всё в порядке?

Стоило мне это произнести, как дверь неожиданно распахнулась, заставив меня отступить на полшага, и на пороге появилась взлохмаченная, возбуждённая кузина, на которой из одежды была лишь сорочка, заляпанная разноцветными пятнышками.

— Айола! Ты-то мне и нужна.

И не дав даже опомниться, девушка схватила меня за руку и втянула в комнату, громко хлопнув дверью.

— Великая Мать! — ахнула я, застывая в небольшой гостиной и оглядываясь.

Здесь царил хаос. Подушки и покрывало с небольшого диванчика были брошены на пол, там же на полу стоял графин с водой и стаканы, их было три штуки, и они располагались весьма хаотично. Карандаши, цветные мелки и множество листов ковром устилали пол. Часть бумаги была белоснежной, часть смята неприглядными комками, большая половина изрисована набросками или небольшими портретами.

— Делайн, что здесь произошло?

— Что? — девушка обернулась и непонимающе осмотрелась. — Ах это… я работала.

— Всю ночь?

— Нет, я спала, — кузина нахмурилась, потирая лоб. — Кажется. Да, спала. А потом проснулась и пришло оно.

— Что? — спросила у неё, наклоняясь и поднимая с пола листок, который лежал у самых моих ног.

На меня смотрели глаза. Только глаза. Я вздрогнула, узнавая этот надменный и колючий взгляд, вызывающий у меня протест и непонятную злость.

— Вдохновение, — пояснила девушка. — А что уже утро? Ой, это не то. — И выхватила у меня из рук набросок. — Не то, совсем не то.

Я прекрасно её понимала. На меня тоже иногда находили такие приступы вдохновения. Когда я не могла ни есть, ни спать, пока не разгадывала узоры переплетения силы, пока не могла соединить магию с механизмом для получения необходимого результата. Но также я помнила, каково организму после такой встряски. Как волна апатии и бессилия накрывали с головой, заставляя целые сутки лежать в постели и приходить в себя.

— Почему же. У тебя очень хорошо получилось изобразить взгляд Торнтона. Милая, тебе необходимо успокоиться и отдохнуть, а еще лучше поспать. Я распоряжусь, чтобы тебя не беспокоили. Если хочешь, то можно сначала позавтракать. Еду принесут прямо сюда.

— Завтракать? — задумчиво повторила Делайн и покачала головой. — Потом. Мне нужна ты.

— Я?

— Да! Мне пришла в голову идея. Ночью. Я прям увидела её перед глазами. Тебя.

— Меня? — Осторожно ступая по полу, приподняв подол платья, стараясь ни на что не наступить, я прошла через комнату. — У тебя есть мой портрет. И не один.

— Это всё не то. Не ты. Не так, — забормотала Делайн, сжимая в руке листок бумаги. — Это как с графом. Не так… неправильно.

— Что неправильно? — не поняла я, убирая с дивана карандаши и осторожно присаживаясь.

Видимо, придётся задержаться здесь дольше, чем я думала.

Кузина махнула рукой и бросилась на пол, ища черные карандаши.

— Посиди так, не двигайся. Я сейчас, сделаю парочку набросков и всё.

— Но потом ты ляжешь отдыхать?

— Конечно… хорошо, — пробормотала она в ответ.

У меня создалось такое впечатление, что она меня совсем не слышала и согласилась лишь для того, чтобы я от неё отстала. Что же, сейчас я могла ей простить и это.

Следующие пять минут мы пытались придать мне нужную позу и нужный взгляд. Делайн едва не плакала от бессилия.

— Всё не так, — снова и снова повторяла она, поворачивая меня то в одну сторону, то в другую, тревожно заглядывая в глаза.

— Скажи, как надо, — мягко отвечала ей. — Я хочу помочь.

— Я не знаю, — в отчаянье ответила она, отступая, и стрелой метнулась к окну. — Я не знаю.

— Делайн, успокойся. Я тут и никуда не ухожу. Мы обязательно найдём нужный ракурс. Я тебе обещаю. Ты только не нервничай.

Но та меня словно не слышала, до мяса сгрызая ногти. Привычка, о которой она вспоминала, когда начинала сильно волноваться.

«Кажется, пора звать тётушку», — поняла я и уже собиралась встать, когда кое-что заметила.

У другого края дивана лежала небольшая стопка бумаги и в самом низу неровно торчал уголок какого-то портрета.