Татьяна Серганова – Настоящие, или У страсти на поводу (СИ) (страница 22)

— Это каким же образом?

— Мы договаривались, что примем общее решение после этого обеда.

— После обеда я тебе о нём и сообщил. Никакого обмана.

Я еще сильнее сжала кулаки.

— Ты шел сюда, уже зная, что ничего не поменяется. Даже не давая Селине и мне шанса пойти по другому пути.

— Герцогиня хорошая женщина, но своего решения я не поменяю, Айола. Свадьба через неделю. Что тебе еще надо? Я внёс оплату за храм, дал Флоренс деньги на твои наряды и хамиби.

— Ты дал деньги этой девчонке? — едва не задохнулась я от возмущения.

— Да. И что? — пожал тот плечами. — Она лучше разбирается в этом, поможет тебе. Одни плюсы. Она в столице бывает чаще, знает магазины и хороших лавочников. Потратит деньги с толком, выбьет цену пониже.

Закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти и обратно.

— У меня есть деньги, Ивар. Я очень хорошо зарабатываю и накопила приличную сумму.

— Зарабатывала, — поправил он меня. — Мы это обсуждали.

— Скажи, мы все решения будем принимать так? — стараясь не сорваться на крик, максимально тихо спросила у жениха, а внутри всё клокотало от гнева и боли.

— Как так?

— Ты решил, а я должна молча это проглотить и со всем согласиться?

Его лицо тут же стало жестким:

— Не перегибай палку, Айола. Я мужчина. В горах совсем иные порядки и правила. Чтобы выжить, ты должна слушаться меня.

— Но мы сейчас не в горах, Ивар. И разговор идёт не о жизни и смерти, а о нашей свадьбе. Великие, ты меня совсем не слышишь.

— Я не слышу? Я позволил тебе на семь лет отложить нашу свадьбу, Айола. На семь лет! Надо было взять тебя еще тем вечером на берегу, — в сердцах выдавил он.

И снова тишина… вязкая, липкая и тяжелая. И слова, которые мы так боялись сказать друг другу.

— Искра спасла, — тихо произнесла я. — Ты бы ведь не остановился? Несмотря на все мои протесты и мольбы?

Я всегда знала, но вслух боялась произнести, потому что это бы всё изменило. Но уже отступать поздно.

— Речь сейчас не об этом. Не спорю, герцогиня совсем непохожа на аристократов. Довольно мила и вежлива, но это не значит, что я стану плясать под её дудку.

— Ивар, какую дудку? О чём ты вообще говоришь?

— О том, что мы с тобой им не ровня. Им всем. Не знаю, зачем ты пытаешься казаться такой же, зачем живёшь здесь. Я не стану запрещать тебе писать отцу и герцогине, но тебе давно пора вырасти, Айола, — жестко отрезал он. — И забыть ту дурь, которую столько лет забивал тебе в голову отец. Не стоит тянуть резину, надо перерубить узел и идти дальше.

— Куда? — устало спросила у него.

— В наше будущее.

— А если я скажу, что хочу остаться здесь? Что хочу заниматься артефактами и жить, не боясь каждый день за наши жизни?

— Ты хочешь? — медленно повторил молодой человек. — Снова мы должны делать то, что хочешь ты? Заметь, Айола, что это не в первый раз. Все эти семь лет мы делаем лишь то, что угодно тебе и никак иначе. А какую роль ты мне уготовила? Кузнеца?

— Почему кузнеца? Ты охотник, многое умеешь…

— Убивать, — жестко прервал меня он. — Хорошие навыки, не так ли?

— Можно попробовать…

— Но я не хочу. Я хочу, чтобы у нас впервые и впредь было по-моему. Айола, я мужчина, глава семьи, а по факту просто тряпка, который уже семь лет бегает у тебя на побегушках.

Его слова ранили и неожиданно пробуждали чувство вины. Ведь всё сказанное им было правдой.

— Пора уже наконец понять, что ты хочешь, Айола. И на что ты готова пойти ради нас и любви. И была ли любовь с твоей стороны на самом деле? — произнёс Ивар поднимаясь. — Провожать меня не надо. Выход найду.

И ушел.

Просто взял и ушел, оставив меня наедине с проблемами.

Мне не хватало воздуха, я задыхалась. Прижимала дрожащую руку к горлу и не могла сделать вдоха, полными слёз глазами смотря перед собой.

— Айола!

Не знаю как, но Селина вдруг оказалась рядом, присела передо мной на колени, хватая за лицо и заставляя смотреть ей прямо в глаза.

— Ты что творишь, глупая? Ну-ка дыши! Дыши! Делай вдох! Сумасшедшая, кто же себя так доводит?

Я старалась, правда старалась.

Перед глазами уже начали плясать чёрные мушки, когда первый вдох с хрипом ворвался в лёгкие. А следом хлынули слёзы.

Не знаю, сколько времени я рыдала на плече подруги, пытаясь прийти в себя.

— Держи воду, — Селина подала мне стакан и осторожно стерла слёзы с моего лица тонким кружевным платком. — Никогда тебя такой не видела. Ты всегда была такой стойкой, сильной. Даже когда получила письмо из дома, что Ивар уходит в охотники, держалась. А сейчас…

— Я и вправду так ужасна?

— Глупости какие! Ты добрая, честная и искренняя девушка.

— Я всё испортила.

— Ничего ты не испортила. Всё хорошо.

— Он ушел.

— И дал тебе время подумать. И остыть. Вам обоим надо остыть и успокоиться. Сгоряча наговорить можно очень многое, — молодая женщина обняла меня и прижала к себе. — А ссоры бывают у всех. У нас с Дереком не всё бывает гладко. Это надо просто пережить.

— Да, пережить, — медленно повторила я и сердце было с этим согласно, а вот разум.

Разум шептал, что всё не так просто.

В душном прокуренном зале было темно, лишь одиночные светильники стояли по углам большой комнаты, создавая приглушенный полумрак.

— Вам сегодня везёт, Гремзи, — лениво сообщил Торнтон, глубоко вдыхая ароматный дым от сигары, которая была в его руке.

Рыжеволосый мужчина лишь улыбнулся, собирая фишки с зелёного стола и аккуратно их складывая в небольшую стопочку.

— Кажется, мне везёт и в любви, и в игре.

— Вам можно лишь позавидовать.

— Видимо, Сын сегодня на моей стороне.

— Вполне возможно, — Леонард загасил сигару в пепельнице и снова взглянул на молодого человека. — А хотите сыграть по-крупному с настоящими акулами? Я могу познакомить кое с кем.

— Не уверен, что они захотят играть с обычным охотником, — хмыкнул Ивар, но карие глаза загорелись азартным огнём.

— Отчего же? Здесь все равны. А играть вы умеете и деньжата водятся. Такой куш. Тысяча золотом за вечер — это отличный результат. Но ведь можно и больше.

И Ивар не смог устоять перед соблазном.

______________________________

*Хамиби — свадебная художница, которая тоненькой кисточкой рисовала на висках специальной краской — хамой «узор невесты». Священные цветы и завитки, которые ленточкой соединялись на лбу и опускались к переносице затейливой капелькой. Витиеватость и красота зависели от суммы, которую готовы были потратить на это молодожены.

Хама — краска из высушенных листьев лавсонии. Рисунок держится до трёх недель и, в зависимости от добавок, обладает различными оттенками, от светло-оранжевого до тёмно-красного и чёрного.