Татьяна Серганова – Бывшие, или У любви другие планы (СИ) (страница 17)

Прошло четыре проклятых года, а она нисколько не изменилась. Разве что стала еще красивее, утратила девичье очарование, превратившись в роскошную женщину из самых грешных фантазий. Фигура, которая и раньше сводила его с ума, сформировалась. И пусть под белоснежной шубкой, которую Селина так отчаянно прижимала к груди, разглядеть почти ничего было нельзя, он всё равно это знал. Во рту пересыхало, когда мужчина думал о том, что под шубкой на ней лишь тонкое ритуальное платье и больше ничего. Жалкий клочок ткани на пути к совершенному телу. Крохотные жемчужинки блестели в волосах, а вязь огнём горела на переносице, напоминая о том, что могло случиться, и вызывая внутри чёрную злость и безумную ревность.

Великие, как будто не было этих лет, полных боли, одиночества и ненависти. Её глаза были всё такими же яркими, чистыми и ясными. Либо Сэм отличная актриса, либо он идиот, который не заметил очевидного.

А ведь она его ненавидит. Сильно ненавидит. И это не просто злость за сорванную свадьбу, а нечто большее.

Интересно, какие доводы привёл Торнтон, чтобы уговорить её вернуться и предать мужа? Какие слова могли убедить отказаться от брака и чувств, которые связали их в одно целое?

Селина не была дурочкой. Да, наивна, как все семнадцатилетние девушки, выросшие под крылом родственников и ничего не знающие о жестокости окружающего мира. Но она не была дурой. Нужны были веские основания для предательства.

Интересно, какие?

Надо же, одна встреча, один короткий взгляд и зарубцевавшаяся рана на сердце вновь закровоточила, напоминая о себе. А ведь Корвил искренне думал, что всё в прошлом.

Небольшой глоток коньяка обжёг нёбо и остался тонким, терпким послевкусием во рту.

Сэм была такой же. За холодным фасадом аристократки скрывалась обжигающая страсть, которую нельзя было забыть, как ни старайся. А Боги знали, Дерек старался. Столько лет пестовал, лелеял и взращивал ненависть, не давая ей погаснуть ни на секунду, разжигал её снова и снова. Потому что знал, любое послабление, оправдание и всё начнётся сначала и тогда он не отступит, пока не добьётся взаимности.

Может, и не стоило держаться?

Всему виной пресловутая архольдская гордость. Будь она трижды проклята. А ведь дед говорил, предупреждал, а он не верил, считая себя выше этого.

Молокосос.

Еще неизвестно, сколько бы Архольд продолжал убежать себя в правильности поступков. Но всё изменилось месяц назад.

Жена. Селина его жена.

Сначала был шок, неверие, а потом радость. Проклятое счастье, которое ничто не смогло заглушить. Доводы рассудка пали, разум затих.

Сэм его. Несмотря ни на что, она всё ещё была его. И теперь осталось только решить, что с этим делать.

Сделав еще один глоток, Архольд уставился на огонь, чувствуя, как ветер, ворвавшийся в окно, продувает рубаху, оставляя после себя ледяной след на коже, как холодной лаской касается волос на затылке.

Селина Торнтон. Селина… Сэм. Но ведь теперь она должна носить другое имя. Селина Корвил, герцогиня Архольд.

Короткий смех сорвался с губ и утонул в завывании ветра, который продолжал хозяйничать в комнате. Она, в отличие от остальных жилых помещений этого помпезного особняка, была чисто мужской — тёмные тона, полное отсутствие розового, рюшей, оборок и прочей ерунды, здесь мужчина чувствовал себя комфортно и свободно.

Он с первого дня знакомства старался держаться от девушки как можно дальше и не мог. Потому и пошёл другим путём, старательно выводя Сэм из себя и с маниакальным удовольствием ожидая реакции. Что девчонка сделает, как себя поведёт? Закроется, одарит презрением, скривит пухлые губки, нажалуется своей высокородной семейке или устроит самую настоящую истерику со слезами и воплями?

Но нет. Торнтон начала огрызаться, отвечать и даже пакостить в ответ. Не сразу, первое время девушка еще пыталась выглядеть пристойно. Но надолго её не хватило. Пара недель колких замечаний, шуточек и издевок и Селина вспыхнула как спичка, показывая свой истинный характер.

И ее поведение вместо того, чтобы разозлить или успокоить, неожиданно привело в восторг, в котором Дерек не рискнул бы признаться даже самому себе.

Архольд мог бы вспомнить уйму каверз, которые он устраивал Сэм, но на ум сейчас приходили лишь её проказы. Как девушка заморозила воду в душевой, когда он принимал душ после тренировки у мастера. Ведь не побоялась использовать искру, хотя знала, что это чревато серьёзным наказанием. Водяные бомбочки над его дверью (и каким только чудом ей удалось пробраться в мужское общежитие), парочка сорванных свиданий и много чего еще.

Все в Академии были уверены, что они ненавидят друг друга.

Великие! Он и сам в это верил. Преподаватели считали дни до того момента, как Корвил выпустится и вражда, за которой следил каждый второй, сойдёт на нет. Уговоры не помогали. Беседы с ними проводили неоднократно, но их хватало всего на пару дней, а потом всё начиналось сначала. Выгнать эту парочку не могли. Оба были представителями древних семей и дар был силён.

Всё изменилось в одно мгновение. В тот самый вечер, когда Дерек Корвил инкогнито пошёл на бал Душ.

Честно говоря, молодой человек не собирался туда идти. Эти пять праздничных дней были последней возможностью перед итоговыми экзаменами навестить мать, которую не видел почти пять месяцев с праздника зимнего солнцестояния. Добрая половина Академии последовала его примеру, собрала чемоданы, распрощалась с друзьями и соседями по комнате и дружной толпой направилась к порталам.

Это было великое изобретение, созданное группой магов-энтузиастов, в успех которого никто не верил. Всего каких-то двадцать лет прошло, но как оно скрашивало жизнь студентам, которые могли чаще бывать дома.

Академия искрящих находилась прямо в середине материка. В том месте, где великая река Солье, берущая начало в холодных ледниках Анагорских гор и разделяющая Ванагорию и Сангориа, разветвлялась на две части — Соа и Льеро. Соа протекала в Нарговии, а Льеро дарила жизнь виноградникам Кормины. Но это было не просто разделение реки, а гигантский водопад в форме полумесяца, который не затихал ни на секунду.

За стенами Академии располагался город Мару, единственный на материке Киа город-страна, который был небольшого размера и не подчинялся никому. Считалось, что именно в Мару отдыхали и жили Боги, принимая облик простых смертных и бродя среди них в поисках развлечения. Здесь же располагался самый большой храм Великой Богини. И не просто храм, а настоящий дворец, в котором ежегодно проходил бал Душ.

Порталов было всего четыре по числу стран, куда они вели — Ванагория, Сангориа, Кормина и Нарговия. В другие государства пока не получалось настроить, не хватало мощности, но маги над этим работали, обещая в течение ближайших лет построить портал во Фрею. Осталось лишь договориться с Императором.

Стационарные вертикальные каменные кольца, все изрезанные письменами, они стояли на главной площади Мару под ежедневной охраной и за определённую плату могли перенести любого в необходимое место. Дереку повезло. В Сангориа портал стоял в столице, от которой рукой было подать до городка, где юноша провёл своё детство и юность, там, где впервые проснулась искра.

Записка от матери застала его у портала. Корвил уже вытащил монеты из кошелька, чтобы заплатить за переход, как у сердца щёлкнул замок крохотной шкатулки. Это была очень дорогая вещь, которую могли себе позволить только самые богатые лорды. И единственное, что он взял у деда, когда тот неожиданно вспомнил о младшем внуке пару лет назад.

Пара шкатулок де коле были размером со спичечный коробок. Выполненные из редкого дерева элор, усиленные магией, они были совершенно идентичны, вплоть до узора на резной крышке. Внутри лежал небольшой клочок бумаги и перьевая ручка с вечным запасом чернил.

Суть состояла в том, что стоило одному из обладателей написать на этом клочке короткое послание и положить в шкатулку, как его получал другой.

«Приехал герцог. Ждёт тебя.»

Молодой человек замер вновь и вновь вчитываясь в строчку, написанную твёрдой рукой матери. Сзади уже волновалась очередь. Студенты, которым не терпелось попасть домой, подталкивали его, требовали посторониться или вообще уйти.

Будто очнувшись, Корвил схватил чемодан, развернулся и пошёл прочь, мысленно проклиная деда, который никак не хотел мириться с тем, что потомок отказывается с ним общаться.

Как, наверное, было тяжело матери писать это письмо. Ведь она не могла не знать, что Дерек откажется от поездки, как только узнает о приезде деда. Но душевное спокойствие сына значило для женщины больше, чем собственная материнская тоска по ребёнку.

Возвращаться в общежитие не хотелось. Деньги, которые он складывал на переход приятно тяготили карман. Вместо того, чтобы просиживать в комнате, слушая глупые шутки друзей и играть роль пресыщенного жизнью героя, можно было хорошо провести время, оставаясь самим собой. Именно поэтому Дерек свернул на улицу, поймал экипаж и отправился в один из постоялых дворов, хозяин которого ему был хорошо знаком. Все комнаты в связи с праздником были сняты, но у старого Пита нашлось для него место. И пусть комнатка была крохотной и пыльной, это лучше, чем ничего.

Про бал Душ Корвил вспомнил лишь, когда за ужином услышал, как восторженно шептались подавальщицы в таверне на первом этаже. Девушки наивно мечтали, что именно сегодня Великая мать явит своё благословение одной из них и соединит предназначенные друг другу пары.