Татьяна Савельева – Cамодостаточная я (страница 6)
Мы думаем, что выздоровление – это капельницы и т. п., но иногда самое неочевидное становится самым нужным, в тот момент я почувствовала, что мне там надо быть, мне нужно прикоснуться к океану, увидеть новые места, и это, действительно дало мне много сил на мое дальнейшее восстановление, я привела себя к мысли, что я хочу жить, ведь до этой поездки я так устала бороться, я не чувствовала, что может быть хорошо в этом мире, я видела только больничные стены, борьбу. Что меня задержит тут в мире, как попрощаться с болезнью? Нужно обрести смысл. И тогда Бали подарил мне его.
Когда тебе уже тяжело дышать…
«Ты такой же козел, как твой отец. Ты такая же плохая, как твоя мать…» Эти слова звучали в моем сознании на протяжении всего детства и, вероятно, всей моей болезни. Внутренние конфликты, возникшие в семье, не находили разрешения в моей детской душе. Не зная, как справиться с ними, и не работая над этим своевременно, я позволила им накапливаться, что в итоге привело к постоянной борьбе, ставшей основой моего недуга.
Я решила, что мне нужна помощь, и стала проявлять ее в мир, сначала я написала пост в своей соцсети о том, что я болею, наконец, рассказав о том, что мне нужна помощь, любая.
В плане болезни я прошлась по всем возможным протоколам, и мой врач-онколог был в замешательстве, что со мной делать дальше, болезнь не отступала, а у меня заканчивались силы на борьбу.
К тому моменту, когда я достигла четвертой стадии рака, я наконец-то решилась на шаг, который долго откладывала. Я пыталась справиться своими силами, но это не сработало, и теперь это был мой последний шанс: если и это не поможет, то ничего уже не поможет. Я сажусь и пишу пост как крик о помощи, исходя из обратного, а что если попробовать попросить помощи, что же получится?
Напряжение в теле, лишь бы никто не узнал, было очень сильным и с этим действием я будто бы его ослабила, позволив миру мне помогать.
Случился необычный и прекрасный опыт, меня заметила один психолог, у которой был положительный опыт исцелений похожего заболевания; через подсознательное она убирала те самые «конфликты», которые давали пищу заболеванию; она предложила мне помощь, проще простого принять и идти за ней, но нет; я снова закрывалась, будто что-то не пускало меня в исцеление. Вместе с ней мы прошли этот барьер. Ее настойчивость и желание помочь стали для меня важной поддержкой. Я думала: «она хочет мне помочь или у нее есть свой корыстный мотив?» Оказалось, что она была за меня, а мне было просто нечего терять. Я прошла групповую терапию-наставничество, где я, к тому же, была не одна… Это была коммуникация, которой так мне не хватало, это было безопасное пространство, где я могла быть собой и раскрывала себя с каждым разом чуть больше, а мою болезнь воспринимали как временное явление, и я сама поверила в то, что оно является таковым и… Пошла на поправку. Я стала чувствовать изнутри, что все идет верным путем, силы стали появляться, организм стал чувствовать себя иначе, «
В сентябре того же года я получила долгожданную ремиссию, и в моем случае это означало только одно – закреплять полученный эффект донорской трансплантацией стволовых клеток.
Что для меня являлось трансплантацией
Меня пугала моральная сторона этого процесса. Есть люди, которые идут на трансплантацию, и для них важно не думать ни о чем. У них есть установка: «Просто сделай, что нужно, и все». Но для меня трансплантация с самого начала была чем-то гораздо более сложным – соединением с другим, незнакомым мне человеком, и это казалось невообразимым. В своей жизни я никогда не полагалась на других, не ждала помощи и всегда считала, что только я сама могу что-то сделать для себя. А тут – чужой человек. Его пересаженный костный мозг должен был стать основой моего иммунитета, взять на себя роль руководителя, и мне нужно было передать ему власть, чтобы не возникло никаких внутренних конфликтов. В отношениях с людьми я никогда не испытывала подобного. Поэтому этот шаг был для меня чрезвычайно важным, и я боялась, что для донора это будет всего лишь формальное действие. Вдруг он не будет ценить собственный поступок и не захочет продлить нашу связь? А мне очень хотелось бы знать, что мы идеологически вместе.
После аллогенной трансплантации костного мозга в течении двух лет общение с донором (если он не родственный) запрещено, то есть мы не имеем права что-либо знать друг о друге. Далее, возможно, при условии желания обеих сторон. И знаете, уже сейчас мысленно взаимодействовать со своим биологическим близнецом и с вами, как с читателями – для меня новый уровень.
Через месяц после трансплантации я уже дома. Теперь я продолжаю восстанавливаться и беречь себя в уюте домашних стен. День, когда мне пересадили донорский костный мозг, называют «днем ноль», и с него начинается отсчет – +1, +2, +3 и так далее. Мой «день ноль» выпал на середину ноября. Я поступила в больницу осенью, а вернулась домой уже зимой. Первые сто дней после трансплантации считаются самыми важными для реабилитации организма: восстанавливается процесс кроветворения, клетки иммунной системы меняются на донорские, и именно они начинают руководить всем, вплоть до изменения группы крови! Друзья ждали от меня новых способностей и просили рассказать им первыми о чудесах, которые происходят. На деле же из способностей хотелось уметь пройти 10 шагов без отдышки, не боятся взять и удержать что-то тяжелее кружки и вернуть свой аппетит, который был до болезни. Ведь когда организм подвергается сильнодействующей химиотерапии, еда становится настоящей работой – надо заставлять себя есть. Привычные вещи, казавшиеся такими легкими и обыденными, вдруг становятся недосягаемыми…
Ради уважения чувств читающих и знающих не понаслышке, что я проходила, хочется признаться: да, я ощущала на себе страх, гнев и даже уныние. Хотя я не позволяла этим чувствам проявляться наружу – это часть моего характера, – они все равно были со мной, как с настоящим живым человеком.
Учусь жить без болезни и стресса
Полтора года в ремиссии и мне хочется сказать вам еще очень многое, как это жить без болезни и стресса после затяжного лечения, ведь получить ремиссию не равно вернуться к своей прошлой жизни, это начать жить новую. И об этом я еще вам поведаю…
Благодарности:
Богу. Моей маме за любовь, заботу и терпимость. Ты была рядом, поддерживала меня в моей борьбе, даже когда казалось, что сил больше нет. Ты мой настоящий духовный богатырь.
Священнослужителю протоиерею отцу Валентину (Уляхину) Усачеву за духовное руководство, молитвы и помощь в исцелении.
Моему ведущему врачу Мочкину Никите Евгеньевичу, ваш профессионализм и подход оказали значительное влияние на мое выздоровление и становление личности в целом.
Моему донору, благодаря которому я прошла важнейший этап лечения.
Моим потрясающим подругам Фурсовой Елене и Коростелевой Елене за самую неожиданную и крепкую дружбу, приобретенную на сложном пути, настоящее боевое товарищество, и непоколебимую веру друг в друга.
Моим помощникам и целителям Савельевой Татьяне, Казминой Карине, Шабалиной Алине за ваши усилия в психо- и энерготерапии, бережность, а также безусловное принятие меня и моего пути.
И всем моим прекрасным многочисленным помощникам и благодетелям, которые в нужное время встретились мне на этом сложном, но удивительном пути!
Для тех, кому нужна поддержка
Выбор, который меняет все – Демидова Анастасия
Меня зовут Анастасия Демидова, и я – доказательство того, что изменить свою жизнь можно, даже когда кажется, что все против тебя. Я родилась в непростое время для страны, в семье, где душевную пустоту заполняли алкоголем.
Когда мне было 8 лет, я стала сиротой. И попала в семью родственников-абьюзеров, как это принято говорить. Сейчас я уже могу говорить об этом достаточно спокойно.
Детство не было безоблачным, но именно оно, с его трудностями закалило мой дух и научило выбирать – так, как я хочу научить и вас, читающих эти строки.
В пятнадцать лет я стала самостоятельной. Так сложилось, что два года мне пришлось прожить под одной крышей с теткой, чьи слова и убеждения пытались заложить во мне фундамент негатива. Но это не сломило меня. Вопреки всему, я поступила учиться после 9 класса и закончила факультет «Финансы, бухгалтерский учет, аудит».
Меня отличала жажда знаний, неутолимое любопытство ко всему новому. Страхов, конечно, было гораздо больше, но спасение для души я находила в книгах. С детства я запоем читала романы, школьную литературу, а потом погрузилась в философию и психологию. Знаковым событием стало осознание, пришедшее ко мне в 15 лет, когда я писала сочинение на тему «Что первично: материя или мысль?». Мои рассуждения тогда нашли признание среди сокурсников, принесли мне победы в конкурсах. Именно тогда начала формироваться философия моего жизненного выбора.
Я решила, что ни прошлое, ни те убеждения, которые пытались вложить в меня даже самые близкие люди, не определят мою судьбу. Я могу ее изменить. Когда жизнь кажется полосой неудач, и негативный опыт толкает нас на привычные, но неверные действия, всегда есть возможность открыть новую дверь. Дверь, за которой можно оставить все плохое позади и нарисовать свою новую историю.