Татьяна Рыбакова – Пробуждение (страница 5)

Мы предусматривали такой вариант и даже втайне надеялись на него. Феликс говорил: если такое случится, надо пойти к военному комиссару и он отправит телеграмму. Тогда он сможет приехать. Я так и сделала. Но в глазах военкома я была никто, я же не жена. Мне предложили отправить письмо. Я чувствовала себя униженной и мне было страшно. Ведь письмо идет три недели, а потом еще столько же ответ. Решение о ребенке нужно было принимать немедленно: оставлять или нет.

Я решила пойти на риск. Отправила письмо и дождалась ответа. Новости он обрадовался. На День рожденья – мне исполнялось двадцать лет- прислал большую сумму денег. Я успокоилась и была довольна, кроме того, что была очень молода, чтобы становиться матерью.

Беременность протекала легко. Однако прошло лето, осень подходила к концу, но Феликс так и не обрадовал меня новостью о том, что ему дали отпуск. Я опять начала беспокоиться. Мои сомнения развеял его сослуживец, который приехал домой в отпуск. Уезжали они вместе. Он попросил его зайти ко мне, успокоить. Сейчас его повысили. Он теперь капитан, поэтому пока не может приехать. Но я не должна беспокоиться, скоро он вернется. Я уже была на шестом месяце. Я ненадолго успокоилась. В декабре мои страхи вернулись. Новый год мы отмечали вдвоем с мамой. В первых числах января Феликс наконец приехал.

Я так долго ждала, нося под сердцем его ребенка. И теперь на восьмом месяце он наконец вернулся целый и невредимый и уже капитан. В эти зимние месяцы, что он был с нами, я чувствовала, как он по-настоящему любил меня. От свадьбы я отказалась, так как не получила бы от нее удовольствие на таком большом сроке, но Феликс настоял на том, чтобы купить кольца и потом долго носил его на шее.

По настоянию его друга отметили свадьбу в ресторане. Были только самые близкие. На следующий день пришли наши друзья. Феликс дождался рождения ребенка, забрал нас из роддома. Сидел с малышом месяц пока я училась. Невероятно гордился, что родился сын и я разрешила ему его назвать Виталик-любимец людей. Смущало только одно: он назвал его в честь погибшего друга, правда того все любили. В те счастливые месяцы мы были настоящей семьей.

В марте он уехал и потекли месяцы, а затем годы ожидания. Мы с мамой до двух, почти до трех лет растили Виталика вдвоем на свои собственные деньги. Сначала принимали Феликса за свой счет, потом растили ребенка сами. Я перестала себе покупать одежду, -все уходило на малыша. Так как я часто отлучалась на занятия, Виталика начали поить из бутылки, и он постепенно бросил грудь. Молоко стало пропадать, но я его кормила, пока было хоть немного, потому что грудное молоко для ребенка очень полезно.

Учиться я продолжала очно. Оставалось еще полтора года. Я написала заявление на свободное посещение. Лекции перестала посещать, но должна была присутствовать на семинарах. Нужно было придумать с кем оставлять Виталика. Помогали родственники, мамина подруга жила у нас, мама брала отпуск, мамин муж. Общими усилиями институт я закончила без проблем. Диплом защищала уже с новой фамилией.

Я ощущала ностальгию и счастье одновременно. Чувствовала в себе молодость и хотела подольше сохранить это чувство. Мне двадцать один и я вхожу во взрослую жизнь! Я ждала только хорошего и до сих пор еще витала в облаках. Спасибо, Господи, что так долго. Вот я заканчиваю институт и теперь Феликс нас заберет. В это время он уже был не в Чечне, а под городом Н. В то недолгое время, что он бывал со мной в отпуске, я замечала, что с ним что-то не так. Иногда он казался странным, чуть более холодным, выпивал, чтобы забыться, даже пугал меня, когда был пьяный. Я не придала этому серьезного значения. Думала со временем пройдет. Я же не знала сначала, что он попал в такую часть, из которой он будет по полгода находиться в Чечне. Такой жесткой войны конечно уже не было и все же… Чем они там занимались и через что он смог переступить он мне никогда не рассказывал. Хотя он чувствовал в себе перемены, алкоголем заглушал воспоминания. Один раз даже от меня уходил. Зачем я такой нужен тебе? Но потом вернулся.

Теперь, после нескольких лет ожидания, после всего того, что мы пережили, еще и его первая жена пыталась нас разлучить, мы наконец заживем настоящей семьей. Я всей душой верила в это. Он наконец будет заботиться о нас, обеспечивать, повзрослеет. Я заканчивала институт со светлой душой, счастливой и надеждой на светлое будущее, которого я больше не боялась. В моей душе по- прежнему было ощущение, что моя жизнь только по-настоящему начинается.

Однако Феликс за мной приедет только через полтора года. И это время будет еще более трудным для меня. Годы учебы покажутся сказкой. Начнутся новые муки- первые муки самоопределения.

Глава 4. Первые попытки самоопределения в жизни

Случилось то, чего я так боялась все пять лет. Началась моя взрослая жизнь. Теперь я не ученица. Я работник и не имею право на ошибку, по крайней мере, на грубую. После окончания института я всего два месяца была не удел и то, потому что надеялась, что Феликс нас заберет. Но от него не было ни слуху, ни духу, а я вроде как не привыкла сидеть без дела. От своей однокурсницы я узнала, что есть вакансия учителя истории в одной из школ города. Лето закончилось. Настали первые дни сентября. Начался учебный год. Учителя у них не было, поэтому меня сразу приняли. Я не проходила даже практику в школе, мама попросила своих знакомых поставить как будто я ее прошла, когда я училась на пятом курсе, а на четвертом я только родила и в городе ходила эпидемия гриппа, поэтому директор школы, в которой я училась, также пошла навстречу.

Не люблю вспоминать этот период- мое недолгое пребывание в школе в качестве учителя. Мне было трудно. Дети чувствовали мою неуверенность, а дрессировщик из меня никакой. Промучилась я недолго- четыре месяца. Было нелегко. Готовиться было тяжело с маленьким ребенком, да и другие учителя чинили разные козни по мелочам. Но если бы я хотела у меня со временем бы все получилось, потому что завуч, которая посещала мои уроки, хвалила меня. Я ходила туда как на каторгу, боялась бросить эту работу ради семьи, хотя доход был практически нулевой. Большую часть своего пребывания в качестве учителя я была на больничном.

Работа в школе оставила сильный отпечаток в моей душе, что даже через полгода после увольнения я просыпалась от кошмара, что я опять там работаю. Более отвратительной и нелюбимой работы у меня никогда не было. И я на это училась пять лет! Меня учили истории, психологии, педагогике- всей этой теории, но меня не учили быть учителем в школе. Поэтому я испытала колоссальный стресс, шок. Мне приходилось учиться на месте.

Хотелось все изменить. Однако, я не знала какой деятельностью заниматься в жизни. Это была первая проба сил в ожидании скорого отъезда, дата которого так и оставалась неопределенной. В итоге я ушла в никуда, хотя директор школы уговаривала меня довести учебный год. Я согласилась только довести четверть. На меня сильно давили, включая ее, создали отвратительные условия работы. Больше всего на свете я хотела уйти и все поскорее забыть. Вспоминать неприятно, хочется отмахнуться, стереть эти четыре месяца из своей жизни. Когда мысль об увольнении начала уже вызревать, я спросила молодую учительницу по ОБЖ куда после школы пошли ее однокурсники. Понятно, что некоторых куда-то по знакомству пристроили, но остальные не все же в школу пошли. Так куда? Ответ был: менеджерами.

Молодые учителя в школе работали максимум год, дольше не задерживались. Платили копейки, ответственность колоссальная. То, что пока я была занята до обеда, на меня еще не повесили классное руководство, меня все равно не вдохновляло. Я поспешила. Не стоило вообще влезать сюда. Не пройдя практику, я не знала, что меня ждет, идти было некуда, а когда приедет Феликс я не знала, – поэтому и поторопилась. Я жаждала деятельности. Моя мама всегда хотела, чтобы я работала учителем, и она будет в последующие годы уговаривать меня вернуться в школу. Но я точно знала: никогда я не буду в таком отчаянном положении, чтобы снова устроиться туда. Слава богу, эта страница давно перевернута, но мне неприятно до сих пор о ней вспоминать, становится не по себе.

После увольнения я не сидела на месте ни дня: ходила, обивала пороги. Пыталась устроиться в милицию. Синий чулок, проводивший собеседование, мне заявил, что я предала детей, бросив школу. Опыта не было, владение компьютером было почти на нуле, ребенок маленький на руках- меня никуда не брали, да и город у нас весьма невелик.

Я уже не помню откуда появилась эта мысль устроиться журналистом, кажется я увидела объявление в газете. Это был январь месяц 2005 года. Я пришла в редакцию и меня попросили написать пробную статью на свободную тему. Я написала про то как молодым специалистам учителям тяжело работать в школе и почему они уходят оттуда. Статья понравилась и меня приняли внештатным корреспондентом. Строка стоила три рубля. У меня не было перспектив заработать реальные деньги в ближайшие годы, но карьеру бы я сделать точно смогла. Здесь я ощутила, что работа мне нравится, ощутила счастье, мне казалось- вот она та самая работа, которой я готова заниматься всю жизнь. Я умею грамотно интересно писать, строить предложения, у меня хороший стиль. Все способности к журналистике даже при отсутствии соответствующего образования. Зато есть образование высшее, гуманитарное. Я очень гордилась, что стала журналистом.