Татьяна Рябинина – Жена опального лорда (страница 39)

Если честно, я не знала, что делать. Поэтому просто выжидала. Пусть осядет пыль. Какой-то процесс уже запущен, и не стоит его форсировать. В любом случае, формально мы муж и жена и живем под одной крышей. Так что мои шансы выше, чем были у Лорен. У той вообще не было никаких.

Под присмотром Эччера и Ноффера я гуляла с Эйвином в саду, играла с ним в детской, читала книги. Эллану, в отличие от Литты, это ни капли не раздражало. Она либо вышивала, сидя в углу, либо просила разрешения «пройтись по дому», что означало болтовню с другими слугами, с которыми познакомилась и подружилась за какие-то пару дней. Когда Эйвин спал или занимался с учителем, я болтала с Вестой. Девушка оказалась остроумной, бойкой на язык, но при этом не наглой. Мы перебрали весь оставшийся от Лорен гардероб, и я отложила то, что мне не нравилось. Когда Мелифран привез на примерку первую партию новых платьев, я отдала старые ему.

Война где-то шла себе, и единственными ее признаками был набор рекрутов, военный налог и повышение цен. Об этом рассказывала Эллана, а ей другие слуги. Никаких сводок о сражениях, успехах, потерях и тому подобном. Может, Келлин и знал, но спросить об этом у меня не было возможности.

Впрочем, намного больше интересовало другое. Вентран, Айли и Литта в тюрьме, наверняка их допрашивали, и причем более жестко, чем Келлин слуг. Может, из них удалось вытянуть что-то важное? С Вентраном и Литтой для меня все было более или менее ясно, а вот Айли… Была ли она связана с Вентраном? Или, может, ее уговорил убить меня Огрис? Или это была ее личная инициатива – из ревности либо мести?

Прошла неделя, и терпение лопнуло. Да пусть, в конце концов, думает что хочет.

Вечером, вместо того чтобы лечь спать, я отправила Весту узнать у слуг, вернулся ли Келлин. А когда выяснилось, что вернулся, взяла Ноффера и пошла в западное крыло. Где комнаты Келлина я знала, но ни разу еще там не была. Помедлила немного перед дверью, собираясь с духом, постучала.

- Господин, дама Лорен хочет вас видеть, - крикнул, открыв, слуга.

Почему-то меня это страшно раздражало. «Дама Нарвен» – еще худо-бедно, но «дама Лорен» - как будто шуршали двумя кусками пенопласта. В употреблении слов «дама», «госпожа» и «сударыня», точнее местных аналогов наших слов, были свои тонкости, но мне не хотелось вникать в эти учтивости.

- Лорен? – удивленно спросил Келлин, выглянув из спальни. – Неожиданно.

Похоже, он собирался ложиться: на нем были штаны и нижняя рубашка.

- Ну а как мне иначе с тобой встретиться? Ты уезжаешь, когда я еще сплю, а возвращаешься, когда уже сплю. Подозреваю, что намеренно.

- Лорен, - сощурился он, - ты предъявляешь претензии, как настоящая жена.

Мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Ну да, разумеется, все в доме знают, что мы не спим вместе, но это обязательно нужно подчеркивать?

Пока я раздувалась, как злая жаба, он кивнул слуге на дверь:

- Можешь идти.

За несколько секунд, пока мы не остались одни, я успела взять себя в руки. И даже решила начать с жеста доброй воли. Корона не свалится, а хуже все равно не будет. Если только не выставит коленом под зад.

- Во-первых, я хотела извиниться.

На самом деле вовсе не хотела, но неважно. Пусть будет так.

Келлин противно задрал брови к скальпу и все же промолчал, ожидая продолжения.

- А во-вторых, хотела узнать, не сказала ли чего-нибудь Айли. Довольно утомительно везде ходить с псом и пугаться каждой тени.

- Если бы я знал что-то, наверно, сказал бы. Она молчит, хотя должна понимать, что ей грозит виселица. Но сегодня в тюрьму привезли Сойтера. Возможно, этот будет поразговорчивее. Это все?

Ответить я не успела. Притиснув к стене, Келлин жестко и жадно впился в мои губы.

Самое интересное, как раз перед этим, попросив прощения, я вдруг подумала: а что было бы, если бы я его поцеловала?

Но вот так: грубо, да еще сразу же после упоминания имени Огриса – такого мне точно было не надо. Поэтому уперлась руками ему в грудь и вырвалась.

- Спокойной ночи, Келлин! – бросила через плечо. Хотела ядовито, а получилось как-то жалко.

Вывалившись из спальни, как мусор из ведра, я чуть не наступила на Ноффера, ждавшего в коридоре. Тихо ворча, он поплелся за мной, всем своим видом намекая, что приличные люди и собаки давно уже спят.

Пенилась я ровно до своей двери. Когда вошла в спальню, стало почти смешно.

Что и требовалось доказать. И хочется, и колется, и мама не велит. Насчет мамы не слишком актуально, но первые два компонента точно в наличии. Вопрос, что перевесит в итоге. Судя по последнему эпизоду, в отрыв вышло «хочется», но засада в том, что этого мне было мало, хотелось большего. Не говоря уже о том, что секс от злости оставляет довольно противное послевкусие. А почему он злится, вполне можно было понять. Помимо того, что уже имелось в анамнезе, я еще неловко и не к месту упомянула Маэру. Плюс Огрис в качестве постоянного кислотного раздражителя.

Понять – да. Принимать как должное – нет. Пусть злится на расстоянии.

Но губы до сих пор жгло. Я провела по ним пальцами – то ли стирая этот поцелуй, то ли, наоборот, пытаясь удержать ощущение.

- Вы уже ложитесь, госпожа? – спросила Веста, которая, кажется, не ожидала, что я вернусь так быстро.

- Да. Побудь со мной, пока Ноффер сходит на улицу, - попросила я.

- Госпожа… - нерешительно начала она, переплетая мне на ночь косу. – Сегодня у меня порвались бусы, часть бусин закатилась под кровать. В моей комнате. Я полезла за ними и нашла большой альбом. Там всякие рисунки, гравюры.

- Изображения дома? - догадка была как вспышка молнии. - Чертежи?

- Да.

Вот оно что! Весту поселили в комнату Айли. Теперь понятно, откуда та узнала о двери под драпировкой. Я полистала этот альбом в библиотеке и отложила на потом, занявшись семейной хроникой, но так к нему и не вернулась. Как он оказался у Айли? Дал Лестранд? Милый старичок-библиотекарь – ее сообщник?

- Спасибо, Веста. Пусть пока побудет у тебя. И не говори никому.

Этой ночью мне снова было не уснуть, и мысли в голове бродили всякие разные. Утром, едва позавтракав, я отправилась в библиотеку. Лестранд уже сидел за своим столом и, покусывая кончик пера, что-то записывал в большую книгу.

- Доброе утро, госпожа, - поклонился он, поднявшись. – Не желаете познакомиться с новинками? Вчера прислали от торговцев.

- Благодарю, Лестранд, чуть позже. Сейчас я хотела бы посмотреть альбом об имении. В прошлый раз не успела закончить. Помните, я еще попросила вас не убирать его?

- Да, госпожа, но… - библиотекарь виновато сдвинул брови. – Мне очень жаль, но альбом пропал. Я, как вы и просили, оставил его на столике, а на следующий день утром, когда пришел, его уже не было. Дверь не запирается, зайти и унести мог любой. Не знаю только, кому он понадобился.

Я внимательно смотрела на Лестранда, вслушивалась в интонации. Похоже, он не врал. Да и какой смысл был давать Айли альбом, навлекая на себя подозрения? Будь он ее сообщником, просто подсказал бы все, что нужно.

Но чтобы украсть что-то, надо как минимум знать о нем? Откуда Айли стало известно об альбоме?

И тут я вспомнила!

Ну да, конечно! Я сидела в библиотеке и читала семейную хронику. Второй альбом лежал на столике, раскрытый на каком-то плане. И тут пришла Айли – сказать, что пора собираться на ужин во дворец. Она еще с таким интересом покосилась на картинку. Вполне могла сообразить, что это.

- Ну ладно… подождем, вдруг альбом все-таки найдется, - вздохнула я и вышла.

Гуляя в саду с Эйвином и Элланой, я размышляла об этом. Находка Весты могла означать, что у Айли не было сообщника, но точно так же могла не означать ровным счетом ничего. И Лестранд мог быть очень искусным притворщиком, и помогать ей мог кто-то другой. Оставалось надеяться лишь на то, что ее все-таки сумеют расколоть в тюрьме. Или что проговорится Огрис.

Когда Теренс доложил, что обед подан, я вошла в столовую и вздрогнула от неожиданности.

Келлин сидел за столом и мрачно жевал. Молча привстал, приветствуя меня, сел и снова уткнулся в тарелку. И только когда слуга, налив мне супа, отошел в угол, сказал вполголоса:

- Извини.

- За что? – притворилась дурочкой я.

- За вчерашнее, - Келлин все так же не смотрел на меня. – Я не должен был…

- Ну почему? - опять не удержалась я. Да что у меня за язык такой?! - Ты все-таки мой муж. Имеешь полное право. Тем более ты не звал, я сама пришла.

- Тогда почему ты меня оттолкнула? – кажется, он ничего не понимал и снова начал злиться. На меня или на себя? А я начала злиться, потому что начал он.

- Потому что мне не нравится, когда со мной обращаются как с уличной девкой. Хотя… ты же так меня и назвал – девкой, которую кто только не перепробовал.

Келлин швырнул ложку так, что та со звоном ускакала на пол, встал и вышел.

Ну и глупо. Как моя бабушка говорила, бей, дерись, но за стол садись. И вообще… война войной, а обед по расписанию. Ну и ходи голодный. Псих недорезанный.

Впрочем, я ничем не лучше. Могла бы и помягче как-нибудь. Глядишь, до чего-нибудь хорошего договорились бы. Во всех смыслах хорошего. Все-таки прощения попросил, значит, не безнадежен.

И сколько еще мы будем так бодаться? Интересно, когда у него день рождения? Наверняка Козерог упертый. Звезды-то одни и те же везде.