Татьяна Рябинина – Тридцать сребреников в наследство (страница 55)

— Мне тесть сказал, что у Евгении рак крови или что-то в этом роде, — прочитав, Никита вернул листок Ивану. — Ну и что?

— А то, что она-то об этом ничего не знала. У нее такая форма, при которой до самого конца нет почти никаких симптомов, кроме слабости и головокружения. Мы были в поликлинике, с врачами говорили. Оказалось, Евгения еще летом прошла обследование, сдала анализы. Анализ крови был просто безобразный. Ей, как водится, сказали, что это анемия, и потихоньку вызвали сына, которому выложили всю правду. В частности, что жить ей осталось от силы год. А милый сынок мамочке ничего не сказал, у него другие соображения были. Вот с этого-то фактика мы и начали всерьез его раскручивать.

Никита вспомнил, как они зашли в кафе после оглашения завещания Эсфири Ароновны. Тогда Евгении вдруг стало нехорошо, она ушла в туалет, бледная, как простыня. Костя сказал, что мать была у врачей, и ничего, кроме переутомления, у нее не обнаружили.

К счастью, Иван понял, что переборщил с театральными эффектами, и начал рассказывать четко и ясно, хотя и не без излишних подробностей и эмоций.

Глава 65

Костя Васильев с детства увлекался физикой и химией, разрываясь между этими двумя привязанностями, и в результате выбрал компромисс — Военмех. В мечтах он видел себя конструктором-ракетчиком, в идеале — создателем нового вида ракетного топлива. Действительность оказалась гораздо грубее и примитивнее. Тупой профессор, научные взгляды которого в запале юношеского максимализма Костя неосторожно покритиковал, поставил между ним и мечтой непреодолимую преграду.

Отслужив срочную, Костя попытался было восстановиться, но профессор за это время никуда не делся, и перспектива выглядела весьма туманно. В университет без экзаменов его не взяли. Вот тут-то о себе напомнила бабушка, которая предложила оплатить учебу в институте по ее собственному выбору. Костя пытался спорить, но безуспешно. Сдался и подал документы в Балтийский институт туризма, поскольку у бабули в перспективе были какие-то интересы в туристическом бизнесе и ей нужен был карманный специалист. Причем, все думали, что так захотел он сам.

От туристического бизнеса и от института в целом Костю просто тошнило. Ему не нравилось все. В принципе, его учебу могла оплатить и мать, которая неплохо зарабатывала. На худой конец, можно было поднапрячься и поступить на химфак университета, пусть даже на вечернее отделение, все лучше, чем крепостная зависимость. Но это означало бы испортить отношения с бабкой, чего в семье боялись, как чумы. А бабуля этим с удовольствием пользовалась, без конца забавляясь со своим завещанием.

Летом его терпение все же лопнуло. Он сел на электричку и поехал в Требнево с намерением серьезно поговорить с бабушкой. Попытаться объяснить, что рабский труд непроизводителен. Что в качестве специалиста по новейшим технологиям он ей пригодится гораздо больше. Заранее о своем визите он предупреждать не стал.

От жары все попрятались кто куда. Охранник вяло кивнул ему из сторожки, где работал кондиционер, и нырнул обратно. Костя поднялся на крыльцо и вдруг услышал доносящиеся из бабушкиного кабинета голоса. Он остановился у открытого на веранду окна и прислушался.

Буквально через пару секунд Костя понял, что бабка занята своей любимой игрой — составлением завещания. Насколько ему было известно, последний раз в опале пребывал Валерий, поскольку бабка пронюхала о его шалостях на стороне. Не то чтобы она была такой поборницей добродетели, просто это послужило поводом. Косте захотелось послушать, кто на этот раз впал в немилость — всегда лучше знать, чем не знать. Но то, что прозвучало, заставило тихонько отступить.

На цыпочках, чтобы не услышали, Костя спустился с крыльца, прячась за кустами, вышел на «выгон», перелез через ограду и пешком отправился на станцию.

В голове гудело, как от хорошей порции спиртного. Бабка собирается оставить весь свой бизнес его матери! Это же бешеные деньжищи. А матери, на минуточку, почти шестьдесят. Он — ее единственный наследник.

Костя обхватил голову руками и сладко застонал. О таком он даже и не мечтал. Но тут же пришла мысль, похожая на ведро ледяной воды.

Где гарантия, что бабка не передумает? Последний раз она меняла завещание месяца два назад.

Он впал в тупую депрессию, поскольку был стопроцентно уверен, что бабуля завещание изменит, и при этом боялся сделать лишнее движение — а вдруг все-таки нет? Значит, придется терпеть ненавистный институт. И неважно, что наследница — мать. Скажет, раз не можешь сына воспитать правильно, то и делом руководить не сможешь, только и всего.

За две недели до бабкиного юбилея позвонила Вероника.

И дернуло же его связаться с этой дурой. Она еще на своей собственной свадьбе строила ему глазки, выглядывая из-под фаты. На дне рождения матери уселась рядом, подкладывала на тарелку салатики и прижималась коленкой. Он делал вид, что не заметил, но ее это только раззадорило. Такая уж она была — никогда не думала, а стоит ли добиваться желаемого. Если хочу, то умолкните трубы, умри все живое.

На Димин день рождения Костя не собирался, хотя его пригласили. Почему все-таки пошел — теперь уже и не вспомнить. Явился, что называется, к шапочному разбору. Большинство гостей разошлись, а виновник торжества выпал в осадок и похрапывал на диване. Алексей был один, без Марины, поэтому ничто не мешало ему по-павлиньи распустить хвост. Он вовсю обхаживал Веронику, и вот этого Костя вытерпеть не смог. Алексея он просто не выносил, от одного вида этой смазливой, самодовольной рожи его начинало трясти. Вероника ему была абсолютно не нужна, но допустить, чтобы она досталась этому павиану?! Чтобы он еще больше гордился собой?

Улучив минутку, Костя вышел за Вероникой на кухню и без лишних слов притиснул ее к холодильнику.

— Подожди, — жарко зашептала Вероника, с готовностью прижимаясь к нему. — Сейчас я всех выпровожу, ты тоже сделаешь вид, что уходишь, а потом вернешься.

— А Дима? — удивился Костя.

— Что Дима? — презрительно фыркнула Вероника, откидывая с лица длинную светлую прядь. — Он в полном отрубе и до утра не очухается, гарантирую.

Так и вышло. Они с Алексеем, хмурым и недовольным, дошли вместе до угла и разошлись в разные стороны. Костя сделал круг по проходным дворам и вернулся. Вероника, уже не в платье, а в прозрачном халатике, под которым абсолютно ничего не было, встретила его у двери и утащила в свою комнату.

Глава 66

Потом они встречались еще несколько раз. У Кости тогда все равно никого не было, но Вероника ему не особо нравилась. А потом и совсем разонравилась. Жена двоюродного брата — в их семье, живущей под дамокловым мечом бабкиного гнева, это слишком опасно. Правда, никого и никогда такое не останавливало, подобные отношения у них считались едва ли не нормой. Но если учесть, что Вероника сдуру влюбилась в него по уши… С этим надо было кончать. Тем более в свете подслушанного. Он встретился с ней и сказал, что все, хватит. Вероника убежала в слезах.

А потом позвонила и сказала, что беременна. От него. А почему не от Димули, скептически поинтересовался Костя и повесил трубку. Повесить-то повесил, а вот мысль пришла сразу: вдруг Вероника болтать начнет, до бабки дойдет. Вроде бы, ей это и не выгодно, Димуля выгнать может, он такой. Но ведь глупости человеческой нет предела. А бабуле без разницы, она не будет разбираться, правда или нет. Ей бы только повод нашелся на нервах поиграть. Она и сама не знает, чего хочет. А может считает себя бессмертной или, по крайней мере, еще молоденькой: мол, хватит времени от игр к делу перейти и настоящую свою волю обдокументить.

А на следующий день — еще один звонок, из поликлиники. Попросили зайти. Участковая врачиха, скорбно заглядывая в лицо, сказала, что у матери, на днях прошедшей обследование, судя по всему, лейкемия. Ей самой об этом говорить пока не стали, объяснили, что это обычная анемия, но требующая серьезного лечения. Для окончательного заключения дали направление в институт гематологии. Костя свозил туда мать, она еще раз сдала все анализы, но вот за результатами поехать не смогла. Что-то такое важное было на работе, какое-то совещание. Попросила съездить Костю.

Диагноз подтвердился. Сколько, спросил Костя. Максимум год, ответил лысый, как бильярдный шар, врач. Она не будет сильно мучиться, просто угаснет. Неужели ничего нельзя сделать? Пересадить костный мозг или что там еще? Нет, опустил глаза врач. Слишком поздно.

Костя решил, что ничего матери не скажет. Во-первых, лишние слезы, а во-вторых… Узнает мать, узнает и бабка. И тут же изменит завещание. Уже тогда у него зашевелились какие-то невнятные мысли: все эти совпадения не просто так. Но понадобилось еще одно совпадение, чтобы решение окончательно оформилось.

Через несколько дней он столкнулся в подъезде с соседом Вадимом Петровичем, недавно похоронившим отца-фармацевта.

— Костя, я тут книги разбирал, которые от папы остались, — сказал он. — Есть кое-что по химии. Зайди, посмотри, может, тебе надо. А то выброшу. Хотел в «Букинист» снести, но там сказали, что такое не берут.

Зайдя к соседу, Костя порылся в книгах и отобрал себе несколько, а среди них новенький, ни разу не читанный том под названием «Алкалоиды». Уже дома открыл его, полистал и вдруг наткнулся на до смешного простое соединение. Как арифметическая задачка на сложение среди тригонометрических функций. Изготовить синтетический аналог этого растительного яда он смог бы без особого труда даже в своей мини-лаборатории. Из самого примитивного набора реактивов.