Татьяна Рябинина – Тридцать сребреников в наследство (страница 38)

Обладатель баса задумался, но дверь все же приоткрыл — на ширину цепочки. К великому Никитиному удивлению, им оказалась миниатюрная женщина лет тридцати, одетая в небесно-голубой атласный халат. Ее длинные черные волосы крупными кольцами падали на плечи, а пухлые губы казались еще больше из-за ярко-вишневой помады. Под стать была и собака — черная блестящая такса с рыжими подпалинами, которая просочилась на площадку и принялась обнюхивать Никитины ботинки.

— Гутя, брысь! — рявкнула Тамара, и такса, виляя задом с двумя завитками-«подфарниками», нехотя вернулась в квартиру.

— Я по поводу вашего бывшего мужа, — Никита еще сильнее растянул рот в улыбке. — Скажите, вы с ним общаетесь?

— Молодой человек, мой муж умер пять лет назад, — с видом оскорбленной невинности отрезала вдовушка.

— Я имею в виду Алексея Бессонова.

— А-а… этого… Ну, проходите, — Тамара сняла цепочку и позволила ему войти. — Ботинки снимайте.

Развязывая шнурки, Никита подумал, что о характере незнакомой женщины можно составить первичное мнение, когда заходишь к ней в квартиру. Нормальная пригласит на кухню, но в ботинках. Стерва — в комнату, но заставит ботинки снять и ни в коем случае не предложит тапки. Терминальный вариант — босиком на кухню, особенно если там линолеум или, еще хлеще, плитка.

Именно так Тамара и сделала. Дернула подбородком в сторону белого пластикового столика: присаживайтесь. Сама села напротив. Интересно, предложит чай или кофе, мысленно усмехнулся Никита. Вряд ли.

Так и вышло.

— Ну и что? — Тамара нетерпеливо дернула подбородком и пошевелила коленом, позволяя халату соблазнительно распахнуться. Впрочем, она тут же его строго поправила: мол, не про вас, молодой человек. — Что там насчет Бессонова? Жаль, вы частный детектив, а не мент.

— Почему? — удивился Никита.

— С великим удовольствием поучаствовала бы в опознании тела. Ладно, не обращайте внимания. Спрашивайте.

— Так вы не общаетесь? — едва открыв рот, Никита понял всю глупость вопроса, но было поздно: Тамара сочно расхохоталась. Халат снова распахнулся, до самой критической отметки, и она уже не стала его поправлять.

— Разумеется, нет. Скажите, вы женаты? — Никита быстро кивнул. — В первый раз?

— Во второй, — нехотя ответил он.

— А с бывшей женой поддерживаете отношения?

— Нет. Вообще о ней ничего не знаю.

Это действительно было так. На Ирочке, студентке педагогического института, он женился на пятом курсе Голицынского училища, перед самым выпуском. Она поехала с ним в Приморье, на дальнюю заставу, полгода без особых жалоб терпела мерзкий климат, щелястый деревянный барак и унылое общество двух офицерских жен. А потом уехала в Москву на сессию. И больше не вернулась. Еще через год Никита приехал к ней и обнаружил на пятом месяце беременности. Развод оформили быстро и без особых сожалений — у нее фактически был другой муж, а у него все уже перегорело. Он и женился-то на ней сгоряча, уж больно не хотелось ехать на заставу одному. После развода они ни разу не виделись, и вспоминал Никита о своей недолгой супружеской жизни редко и с известной долей недоумения: это что, на самом деле было?

— Ну вот видите! — Тамара подперла щеки двумя руками, и ее глаза превратились в две щелочки. — И я о нем ничего не знаю. И знать не хочу.

— Вы знакомы с кем-нибудь из его друзей?

— Из друзей? — Тамара задумалась, вытащила из кармана сигареты и зажигалку, протянула Никите, но тот отказался. Закурив, она выпустила в потолок мощную струю дыма. — У нас мало кто бывал. Да и мы с ним ни к кому не ходили. Разве что один парень, он у нас на свадьбе свидетелем был. Кажется, Лехин одноклассник. Виктор его зовут. Фамилия… Странная такая фамилия. Обрюзговец. Или Обрызговец? Не помню точно.

— А как его найти, Обрызговца этого, не подскажете?

— Он работал в компьютерном магазине на Московском проспекте. Напротив «Электросилы». И жил где-то там рядом. Но это было года три назад.

Никита задал еще пару вопросов, но больше ничего интересного Тамара ему не сказала, только вылила на бывшего супруга громадную бочку помоев. По всему выходило, что Алексей — натуральное исчадие ада.

На следующее утро Никита позвонил начальнице Инне и попросил отпуск за свой счет — по семейным обстоятельством.

— Да что там у вас, не понос, так золотуха! — возмутилась Инна. — То юбилеи, то аварии, то похороны. Работаешь без году неделя, а туда же, отпуск!

Никита извивался ужом и сочился сиропом. В конце концов Инна сдалась, но предупредила, что если в следующий четверг он не появится, то может искать себе другую работу.

— Кит, ты с ума сошел? — вяло поинтересовалась Светлана: ей нездоровилось. — Выгонят тебя, что будешь делать?

— Проедать твое наследство, — сладко улыбнулся Никита.

— А серьезно?

— Серьезно? Тогда мести церковный двор, наверно.

— Да ну тебя! — Света надулась и ушла в комнату.

Допив кофе, Никита крикнул: «Я уехал!» и отправился на поиски таинственного Виктора со странной фамилией Обрызговец. Или Обрюзговец.

Глава 44

Магазин нашелся быстро — благодаря яркой вывеске. Внутри было чисто, солидно и полупустынно. В компьютерах Никита разбирался слабо, на уровне начинающего пользователя, то есть чайника, поэтому многочисленные штуковины на полках и прилавках, о назначении которых он не мог даже догадываться, заставили чувствовать себя неуверенно.

— Чем могу помочь? — его неловкие топтания на одном месте заметила худющая, стриженная почти наголо девица, одетая в клетчатые брюки и голубую водолазку. На ее бейджике было написано: «продавец-консультант Альбина».

— Скажите, здесь работал такой Виктор Обрызговец. Или Обрюзговец. Он еще работает?

— Не-ет, — по-куриному втянув голову в плечи, протянула Альбина. — Такого точно нет. А давно он здесь работал?

— Года три назад.

— А-а. Ну я тут полгода всего. Минутку. — Она повернулась в сторону открытой двери подсобки. — Виталик, выйди сюда.

Незамедлительно появился сурового вида мужчина в строгом костюме и квадратных очках. На его бейдже красовалось: «старший менеджер Виталий Чутко».

— Вот, мужчина ищет какого-то Обрызговца, — кивнула на Никиту Альбина. — Говорит, этот Обрызговец у нас работал раньше.

— Обрузговец, — поправил старший менеджер Виталик. — Действительно, был такой. Года полтора как уволился. А зачем он вам?

— Да мы на юге познакомились. Адрес вот потерял. Приехал в Питер, а найти не могу. Он говорил, что в этом магазине работает.

Виталик нахмурился, пожевал губу, побарабанил пальцами по прилавку.

— Он на другой конец города переехал. Там и работу нашел, к дому поближе. Я могу вам дать адрес его родителей, они здесь живут, прямо за углом. У них и спросите.

Никита удивился, что адрес вот так отсыпали первому встречному, но очень быстро понял, в чем дело. Ему и в голову не могло прийти, что буквально в двух шагах от проспекта может оказаться такая трущоба. В самом уголке двора притаился кошмарного вида обшарпанный флигелек, похожий на большую сторожку. Скрипучая деревянная лестница из семи ступенек вела в цокольный этаж, на площадке которого обнаружилась всего одна облупленная дверь, некогда выкрашенная в вишневый цвет.

Звонок душераздирающе скрежетнул, завыл невидимый кот. Послышались шаркающие шаги.

— Кого там? — поинтересовался пьяный фальцет.

Переговоры продолжались долго. Примерно через полчаса лохматый мужик неопределенного возраста, одетый в линялую ковбойку и вытянутые на коленках треники, за сто рублей согласился дать телефон Виктора. Поторговавшись, сошлись на полтиннике.

Набрав номер, Никита отрекомендовался сотрудником милиции и получил адрес — где-то в районе метро «Старая деревня». Дорога отняла часа два. Стоя в пробке, он уныло пытался сообразить, как быть, если Обрузговец потребует показать удостоверение. А еще — о том, что Алексей, будучи этого самого Обрузговца одноклассником, непременно раньше жил поблизости. А от улицы Решетникова до парка Победы максимум пятнадцать минут ходу.

Компьютерная фирма, где теперь работал Виктор, обнаружилась с тыла типовой пятиэтажки. Симпатичная девушка, похожая на лисичку, провела его в крохотный кабинетик, заставленный всевозможными коробками. Где-то за ними скрывались стол и сам Виктор.

— Это вы мне звонили? — хмуро поинтересовался он, сдвинув пару коробок. — Присаживайтесь.

Никита поискал взглядом, на что бы присесть, не нашел и прислонился к штабелю. Обрузговец, по-птичьи наклонив голову, исподлобья смотрел на него. Он казался чрезвычайно угрюмым, но Никита сообразил, что такое впечатление создают круглые, словно надутые, щеки и маленькие слоновьи глазки, прячущиеся под мохнатыми, нависающими бровями. Его не слишком чистые длинные волосы были собраны в жидковатый хвостик. На лацкане серого пиджака угнездился круглый значок с неразборчивой надписью. «На каждый значок есть свой дурачок», — вспомнил Никита и едва удержался, чтобы не хихикнуть.

Впрочем, ему тут же стало не до смеха, потому что Виктор попросил показать документы — чего он и боялся. Пришлось сознаваться в обмане. Вернее, продолжать врать.

— Ну и сказали бы сразу, что частный детектив, — буркнул Виктор. — Чего выдумывать-то?

— Не хотелось объяснять по телефону, — покаянно вздохнул Никита.

— Резонно, — кивнул Виктор. — Ну и?

— У меня пара вопросов о вашем друге. Алексее Бессонове.