Татьяна Рябинина – Тридцать сребреников в наследство (страница 37)

Вот уже несколько дней Никите казалось, что за ним следят. Он то и дело чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Но как ни пытался, так и не смог засечь наблюдателя. И это было странно, потому что не срабатывал ни один из испытанных, безотказных приемов. Неужели Алексей, — а Никита, наверно, со Светиной подачи, уже почти не сомневался, что это именно Алексей, — неужели он настолько крут, что может вести такую качественную слежку? Ну, не стопроцентно качественную, конечно, ведь он, Никита, все-таки ее почувствовал. Или это ему только мерещится? Нервишки шалят?

Вон те грязные кусты…

Если бы Никита был псом, шерсть на его хребте вздыбилась бы воинственной щеткой. Он шел к кустам медленно, словно перетекая каждым шагом в новый кусок пространства. Какой-то крохотный червячок в его мозгу жалобно пищал: куда, зачем, караул! Еще не поздно было повернуть обратно, но он упрямо шел, каждую секунду ожидая чего-то. Может быть, выстрела, может, внезапного удара.

И удар действительно последовал. Совершенно не оттуда, откуда можно было ожидать. Не из-за кустов прямо перед ним, а сбоку, из-за трансформаторной будки. Никита успел среагировать, прошло по касательной, слегка задев плечо, но рука моментально онемела.

Развернувшись, он вложил всю тяжесть тела в ответный удар левой. Его противник, высокий мужчина в темно-сером спортивном костюме и черной спецназовской маске, отлетел к будке, но устоял на ногах. Никита бросился к нему, но тут его остановил пронзительно визгливый старческий голос:

— Я сейчас милицию вызову! Хулиганье!

Неизвестно откуда взявшаяся бабка росточком с мопса, одетая в коричневое облезлое пальто и резиновые боты, стояла, уперев руки в боки, и вопила, как пароходная сирена. Ее совершенно безрассудная и опасная для жизни отвага сделала свое дело: Никита вздрогнул и обернулся.

Момент был упущен: мужик протиснулся в дыру в заборе и исчез. Заглянув туда, Никита увидел только мрачный деревянный сарай и кучу разного хлама вокруг.

Бабка продолжала вопить. Где-то за заборами заходились лаем невидимые собаки.

— Тихо, бабуля, тихо, — зловеще прошипел Никита. — Хватит орать, а то челюсть вставную проглотишь.

Совершенно неожиданно бабка замолчала, со стуком захлопнув рот, словно отключилась сработавшая сигнализация. Моргая красными безресничными глазками, она уставилась на него.

— А ну-ка, быстренько, где тут Рябиновская улица? — все тем же зловещим шепотом спросил он.

— А через путя перейдешь, да через лесок напрямки, — совершенно спокойно ответила бабка, повернулась и пошла прочь, загребая ботами.

Потирая руку, начавшую отходить и стремительно наливаться болью, Никита свернул в переулок и увидел за деревьями железнодорожную насыпь. Он перешел дорогу, пересек хилый лесок и через несколько минут обнаружил искомый объект — ужасную хибару, которую можно было продать исключительно на слом.

Никита осматривал дом и участок, делал в блокноте пометки, задавал хозяину вопросы — совершенно машинально. Как-то стало абсолютно все равно: продаст он этот дом или нет.

Не до того теперь. Абсолютно не до того.

Глава 42

А что они вообще об Алексее знают? Банковский охранник, так?

Света осторожно разузнала у родственников, с бору, что называется, по сосенке.

Покойный отец Алексея был конструктором в «ящике», разрабатывал какие-то высокоточные оборонные технологии. Сам он проучился полтора года в техническом вузе, но ушел. Потом армия, десантные войска. После дембеля устроился в банк. Вот, собственно, и все, что о нем знали. Конечно, Марине наверняка было известно больше, но расспрашивать ее о муже было бы слишком неосторожно.

Никита поехал в институт, помахал издали своими вишневыми корочками, разболтал девочек в деканате и узнал кое-что интересное. Оказывается, ушел Алексей со второго курса не вполне добровольно. У молодой преподавательницы, с которой он завел роман, из квартиры пропали дорогие украшения. Все улики были исключительно против Алексея. Дело решили мирно, он сознался, украденное вернул, но из института вынужден был уйти. После армии пытался восстановиться, но безуспешно. Потом Алексей женился — об этом рассказал его бывший однокурсник, который там же заканчивал аспирантуру. Женился более чем выгодно, на вдове известного писателя, которая была старше нового супруга лет на десять. И очень скоро с ней развелся. Подробностей аспирант не знал, но слышал, что развод получился довольно некрасивый, да и вообще, вся эта история была, что называется, с душком.

Жена Никитиного друга Ольга Погодина писала детективы и на этой почве имела в питерских литературных и окололитературных кругах некоторые связи. Никита приехал в гости и попросил помочь.

— Ник, ты вляпался в детективу, — в упор глядя на него, хмыкнула Ольга, невысокая полноватая шатенка. — Я тебе помогу, но исключительно любовью за любовь.

— Это как? — испугался Никита.

— Во дурак! — фыркнула Ольга. — Нужен ты мне! Это значит, я узнаю про твою писательскую вдову, а ты разрешаешь мне использовать твой сюжет по моему усмотрению.

— Давай хотя бы доживем до его окончания.

— Не обязательно. Можно и в процессе.

Была у Ольги такая слабость: все интересное, что случалось с ее близкими и не очень близкими знакомыми, вставлять в очередную книжку, основательно изуродовав сюжетную линию. Впрочем, изуродовав не до полной неузнаваемости, потому что знакомые как раз себя узнавали и нередко обижались. Насколько Никите было известно, не так давно она сама влипла в криминальную историю и теперь с азартом охотничьего терьера ваяла роман про себя.

Сделав пару-тройку звонков, Ольга сварила кофе, разлила по чашкам и поставила одну перед Никитой.

— Ну вот, Никитос, — сказала она, — слушай. Дело давнее, но шумели о нем громко. Был такой писателишка Артем Губанов, в начале девяностых очень модный. Писал забойные боевики, с мистикой, с фантастикой, с эротикой на грани порнухи, со скачками во времени. Короче, всего поманеньку. Огромные тиражи, деньги греб лопатой. Женился на какой-то там модели, суперкрасавице. Но жадный был — жуть. Женушка терпела, терпела, потом завела молодого красивого любовника. А потом Губанов немножечко умер. Знаешь, как в анекдоте. Почему, мол, умер? Да грибов поел. А почему весь в синяках? Да грибы есть не хотел.

— Что, действительно отравили? — удивился Никита.

— Точно утверждать, разумеется, нельзя, но... Отравление некачественными консервами. С кем не бывает. Любовник на вдове срочно женился. Но она при Губанове наголодалась и принялась с бешеной энергией денежки тратить. А мальчик сам по себе никто, охранник, ему это не понравилось. Решил так же срочно развестись и через суд чего-нибудь отсудить, пока не поздно. Но не вышло. Имущество-то добрачное, а стало быть, разделу не подлежит. Удалось ему только половину четырехкомнатной квартиры отхватить, поскольку вдова его по какой-то сложной дурости к себе прописала.

— Очень мило, — Никита в задумчивости сделал большой глоток, обжегся, закашлялся. — Как говорил чукча, тенденция, однако.

— Умираю от любопытства, — застонала Ольга. — Расскажи!

— Потом.

— Какой ты, Ник, противный! Ну хоть намекни. Я сюжет обдумаю.

— Может, и конец сочинишь? Хотелось бы знать заранее, разоблачу ли я геройски злодея или примерю деревянный смокинг.

— Все так серьезно? — в голосе Ольги смешались тревога и охотничий азарт. — Правда?

— Хотелось бы верить, что я преувеличиваю.

Ему все-таки удалось отбиться от ее приставаний. В общем и целом, Ольга Никите нравилась, но он не мог не признавать, что временами ее заносит и тогда она начинает воспринимать жизнь как сборник потенциальных сюжетов, не слишком заботясь о том, что за ними стоят живые люди.

— Ладно, Ник, — вздохнула Ольга, смекнув, что больше из него вытянуть ничего не удастся. — Будем надеяться на лучшее. Что всем злодеям достанется на орехи, а ты получишь… орден. Или хотя бы не получишь по башке.

— И на том спасибо, — поставив чашку на блюдце, он встал и направился в прихожую. — А еще спасибо за помощь и за кофе.

— Не за что. Так я на тебя рассчитываю.

Кивнув неопределенно, — понимай как хочешь! — Никита вышел из квартиры. Лифт где-то потерялся, и он начал медленно спускаться по лестнице.

То, что узнала Ольга, совершенно гармонично вписывалось в общую картину. Интересно, а с Мариной Алексей познакомился, уже зная о ее богатенькой бабушке? Или это был для него приятный сюрприз?

Ну что же, поработаем еще частным детективом.

Глава 43

Тамара Губанова жила в Гавани, и добрался туда Никита уже затемно. Ее дом, если и не элитный, то все же вполне приличный, расположен был как-то уныло, на отшибе. Наверно, из окон виден залив, подумал Никита, подходя к двадцатиэтажной башне.

Адрес узнала все та же Ольга. Звонить и договариваться Никита не стал, поехал на свой страх и риск. По принципу «не догоню, так согреюсь». Вот только что сказать, если застанет Губанову дома? О чем спрашивать? За всю дорогу ему так и не пришло в голову ничего дельного. Оставалось надеяться на импровизацию.

— Кто? — спросил из-за двери густой бас, когда он нажал на кнопку звонка. Басу вторил утробный собачий лай.

— Я к Тамаре Губановой, — Никита попытался как можно обаятельней улыбнуться в глазок и помахал своим вишневым служебным удостоверением. — Из детективного агентства.