Татьяна Рябинина – Развод и прочие пакости (страница 23)

Приехала домой и играла Сен-Санса раз десять подряд. Бедняга Лоренцо, как я его только не перепилила пополам в том самом раздражающем диссонансном пассаже? Но он наверняка понял, в чем дело. Он всегда понимал.

Весь вечер, и на следующий день, и в день концерта эта музыка стояла у меня в ушах, как будто в нее собралось все то, что я чувствовала. А на самом выступлении выложилась так, словно вывернулась наизнанку и вытряхнула в звук все внутренности вместе с костями. Осталась одна пустая оболочка. Вот уж точно «Пляска смерти»! А ведь надо было еще играть дальше.

Я шла на свое место – полностью выпотрошенная, вот тут-то и случился, как говорил Дед, пробой конденсатора. Видимо, моя защита себя этим соло исчерпала. Всего на секунду встретилась взглядом с Громовым, а полыхнуло так, что чуть не села мимо стула. Дальше все было как во сне, до самого конца. И поклон, и переодевание в крохотном закутке за сценой.

- Ну ты, Ирка, отожгла сегодня! – Лера расстегнула мне молнию на спине. – Мощно получилось.

- Спасибо, - машинально кивнула я, натягивая джинсы и дрожа от холода: июнь в Питере – это далеко не всегда лето.

Под аркой Главного штаба ждала развозка – можно было доехать до площади Восстания. Но поскольку Балестриери сразу отдала в машину фонда, чтобы отвезли в хранилище, решила пройтись по Невскому. Надо было хоть немного отдышаться, вернуться в реальность. Не прошла и десяти метров, как услышала шаги за спиной.

Ну, и кто на этот раз?

Глава 34

Антона я бы сразу узнала, он ходил совсем не так. Дарюс? Или… Громов? А может, вообще кто-то просто идет себе сзади, а я тут параною?

Обернулась резко, и Феликс чуть не врезался в меня.

- Так и погибнуть можно, - буркнула, отпрянув назад. – Держать надо дистанцию.

- Да это ты, походу, дистанцию держишь, к тебе фиг подойдешь.

Он стоял и смотрел себе под ноги. В очередной раз захотелось плакать.

Блин, ну за что мне все это, а?

- Феликс, я устала, как собака. Поэтому скажу в лоб, без всяких там. Не надо. Пожалуйста.

- Не надо что? – он поднял голову и посмотрел в упор.

- Ничего не надо. Ты мне нравишься, но у тебя есть… женщина. Так что…

Как-то странно сморщившись или скривившись, Феликс тихо засмеялся.

- Чего смешного-то? – обиделась я. Но как-то вяло обиделась. – Я что, не видела, как ты на меня смотрел сегодня? И сейчас за мной потащился – зачем? О погоде поговорить?

- О Сен-Сансе.

Он резко шагнул ко мне и… поцеловал.

Так, дубль два. Да вы сговорились, что ли? Хорошо хоть сейчас руки свободны: сумка через плечо, скрипка уехала спать. Уперлась ему в грудь, оттолкнула и рванула едва ли не бегом.

- Ира, да подожди!

Феликс догнал меня и обнял за плечи. Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

- Ир, да нет у меня никакой женщины.

- Да? – очень хотелось поверить, но не получалось. – И куда же она делась?

- Расстались мы. Совсем. Помнишь, я тебе «Щелкунчика» прислал? Вот тогда еще.

Ну да, он сказал, что ему здорово хреново, попросил поговорить с ним. Я не стала спрашивать, что случилось. Подумала, если захочет, расскажет.

- А почему не сказал?

- Почему? Хороший вопрос. Не знаю, Ира. Вернее, не знаю, как объяснить. Наверно, мне тогда надо было всем этим переболеть. Тяжело все вышло, - он замолчал, потом резко тряхнул головой. – Мы встречались два года, и я думал, что у нас получится. Что-то серьезное. Но нет. Не получилось. Слишком уж мы были разными. Но я надеялся. А потом понял, что надеяться не на что. А с тобой… Может, это глупо звучит, но с тобой я как будто грелся с мороза. Вот как мы Монти играли – помнишь, как ты сказала тогда? Как будто два другана пришли в бар прибухнуть.

Я невольно рассмеялась, вспомнив. И удивилась тому, что он сказал так. Потому что думала о нем теми же словами. Что рядом с ним тепло. Вот как, оказывается, было. Грелись друг о друга – как Умка с Мурзей. Только у меня в этом состоянии задержаться надолго не получилось. Все-таки не умею я дружить с мужчинами, и ничего тут не поделаешь.

- Ир, почему ты вдруг так резко в сторону отошла? – он нашел мою руку и переплел пальцы. – Я правда думал, что обидел тебя чем-то.

- Почему? – переспросила я и неожиданно поняла: нет смысла что-то выдумывать, искать какие-то осторожные формулировки. – Наверно, потому, что мне вдруг стало этого мало. А лезть в чужие отношения не хотелось. Я только что побывала с другой стороны и не хотела стать такой вот Инессой для кого-то. Я же не знала…

- Ирка… - Феликс крепко сжал мою руку. – Я после того концерта думал…

- Да понятно, что ты думал. Иногда прошлое пытается пробиться в настоящее. Надо было просто закрыть эту тему.

- Бывший?

- Да, - я с трудом проглотила слюну. Говорить о Дарюсе было неприятно, но и умалчивать не стоило. – Давняя история. Я еще в консе училась. Десять лет не виделись, случайно столкнулись. Я не думала, что он на концерт придет. Проще было поговорить, чем бегать и прятаться.

- Ты права. Я просто представил, что моя жена вдруг предложила начать все сначала. И ведь знаю прекрасно, что ничего уже не изменишь, но все равно что-то дрогнуло бы. Наверняка.

- Да. Так и было. Слушай, а где виолончель? - вдруг спохватилась я.

- В машине.

- А что, тут где-то можно парковаться?

- Если нельзя, но очень хочется, то можно. Ты удивишься, но рядом с аркой нет запрещающих знаков. Если найдется место, то можно встать.

- Неожиданно.

- Давай отвезу тебя домой, ты устала.

- А давай пройдемся немного? Потом отвезешь. Если не торопишься.

На самом деле торопиться не хотела я. Никуда. Когда он сказал, что у него никого нет, выпотрошенная пустота внутри словно заполнилась вдруг каким-то летучим газом. Дунет ветер – и унесет.

Давай ты просто будешь идти и держать меня за ниточку, как воздушный шарик, ладно?

На самом-то деле ничего еще не было понятно, но уже одно то, что между нами никто не стоял, дорогого стоило.

Не надо торопиться, ладно? Пусть все идет само. Своим ходом.

Мы шли по Невскому, держась за руки. Шли и молчали. Но это было такое уютное молчание. Спокойное. Мягкое и пушистое, как сибирский кот. Словно все напряжение выплеснулось в дьявольскую «Пляску смерти» и тот взгляд действительно пробил конденсатор. Чтобы там ни случилось дальше, это будет потом. А сейчас – островок, оазис тишины и покоя.

Вокруг сонно дышал спящий вполглаза город, белая ночь мерцала тусклым жемчугом. Мы дошли до Фонтанки, потом по Итальянской и по всяким улочкам-переулочкам вернулись к Дворцовой. Сели в машину, поехали. Я, кажется, даже задремала немного, не заметила, как переехали вантовый мост.

- До завтра, Ириш, - сказал Феликс, остановившись у моего дома.

Я чуть помедлила, он наклонился и снова поцеловал меня, но это был уже совсем другой поцелуй. Не тот – резкий и злой от растерянности. Нет, нежный и осторожный. Легкий, как тополиный пух.

- До завтра, - прошептала я, вышла и оглянулась, чтобы поймать его взгляд из-за стекла.

Глава 35

Я ходила по квартире взад-вперед с бутербродом в руке и улыбалась. Улыбалась бутерброду и своему раздутому, как самовар, отражению в дверце микроволновки. Улыбалась всей вселенной разом. Пока не треснула губа. Наверно, это был знак от вселенной, что не стоит раскатывать ее таким трамплином. Но я надеялась, что она ошибается.

Лоренцо поглядывал с полки. Сегодня у него был выходной, но ему хотелось разделить со мной радость. А мне – с ним.

Ну, и что мы с тобой сыграем? Крайслера? Мендельсона?

А давай Коженёвского, предложил он.

- Коварно, - я слизнула кровь с губы. – Я же плакать буду.

Ну да, это был еще один поляк, стабильно разводящий меня на слезы – такие сладкие! Как бальзам на душу после «Пляски смерти». Пусть будут.

«Charms»*?

Да!

Играла и счастливо шмыгала носом, прячась от мира за зыбкой пеленой слез.

Ирка, да ты все-таки влюбилась?