Татьяна Рябинина – Коник-остров. Тысяча дней после развода (страница 25)
Появилась Кира — и я увидела себя глазами человека, который знал меня раньше, совсем другую. Иван не в счет, он был со мной рядом все это время. Увидела — и ужаснулась еще сильнее, чем каждое утро, глядя на себя в зеркало. Я постарела лет на десять, а она не менялась вообще. Как будто убила и сожрала Фродо Бэггинса вместе с кольцом всевластья**. Все такая же яркая, молодая, красивая.
А потом мы вышли в коридор, и я столкнулась с Магничем. Он как раз меня раньше не знал, но страшная старая мымра Саша Лазутина чем-то его пробила. Саша, а не красотка Кира, которая сразу же положила на него глаз!
А ведь это уже было! Дежавю, твою мать!!!
Тогда я честно попыталась убедить себя, что мне показалось.
Да ладно, не мог он обратить внимание на такую уродину! Иван все это время смотрел не на меня — сквозь меня. А когда однажды пожаловалась, поежился и с кислым смешочком предложил обновить гардероб. И денег скинул на карту.
И все же, все же…
Я словно проснулась в чужом городе и не могла понять, где нахожусь, что происходит. Впервые за долгое время захотелось что-то сделать, как-то себя изменить. А потом еще одна встреча с Магничем — в день святого Валентина. Его интерес, уже явный, ничем не прикрытый, и Ванькина неожиданная вспышка ревности. Я буквально слышала, как трескается, лопается, разлетается осколками ледяная броня внутри.
Да-да, лед тронулся, господа присяжные заседатели!***
Я теперь просто живу — и не только работой. Я словно немного пьяная — постоянно. Самую капельку, когда улыбка льется из глаз, даже если не пускаешь ее на губы. Когда кажется, что можешь все — даже взлететь над городом и обнять его руками. И с Ванькой у нас такой пожар, какого не было, наверно, с самого первого года вместе. Нет, какое-то различие все же есть, но я не хочу вникать.
Не хочу — пока не приходит понимание, что это мое волшебное состояние не вечный двигатель, оно требует подпитки. И что источник его вовсе не внутри меня. Мне казалось, будто на меня смотрят, потому что я вдруг стала вот такой… манкой, однако перепутала последовательность.
Нет, как раз такая я потому, что на меня смотрят с восторгом и обожанием. Точнее, смотрит — один человек, который и запустил весь этот механизм. И это вовсе не мой муж, которому я, похоже, успела надоесть.
Конец марта, я иду из аудитории на кафедру мимо тайной курилки. В здании курение под запретом, но на улицу идти никому не хочется, поэтому преподы дымят на нижней площадке дальней лестницы.
— Александра, добрый день!
Магнич, причем один. Обычно вокруг него вьются студентки, аспирантки, ассистентки и прочие дамы помоложе.
— Добрый, — невольно притормаживаю, и он протягивает пачку.
Господи, я спятила, после отека легких и обострения язвы — курить?! Бросила еще в первый год аспирантуры, да и студенткой дымила мало. Прикуриваю, стоим, разговариваем — ни о чем. От его красноречивых взглядов по спине к пояснице сбегают теплые щекотные мурашки. Пятиминутная болтовня действует как порция добротного порно.
Рассеянно прощаюсь и иду на кафедру, пытаясь вспомнить расписание Ивана. У меня еще одна лекция, а у него, кажется, сегодня только консультации. Пишу ему сообщение:
«Не задерживайся. Крольчиха соскучилась».
Тут же прилетает ответ:
«Понял. Приду пораньше. Надень тот красный лифчик!»
Апрель, май… Мы с Магничем давно уже на «ты», встречаемся в буфете, в курилке — да, я снова курю, к большому неудовольствию Ивана. Иногда он подвозит меня до метро. Пытается пригласить в ресторан, но я притормаживаю, напоминая, что замужем. Он красив, неглуп — и невыносимо скучен. А еще явно в меня влюблен. Само по себе это было бы в тягость, как любое чувство, на которое не можешь ответить. Но я веду себя как последняя сука, придерживая его на расстоянии вытянутой руки.
Потому что я — самый настоящий энергетический вампир. Его интерес и желание для меня как топливо. Или, скорее, как растопка, потому что заводит, но парадоксальным образом. Да, был момент, когда показалось, что меня к нему тянет. Это был самый настоящий соблазн, да еще какой! Но, к счастью, я быстро разобралась, что к чему.
Когда я смотрю порно, хочу вовсе не парня с экрана, хотя тот сказочно хорош и у него роскошный член, которым он явно умеет пользоваться. Это всего лишь подпитка для воображения. То же самое и с Магничем. Когда я разговариваю с ним, думаю не о нем, а о том, как вечером лягу в постель с Иваном.
И да… я понимаю, что все это неправильно. Что так не должно быть. Но отказаться от сладко порочного чувства полета не могу. Потому что оно как наркотик.
__________________
*таксис (в биологии) — организованное движение свободно передвигающихся микроорганизмов по направлению к действующему стимулу (положительный таксис) или от него (отрицательный таксис)**герой трилогии «Властелин колец» Дж. Р.Р. Толкина
***известная фраза из книги И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев»
Глава 18
И это уже не в первый раз — вылетело что-то, чего вовсе не собирался говорить.
Я правда предложил ей остаться? Серьезно?
А если бы она сказала: да, пожалуй, задержусь до сентября?
Мне что, так нравится эта пытка?
Нет. До ее отъезда осталась неделя, и я жду не дождусь, когда она наконец соберет манатки и свалит. Вот тогда я рили напьюсь, как свин, и буду танцевать голым джигу при луне.
Тогда какого хера?
Если включить аналитику, то, скорее, хотел посмотреть на ее реакцию. А вот зачем — это уже второй вопрос, профессор. И, похоже, ждал чего-то другого. Но Саша не взорвалась, а с усмешкой напомнила, как сначала я пытался ее выгнать. Даже растерялся и зачем-то приплел монахов. Мол, пообщался с ними и проникся христианским смирением. Она пожала плечами и попросила свозить ее к ним. Вот тут-то меня и бомбануло. Поинтересовался, истекая ядом: что, покаяться решила?
Не получив ответа, подумал, что она всю неделю такая. С той самой моей пьянки, когда готов был трахнуть ее прямо на причале. Молчит, о чем-то думает, по вечерам сидит там и смотрит на озеро.
Яд взял вдруг и вытек…
Ну что ж, пусть съездит, если так хочется.
Я и сам не понимал, что со мной происходит. Нет, раздражение осталось, тут ничего не изменилось. И злость тоже. Я ее не простил. И понимал, что вряд ли когда-нибудь прощу. Но за всей этой чернотой вдруг проступила усталость и желание знать правду. Такое… усталое желание. И не голый факт знать, что она переспала с этим козлом. Это я и так знал.
Почему?
Почему, Саша? И зачем?
Просто объясни мне. Ведь не на пустом месте все это возникло. Когда ты вдруг начала выкатывать мне претензии насчет Соломиной, ничего вообще не было. Вот вообще ничегошеньки. Я просто приходил на факультет читать лекции и здоровался с ней на кафедре. Мы даже толком не разговаривали тогда.
Кто тебе наплел, будто у меня с ней что-то есть? Или, может, сама придумала, сама обиделась? А может, нужно было какое-то самооправдание, чтобы закрутить самой? Ванька мудак, трахает Киру, а я ему назло замучу с Магничем, так? Ты, кстати, тогда приглашала ее к нам домой — зачем? Специально?
А ведь я пытался с тобой поговорить. Но каждый раз или заводился сам, или заводилась ты. И кончалось все безобразным скандалом с воплями и слезами. А потом я просто перестал пытаться. И поймал себя на том, что поглядываю в сторону Киры. Не с каким-то интересом, а так… Когда тебя в чем-то обвиняют напрасно, невольно хочется сделать это назло — чтобы говорили не зря. Но и тогда еще не было ничего криминального. Болтали, иногда пили кофе в ближайшей забегаловке.
А потом и до меня начали долетать слухи. И вместе я вас с Магничем видел не раз.
Ну и что, сощурилась ты на мой вопрос, ты пьешь кофеек с Соломиной, я курю с Магничем. Чисто по-дружески.
Угу, по-дружески. Женщина, конечно, может дружить с мужчиной. Вот только между ними постоянно что-то встает. Большое и твердое.
Я с Соломиной не дружил, у меня на нее не вставало. Может, поэтому и не дружил?
Но тогда я об этом промолчал. Наверно, зря.
— Саша…
Мы вышли на чистую воду, вдали от мелких островов, я включил автопилот и повернулся к ней.
Она подняла голову и молча ждала продолжения. Закрытая, как раковина. Чайки подбирают их, поднимаются высоко и швыряют на камни. Как бы сбросить ее, чтобы раскололась, раскрылась?
Бесполезно. Разговора не получится.
— У тебя юбка какая-нибудь есть с собой?
— Нет, конечно. Зачем мне здесь юбка? — удивилась она.
— Ну мало ли, в церковь захочешь. Ладно, бабульки тебе найдут какую-нибудь тряпку обернуться. Они держат для паломниц.
— Хорошо.
Со стороны могло показаться, будто мы общаемся вполне мирно. Равнодушный нейтралитет. А вот что там внутри на самом деле?
Когда мы встретились три недели назад, это был вулкан на грани извержения. Снаружи, вроде, ничего особенного, но внутри бурлит. И у меня, и у нее. И эти две недели, пока мы целые дни проводили бок о бок, делая вид, что абсолютно спокойны, подвели нас к взрыву. Казалось, он неминуем, но…
Я смотрел ей в глаза и уже готов был впиться в ее губы. Вгрызаться, вжираться, жестко, до боли. А потом взял бы ее — так же грубо. И плевать на то, что было бы дальше.
Потому что ничего не было бы. Еще две недели молчаливой ненависти. Но это уже было бы абсолютно неважно.