Татьяна Русуберг – Путешествие с дикими гусями (страница 21)

Наверное, парень заметил мою постную мину, потому что он легонько толкнул меня плечом, спокойно подошел к Мадонне и стал лапать ее... точнее, его за задницу. Я так офигел, что не знал, смотреть мне на то, что выделывает Кит с этим старым козлом, или лучше сразу на всю ночь зажмуриться. Решил за меня Гаргамел: ему нужен был наблюдатель, причем, конечно, чем младше, тем лучше. Меня то снова тянуло на ржач, то тошнота подступала к горлу, и я едва сдерживался, чтобы не испачкать хозяйский пушистый ковер.

Надо отдать должное Киту. Сообразив, в каких я растрепанных чувствах, он пахал за двоих – точнее, драл Мадонну и в хвост, и в гриву, так что тому некогда было про меня вспоминать. В итоге, затраханный мужик, оставшийся в одних чулках, вырубился на собственной кровати – действие на этом этапе перешло в спальню. Кит бросил рядом с ним чудовищных размеров розовый вибратор и шлепнул Мадонну по обвислому заду:

– Все, теперь она так до утра проваляется. Пошли на кухню, пожрем. А то я чего-то проголодался.

Я обвел глазами лоснящиеся от силикона дряблые бедра, бурые разводы на искусственном члене, мокрое пятно на простыне... и рванул в туалет, зажимая рукой рот. К счастью, комнат в квартире было не так много, и я успел.

Лохматая челка Кита просунулась в дверь:

– Ты как?

Я неуверенно булькнул.

– А-а... Ну, ты как закончишь, давай все-таки на кухню. Я там колбасы надыбал и торт еще здоровенный, шоколадный.

Я сунулся головой в унитаз.

Потом мы все-таки сидели на кухне. Я попивал лимонад, а Кит уплетал за обе щеки шоколадный торт с вишнями.

– Слушай, раз ты уверен, что Мадонна этот долго спать будет, почему нам не убежать? – начал на пробу я.

– Фы ф окно глянь, – прочавкал парень и запил торт холодным какао.

Я глянул осторожно, чтобы не светиться. У подъезда стояла машина, на которой нас привезли. Шофер пас товар. Все ясно.

– Может, он спит? – робко предположил я.

– Хочешь пойти проверить? – прищурился Кит.

Я задумался.

– Ну, может тут есть другой выход?

– Нет.

– Тогда... что если взять телефон Мадонны и позвонить...

– Бери, – Кит махнул в сторону гостиной. – У него айфон, он запаролен. Да и куда ты звонить собрался? По какому номеру?

Я не хотел просто так сдаваться:

– В интернете можно найти телефон полиции.

– Компьютер тоже запаролен, – Кит сыто рыгнул и пододвинул ко мне остатки десерта. – Ты думаешь, какие у него там фотки хранятся? Да даже если бы ты и дозвонился до копов, что бы ты им сказал? Нихт ферштейн?

Блин, выходило, и правда, что нам оставалось только тупо сидеть на кухне и жрать чужой торт.

– Неужели нет никакого выхода? – я с надеждой поднял на Кита глаза. – Помнишь, ты же сказал тогда...

Он ловко соскользнул со стула и оказался возле меня, накрывая пальцем губы:

– Тс-с. Я ничего тебе не говорил, понял? – наклонился ко мне низко-низко, заглянул в глаза. Я заметил россыпь золотистых точек в его шоколадных, как торт, радужках. – Это только между нами двумя. Да?

– Конечно, – пробормотал я, чуть отстраняясь от пахнущих вишнями пальцев. Мелькнула коротко мысль об Асе и растаяла. Девчонка предпочитала держаться сама по себе. Она нашла способ справляться со всем этим. Может, и мне пора о себе подумать?

– Ты можешь все мне рассказать, – твердо встретил я взгляд Кита. – Я могила. И если тебе нужна помощь, то...

– Помощь? – он удивленно поднял брови. – Нет, но... – его пальцы легко коснулись моих волос, – мы можем сделать это вместе.

– Сделать что? – почти неслышно спросил я.

Кит судорожно вздохнул, его рука зарылась в мои волосы, будто искала там спасения. На высоких скулах проступил пятнами румянец. Вот это да! Я и не думал, что этот парень может краснеть!

– Есть один человек, – тихо, в тон мне, начал Кит. – Красивый, молодой, богатый. Он собирается выкупить меня у Яна. Если хочешь, я поговорю с ним. Уверен, у него хватит бабла, чтобы и за тебя заплатить.

– Выкупить? – я уже ничего не понимал, и пальцы друга, перебирающие мои вихры, не способствовали ясности. – Как это? Зачем?

Кит усмехнулся и сдул с моего лба непослушную прядь:

– Он любит меня, глупый. Хочет быть только со мной.

Любит? В башке у меня все смешалось. Этот человек – он ведь, наверное, один из клиентов, кого еще Кит мог тут встретить. Он же взрослый, а Кит – всего лишь пацан! Конечно, быть с одним лучше, чем ублажать многих, но неужели его устраивает, что его покупают вот так, как щенка, как игрушку?

– А... ты чего хочешь? – наконец выдавил я хоть что-то вразумительное.

– А я хочу, – мягкие губы Кита дрогнули, челка упала на глаза, когда он наклонился еще ниже ко мне, – быть с тобой.

Его рот накрыл мой, и меня охватил столбняк. Я даже дышать перестал. Кит пах шоколадом и ванилью, его кожа нежно касалась моей, я чувствовал крошки торта, прилипшие к его губам. Его язык осторожно дотронулся до моих зубов, ладонь обхватила шею. Я словно отмер – уперся ладонями ему в грудь, оттолкнул. Вскочил, опрокинув стул. Забился в угол, тяжело дыша.

– Денис, ты чего? – Кит выпрямился и с болью посмотрел на меня. – Я же не бык, насиловать не буду. Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

Мне захотелось высунуться в окно и громко завыть.

– Блин, Кит, я думал, мы друзья! Нафиг ты замутил все это...

– Ясно. – Он медленно поднял опрокинутый стул и сел на него, не спуская с меня глаз. – Все дело в этой кудряшке Асе, да?

– Господи, да при чем тут Ася?! – внезапно мне захотелось ударить его, да так, чтобы кровь хлынула изо рта, заливая идеальные зубы и подбородок с ямочкой. – Я просто не пидар, понял?

Кит скрестил руки на груди, съежился, будто внезапно начал мерзнуть.

– А я, значит, пидар, да?

Я не мог больше вынести этот взгляд, видеть, как меркнут золотые светлячки, и радужки темнеют, подергиваясь пеплом. Смотреть, как его прекрасное лицо идет трещинами и становится на десять лет старше. Я подхватил свою куртку и выскочил на лестницу. Побежал, перескакивая сразу через две ступеньки, не слушая несущиеся вслед крики. Будь что будет. Спит шофер, убегу. Не спит... Скажу, что Мадонна уже отстрелялась.

Шофер не спал. Он впустил меня в теплую машину, где наигрывала незнакомая музыка на немецком, и велел заняться им, пока мы поджидаем Кита.

Сирийские братья. Дания

Мы шли через заиндевевший лес, и небо скупо сыпало на нас мелким, как манная крупа, снежком. Абдулкадир, я и Ахмед растянулись по начавшей белеть асфальтовой дороге, не боясь машин – новых обитателей в Грибсков привозили не часто, что, очевидно, и объясняло повышенное внимание к моей скромной персоне. Вот только с какого бодуна братья взялись меня защищать, я все-таки не догонял. На мусульманина я похож не был, с какой стороны ни глянь: светловолосый и бледный, как долго проспавший в гробу вампир, – разве что лежал я обычно не в гробу, а в основном на чердаке или в чужих постелях.

«Может, в Абдулкадире взыграл инстинкт старшего брата? – думал я, машинально пиная попавшуюся под ноги шишку. – Типа защищай все, что меньше тебя и пищит? Или это Ахмед его попросил? – Я дал пас младшему сирийцу, и он, не раздумывая, включился в игру. – Пацан в этом зверинце до меня был самым младшим. Может, его тоже задирали? Хотя нет, – я смерил глазами широченную спину шагающего впереди, чуть сутулясь, Абдулкадира, – с таким брательником можно жить, как у Христа за пазухой. То есть скорее, у Магомета... или кто у них там самый главный».

Не то, чтобы я не радовался случаю быть пригретым за этой самой пазухой вместе с Ахмедом. Просто меня тревожил вопрос: что с меня потребуют взамен? За последние два года я четко усвоил, что ничего в жизни не достается даром, и за все приходится платить – чаще всего рано, а не поздно. Старший же сириец не только отбил меня у Георга с Тома. Он добровольно взял на себя роль моего телохранителя. Пока я был в тени его широких плеч, румыны могли только беспомощно сжимать кулаки – ведь за этими плечами встали бы все арабы Мотылька, стоило Абдулкадиру только свистнуть.

После школы моему бодигарду вздумалось погулять, и меня, естественно, потащили с собой. Ахмед первым обратил внимания на трупно-синий цвет моего лица и свисающие из носа сопли. Поэтому мы завернули в административный корпус, где Абдулкадир с помощью пары датских слов и бурных жестов истребовал для меня новую куртку. Точнее, была она не новая, а очень даже потертая, зато длинная и теплая. Еще сириец решил, что мне необходима шапка. Его собственную голову украшало шерстяное лукошко с огромным красным помпоном, но мне такой красоты, конечно, не досталось. В кладовых Грибскова завалялась только бейсболка с длинным козырьком, которую я как раз смог оценить по дороге через лес. Натянешь на нее капюшон кофты – и ушам тепло, и снег в глаза не залетает.

Куда мы шли, кстати, оставалось для меня загадкой. По-датски братья знали всего пару слов, и явно не тех, что выучил я. Мне приходилось и дальше изображать немого, так что даже уточняющие вопросы задать я не мог. Несмотря на это, младшего разбирала тяга к общению, и вот из его-то трепа я и вынес, что Абдулкадир с Ахмедом из Сирии, что там война, и поэтому они здесь. Про войну я чего-то слышал раньше краем уха – в обрывках случайно увиденных новостных программ, где видеокадры говорили сами за себя. Но вот людей от войны сбежавших встречал впервые.