Татьяна Русуберг – Путешествие с дикими гусями (страница 19)

После завтрака все куда-то почесали, но Ютта выловила меня из общего потока и утащила в офис. Жиробасину и Терьера Андерса сменил круглый лысый дядечка, похожий на Санту, только без красных штанов и бороды. Рядом с дядечкой на столе стоял плоский монитор, обращенный ко мне. Когда все расселись, Санта ткнул в клавиатуру, и на экране возникла ярко накрашенная женщина. Она поправила крендель блондинистых волос и сказала манерным голосом:

– Здравствуй, меня зовут Ольга, сегодня я буду твоим переводчиком.

Хорошо, что подо мной был стул. Может, я и не вякнул «Фигасе!», но вряд ли у кого-то после взгляда на мою морду остались сомнения – я прекрасно понимаю по-русски. Впрочем, радовались они рано. Может, вопросы я и понимал, но вот отвечать на них не собирался.

Конечно, я мог бы на время облегчить себе жизнь и просто соврать. Назвать выдуманное имя, придумать красивую историю, в которой презервативы я использовал бы только для того, чтобы наполнять их водой и кидать под ноги девчонкам со второго этажа школы. Но я понимал, что работники Мотылька встречали подобных мне сказочников не первый раз. Они сразу заметят, что моя история шита белыми нитками, и начнут задавать еще больше вопросов, пока она не затрещит по швам. Пока я как-нибудь не выдам себя. Ведь последние два года я ползал по дну и понятия не имел, что там делалось на поверхности, в нормальной жизни нормальных людей. Соврав один раз, мне придется врать и дальше, пока меня не загонят в угол и не разоблачат как лжеца. И тогда, даже если я начну говорить правду, мне уже никто не поверит. Быть может, никто не поверит, даже если я выложу все, как есть, прямо сейчас. Вот только если захочу рассказать – где найти слова?

Я на секунду представил, как мое признание будет вылетать из крашеного ярко-красной помадой рта молодящейся блондинки, как этот рот на экране будет кривиться в гримасе отвращения, как она будет закатывать густо подведенные глаза и морщить тонкий нос. И что потом? Снова тюрьма за проституцию – потому что именно так называется то, чем я занимался, я знаю, «папочка» меня просветил. Или они сразу позвонят Яну, а он скажет, что я сбежал из дому и все наврал, чтобы отомстить отцу?

Нет, нет! Лучше молчать. Так спокойнее. Так безопаснее.

– Откуда следы побоев у тебя на спине? – Не сдавалась Ольга, переводя вопросы Санты. На экране, потеснив ее лицо, возникли сделанные надзирателями фотографии. Мда, выглядит хребтина так, будто на мне ведьма всю ночь ездила. – Кто тебя избил? Не бойся, ты все можешь нам рассказать. Послушай, если по каким-то причинам ты не в состоянии говорить, просто напиши ответы. Покажи мне потом листок, и я переведу текст.

Ютта подтолкнула ко мне бумагу и карандаш. Я схватился за него, как за волшебную палочку, махнув которой можно заставить этих клоунов исчезнуть. Взрослые напряглись, перекинулись взглядами. Нетерпение было написано аршинными буквами на лицах – даже Ольгу в компьютере я, по ходу, уже достал по самое немогу. А я спокойно царапал бумагу, прикрывая свое творение локтем – пусть помучаются немного. В следующий раз еще подумают, прежде чем меня на допросы таскать. Наконец я закончил, убрал локоть и торжественно продемонстрировал листок Ольге. Глаза у нее в натуре вылезли из орбит, губы сложились в букву «О», а когтистые руки невольно потянулись к горлу – моему. Ну забыла тетя, что она в телевизоре. А когда вспомнила, картинка на экране мигнула и погасла – Ольга отключила связь.

Ютта протянула бледную морщинистую руку, и я послушно вложил в нее листок. Слегка тронутые блеском губы сжались в тонкую полоску. Словно обжегшись, она бросила бумагу на стол. Глазам Санты предстал результат моих трудов: он сам, в колпаке с помпоном и сапогах в качестве единственной одежды, натягивал голую Ольгу, крича «Хо-хо-хо!». Сиськи переводчицы, украшенные бубенцами, вызванивали «Джингл беллз». На заднем плане радостно скалили зубы олени – один с лицом Ютты. По низу картинки шла пояснительная надпись: «FUCK U».

Бэд бой и балерина. Германия

Студия Романа располагалась за городом, в просторном доме, окруженном густой живой изгородью выше человеческого роста. Сейчас кусты облетели, и через них просматривались припорошенные снегом лужайка, батут, качели и даже небольшой бассейн – конечно, пустой по случаю зимы.

«Наверное, у фотографа есть дети, – подумал я и слегка успокоился. – Раз этот человек отец, значит, все действительно будет прилично».

Хозяин дома оказался невысоким чуть кривоногим мужичком со стянутыми в хвост волосами и подвижным лицом. Без долгих разговоров он провел нас на второй этаж. Там уже все было подготовлено к съемке. Роман повозился еще немного с прожекторами и экранами, знакомыми мне по фоткам на паспорт, и предложил начать с меня. Я смирился с необходимым злом и встал лицом к объективу.

– Куда торопишься, парень?! – фотограф снисходительно усмехнулся и смерил меня взглядом с головы до ног. – Не в этом же тряпье тебя снимать. Давай-ка подберем тебе что-нибудь под образ.

Моему образу, по мнению Романа, соответствовали крошечные блестящие шорты – ненавижу шорты! – и свободная майка с большими вырезами.

– Чего ждем? – весело поторопил он, глядя, как я мнусь с одежками в руках.

– Мне бы в другую комнату, – пробормотал я, косясь по сторонам в поисках подходящей двери.

– Ха, да он стеснительный, – заржал Роман, оборачиваясь к Яну, молча развалившемуся в кресле с каменной мордой. – Или может, пупсик, у тебя есть что-то, чего мы еще не видели? – фотограф подмигнул мне и снова расхохотался, дергая острым кадыком.

Мне захотелось вырвать этот кадык и засунуть в мокрую хохочущую пасть. Но, нарвавшись на тяжелый взгляд Яна, я тихо выдавил:

– Там девочка. Она смотрит.

– Ой, и правда, девочка! – Роман притворно выпучился на съежившуюся на стуле Асю, будто впервые ее увидел или думал, что это мальчик, только с кудряшками до попы. – Но она же отвернется. Правда, пупсик? – он приторно улыбнулся Асе, но она на фотографа даже не смотрела. И мои пунцовые щеки тоже будто не замечала. Просто сказала спокойно:

– Я не буду смотреть, Денис, не волнуйся, – закрыла глаза и отвернулась к окну.

Я нехотя втиснулся в пидорские шортики и майку. Встал туда, куда меня поставил Роман. Попробовал по команде изобразить улыбку.

– У тебя что, челюсть свело? – оторвался от объектива фотограф. – И в жопу палку воткнули? Давай лучше сядь, разведи ноги. Так. Голову правее. Правее, я сказал. Так, теперь улыбочка...

Провозившись со мной минут двадцать, Роман в отчаянии ткнул себя кулаком в лоб и возопил, простирая руки к Яну:

– Моншер, где вы откопали это чудовище? Я уже почти тыщу кадров отснял, а толку? Все в корзину! Мальчик вроде симпатичный, фигурка чудная, а пластики нет! И улыбается так, будто я ему тут иголки под ногти загоняю!

– А что, насчет иголок – это идея, – Ян подошел ко мне и сгреб за майку, дыша в нос куревом. – Рома, у тебя не найдется в хозяйстве пара штук?

Я всхлипнул, фотограф несколько сбледнел с лица.

– Ну что вы, Ян, – засуетился он, – это же просто шутка. Прошу вас, никакого членовредительства! Я же не смогу потом с ним работать. Синяки, отеки, сами понимаете...

– Ладно, – легко согласился мой хозяин. – Не надо синяков. У меня есть другие методы... убеждения.

Он отпустил мою майку и резко надавил на плечи, буквально повалив на колени. Вцепился рукой в волосы, вдавливая лицо в твердость ширинки:

– Тебе ведь не нравится сосать, правда, Денис? В последний раз я это заметил. Так вот, если ты, с...чонок, сейчас не начнешь нормально, слышишь, нормально улыбаться, я тебе устрою недельный фестиваль минета! Понял?!

Ян дернул меня за волосы назад, чтобы увидеть по глазам, достигли ли его слова цели. Спас меня, совсем неожиданно, Роман.

– Вот! Вот это лицо! – фотограф замахал руками, засуетился, совершенно сбив с толку Яна. Хватка на моих волосах ослабла. – То, что надо, разве вы сами не видите? Этот угрюмый взгляд, вызов сверкает в глазах, губка закушена так эротично – чем не юный хулиган? Эдакий бэд бой! Такого у нас еще не было.

Ян оттолкнул мою голову и вытер руку о штанину:

– Делай, что хочешь, хоть в платье его наряди, лишь бы клиенты схавали.

– Схавают, не сомневайтесь, – заблестел глазами Роман. – Так, пупсик... как там тебя, Денис! Быстро переодеваться.

Я насупился, но фотограф, хихикая, бросил мне потертые джинсы:

– Не дуйся! Думаю, этот наряд тебе куда больше понравится.

В итоге я позировал в штанах, пусть с дырками на коленях и под самой задницей, вполне себе закрытой футболке и напульсниках. Улыбаться больше не требовалось. Роман подсовывал мне то скейтборд, то пистолет – игрушечный, конечно, но сделанный, как настоящий. Из него я целился, представляя на мушке то Яна, то Сашу, то самого фотографа, который так и порхал вокруг, абсолютно счастливый. Под конец меня раздели до пояса, дали боксерские перчатки и подвели к мешку с песком, который велели обрабатывать. Этот самый мешок первым делом чуть не расквасил мне нос – я же в жизни никогда не боксировал. Тогда Ян снизошел до того, что поставил меня в стойку, показал, как правильно держать руки, и дело кое-как пошло.

Результатом Роман оказался в высшей степени доволен, особенно разорялся по поводу того, как художественно по мне тек пот. Я же чуть не подох у этой проклятой груши. Единственное, что давало силы продолжать – мысль о грозящем фестивале минета.