Татьяна Рубцова – Родственные души. Сборник рассказов современных писателей (страница 9)

– Стой. Раз ты выборный, останься, но нужны ещё двое. Это наше правительство, законодательный орган.

– Какой орган?

– Законодательный. Раз люди исчезли, мы сами должны собой управлять. На демократической основе.

– А ты кто тогда?

– Я ваш руководитель. Выбранный большинством голосов президент.

– Ни один волк не признает вожаком свинью! Я всё сказал! – Борз повернулся и бросился прочь широкими скачками.

– Что?! – вслед завизжал боров. – За оскорбление Власти…

Но волк бежал уже далеко, он перескакивал через завалы, выбоины и ямы и нёсся, мучимый беспокойством о пропавшем щенке. Малыш не являлся его сыном или внуком, он был только дальним родственником, таким же дальним, как и большинство членов стаи. Но волки совсем не похожи на остальных животных Острова. Они чувствовали родство физически. Это было у них в крови. Именно поэтому они и становились самыми отзывчивыми даже к чужим. Ни один волк не пройдёт мимо попавшей в яму косули или медвежонка. Но их всё равно считали наглыми и высокомерными. Уж такими они были, такими рождались и готовы были умереть.

Поэтому Борз так спешил. И уже подбегая к кромке леса, он услышал призыв щегла.

– Туда, туда, – кричали ему птичка, летая над головой. – Ваш птенец нашёлся. Ихван просил привести тебя.

Борз, не сбавляя скорости повернул за щеглом.

На острове была единственная гора, не очень большая. У подножья жили косули. И на гранитном выступе скалы образовалась неглубокая трещина. Туда и провалился пятимесячный волчонок. Но хуже всего, что там был маленький детёныш косули.

– Это Эльза, она поломала ногу, – кричал своим родичам малыш. – Достаньте сначала её. Ей очень больно.

Маленькая косуля только закивала головой. В глазах у неё стояли слёзы.

Волки склонились над трещиной. Своего щенка бы они вытащили легко, один взрослый матёрый волк в состоянии был спуститься и взяв его за шкирку, вытащить, карабкаясь по небольшим уступам. Силы бы у него хватило. Но с косулей, которой тоже было около пяти месяцев, по почти отвесной скале ни один волк подняться бы не смог.

Волки задумались.

– Не волнуйся, Эльза, – говорил волчонок косуле. – Мои родичи нас вытащат. Вот увидишь. Они все – самые сильные и смелые на Острове.

Косуля кивала головой. Ей было очень больно, но она верила волчонку.

– Я заблудился в ветер, – кричал волчонок своим родичам. – Потом услышал, как зовёт Эльза. Я же не мог её оставить, правильно?

– Ты молодец, – отозвался его отец, чтобы подбодрить малыша.

И волки, увлечённые и разгорячённые, даже не услышали и не почувствовали, что за ними наблюдал хорёк. Это был совсем молодой зверёк серого цвета с рыжей спинкой. Этот малыш, родственник куницы, был непоседа и совал нос везде и всюду, даже в то, что его совсем не касалось.

Он всё увидел, запомнил и помчался, неся горячую новость на кончике своего хвоста.

Возле пня всё ещё проходило собрание, там кричали, махали лапами и топали копытами. Всегда спокойные и рассудительные звери сейчас словно взбесились. Они ревели и орали, словно у них пришло время гона.

Хорёк из осторожности не рискнул подходить близко к крупным зверям, он обошёл всех и подговорил белку подозвать свина. Но тот либо зазнался, либо побоялся слезать с пенька, и послал к хорьку Мэра.

Мэр подробно расспросил маленького зверька и бегом вернулся к пеньку, расталкивая зверей. Даже матерые зубры отскакивали от него, как молодые телята.

– Детёныш косули найден. Но его окружили волки, его жизнь под угрозой! – закричал он, становясь на задние лапы.

– Где, где? Нужно сейчас же спешить туда!

– Хорёк поведёт нас.

– Где хорёк? – боров побоялся, что инициатива уйдёт от него, потому что хорошо знал, что вожаком толпа считает только того, кто бежит впереди неё.

Даже если мнение вожака другое, он всё равно должен бежать в том же направлении, что и вся толпа, только немного быстрее. А иначе кто-то, например, – Мэр, обгонит его, затопчет и сам возглавит толпу.

– Сейчас же, немедленно, – суетился и хрюкал боров, спеша изо всех сил на коротеньких ножках. Голос его и без того невнятный из-за хрипов и похрюкиваний, из-за быстрого движения стал совсем нечленораздельный. – Нужно организовать спасение… спасателей… отряд спасателей.

– Спасение! Ах, как мудро! Спасателей! Величие души! – кричали птицы, летая над головами. – Ах, ах! Наш герой! Святые годы!

Но понять борова было невозможно, его мучала отдышка, нос был забит и слова сливались с хрипом и хрюканьем.

Собаки сами сориентировались, Мэр организовал отряд спасателей из них и молодых медведей, и все они бросились к горе.

Рыжий молодой волк готовился к последнему прыжку, держа косулю перекинутой через спину. Он зубами крепко сжимал её ногу. И Эльза зажмурила глаза от страха.

Насколько волков со дна пропасти построили живую пирамиду, и рыжий волк лез по ней, как по лестнице. Ему осталось только сделать рывок – и маленькая косуля была бы спасена.

Но тут на волка, чья голова лишь выглядывала из горной трещины, налетел медведь. Он сверху упал на волков, придавил тушей, и вся масса свалилась вниз, на камни, давя друг друга своими телами. Собаки сверху бросились на волков, медведи сцепились с двумя старыми волками, оставшимися наверху и готовившимися принять косулю.

Звери дрались яростно, то и дело из глубины трещины раздавался собачий визг и медвежий вопль. Внизу было тесно, там просто шло взаимное уничтожение. Но собак было мало, медведи не спешили на помощь. Они берегли свои шкурки. И вот первый пёс выскочил из трещины. За ним последовал второй. Окровавленные, с шерстью, стоящей дыбом и поджатыми хвостами, отступали они с горы. Медведи скатились вниз к подножью раньше их.

К пню, возле которого собрались все звери, собаки и медведи вернулись в молчании и понурые. Их окружили и забросали вопросами. Боров уже и не пытался залезть на пень. Он сидел рядом, прислонившись к обрубку дерева спиной. Рядом в той же позе сидел Мэр. Другие звери окружили их. Хорёк был уже тут. Он сидел на самом пне, в безопасности, и что-то шептал на ухо то борову, то медведю.

Звали хорька Крысёныш, а почему, – никто и не помнил. Просто, когда-то в его детстве, кто-то так назвал самого маленького и хилого детёныша от очень красивой пары хорьков. Но братья и сестры по клану иногда называли его Гадёныш, – за мелкие пакости, которые тот им подстраивал.

– Ужасно, ужасно! – кричали птицы, слушая с ветвей рассказ побитых собак. – Волки всегда были опасны. Они однажды растоптали птенца, упавшего из гнезда!

– Да! Однажды волк оторвал хвост моему дедушке, – присоединилась к хору белка.

Мэр засмеялся.

– Не знаю, что волков удерживало, чтобы вообще твоего дедушку сожрать! – крикнул он, подняв морду вверх.

– Ужасно, ужасно! Они – звери! Они – жестоки!

– Они – убийцы! – наконец выговорил сам боров. – И помните: нам нужна Долина волков без волков!

– О, как это мудро! Бо Крутой и Мудрый…

И тут сверху закричали:

– Волки! Волки идут!

И на поляне появились волки. Двое из них несли через спину тела маленькой косули и небольшой чёрной остроухой собаки. Остальные окружали их плотным кольцом, готовые к нападению и защите.

Звери расступились, пропуская волков. Над поляной повисло молчание.

Волки сбросили свои ноши недалеко от сидевшего борова. И тот весь сжался от страха.

– У нас тоже погибли братья. Весь грех – на вас, – хрипло сказал старый Ихван. – Больше у нас с вами нет ничего общего. Живите дальше, как сможете.

Он повернулся и пошёл назад в свою долину. Волки, оскалившись, отступали медленно.

– Мы, отныне, живём в долине, вы живёте в лесу, – хрипло проговорил Догар, скалясь.

Всё, что случилось только что, – пробудило в нём ярость. Дикую и неукротимую ярость всего его рода.

– И мы порвём любого, кто придёт к нам, – закончил чёрный Аргно, испытывающий те же чувства, что его друг и брат.

И волки быстро развернулись и скачками помчались за старым Ихваном, бегущим обычной волчьей рысью к родным камням и норам.

– И пусть катятся, – приговорил Мэр, провожая взглядом пушистые спины. – Окружить их забором и наплевать.

– Ты что? – боров снова захрюкал от возмущения, едва выдавливая из себя нечленораздельные звуки. – Совсем без башки тупой? Там же турнепс! Это основная наша пища! Собирай армию! Лакки, – ты будешь генералом.

Пёс только приподнял верхнюю губу и оскалился презрительно. У него была постоянная неутихающая ненависть ко всему живому.

И тут из Долины волков донёсся дружный дикий вой: протяжный и рвущий душу вопль множества волчьих глоток.

Животные сжались на своих местах, втягивая головы.

– Это просто они так хоронят, – ухмыльнулся Мэр.

И тут только звери на поляне вспомнили про два бездвижных тела, застывшие перед ними на небольшой, притоптанной траве.