Татьяна Рубцова – Родственные души. Сборник рассказов современных писателей (страница 15)
В результате поняли две вещи. Что соседка Наталья сама этой коровы боится до судорог, ибо об её дурном нраве были наслышаны все – в деревне все обо всём наслышаны. Мало того, выяснили, что она доит корову не так. В книжке по уходу за коровой на картинке было нарисовано, как доить правильно и как неправильно. Соседка доила щипком, пальцами, а не всем кулаком, как рекомендовала наука. Но корова стерпела, никого не лягнула, все остались целы и здоровы, можно сказать, счастливы.
До вечера, когда нам пришло время доить корову самим. Самой… Мне!.. Доить корову!.. Меня трясло от одного упоминания о ней! Нет, я готовилась морально изо всех сил. Не помогало! Я боялась её искренне, всеобъемлюще и плохо соображала, что вокруг происходит, находясь в тумане ужаса предстоящего.
На семейном совете было решено идти на первую самостоятельную дойку всем кагалом. Я буду доить, а они – держать корову за все места, за которые только можно, чтобы она не лягалась. Хорошо… Вваливаемся гурьбой в хлев.
Муж привязывает корову за рога к здоровенному гвоздю в стене. Старший сын повис на коровьей шее для страховки головы, чтобы не оторвалась от гвоздя, младший страхует коровий хвост. Муж набросил на лягучую ногу верёвочную петлю, оттянул ногу кверху, чтобы корова не могла ею даже пошевелить.
Я трясущимися руками вымыла коровье вымя, кое-как вытерла и… Знаменательный момент! По-моему, я всё-таки успела выцедить из неё пару капель молока, честное слово, не могу точно вспомнить. Может быть да, может быть нет, неважно.
Просто до коровы в этот миг дошло, что её, наверное, сейчас будут живьём есть или ещё что ужасное случится. Чего там коровам в кошмарных снах снится? Она завопила, начала дёргаться, одновременно пытаясь вырвать ногу из верёвочной петли, а голову – оторвать от привязи.
Когда полтонны живого веса в испуге стремятся вырваться на волю – это страшно. Я немедленно выпорхнула из-под коровы, вроде с ведром, а может, и нет, тоже не помню. Следом за мной разлетелись в разные стороны дети. Муж держался до конца, упорно мотаясь на верёвке вслед за дёргающейся ногой.
Ветхий хлев ходил ходуном, стены и пол шатались и тряслись, как при землетрясении. Коррида закончилась полной победой коровы, – она осталась в хлеву не доенной, а мы, трясясь, как в лихорадке, молча сидели за столом на кухне, с тоской глядя друг на друга.
На следующее утро я чувствовала себя приговорённой к смертной казни. Я понимала, что мне некуда деться. Проклятую скотину нельзя оставлять не доенной, а детей надо кормить. Но я не могла себя заставить отправиться на эшафот. Ноги не шли.
Муж толкал меня в спину до самого хлева. В дверях я остановилась, посмотрела на корову. Она обратила на меня тоскливый мутный взор, и я всё поняла. Я не буду её доить! Не буду! И не стала. Расстроенные дети бессмысленно бродили по дому, муж пытался меня уговаривать.
К вечеру я вроде согласилась попробовать ещё раз. Ну, надо её доить, надо, куда денешься! И дети, ты подумай о детях! Но корова в тот день снова осталась с молоком. Она негромко мычала вечером, сокрушаясь о своей горькой доле. Муж укоризненно, а дети со страхом и сочувствием бросали на меня вопросительные взгляды и тяжело вздыхали.
На следующий день я обнаружила, что похудела с перепугу на три килограмма. То есть штаны стали настолько явственно болтаться вокруг талии, что я отправилась на весы. Да, три килограмма за два дня, полных страха, недоумения и искреннего раскаяния.
Корова ходила не доенной несколько дней. Вымя раздулось, и было видно, что каждый шаг достаётся ей с мучительным трудом. Мы страдали, нам было её жалко до слёз, но боялись мы её намного больше, чем жалели. Первым не выдержал муж. У него вообще отношения со всякой скотиной были намного душевнее, чем у меня.
Он бегал по народу, исступлённо консультируясь. Народ, потешаясь, тем не менее, советы давал. Какой-то идиот гордо рассказал, что однажды ему доводилось доить в своей жизни такую бешеную корову, ну ей-богу, одновременно четырьмя ногами лягалась. Иначе зачем ему требовалось привязывать свою корову (если та существовала не только в его воображении) за каждую ногу к четырём столбам, вкопанным в землю?
Но нам было не до критического восприятия действительности. Наша корова уже почти неделю мучилась, мы мучились не меньше, может быть, даже и больше, вроде у человека сознание лучше приспособлено к страданиям, чем у коров. Трудно судить, вопрос тёмный…
Муж припёр из леса пару столбов, вкопал рядом с домом, подвёл к ним корову, привязал её задние ноги, сел и выдоил несчастное животное. Сейчас я склонна думать, что столбы оказались совершенно лишними. Корова настолько измучилась, что ей было уже всё равно, кто её доит и каким способом, лишь бы подоил.
И вот ведро с молоком торжественно внесено в дом. Все прыгали и плясали от радости за себя, за корову, за благополучное разрешение тягостной ситуации. Корова быстро привыкла к мужу в качестве доярки, она его полюбила искренней любовью и тихонько мычала по вечерам, когда в своём хлеву слышала его шаги в скрипучих сенях.
Она прожила у нас два года. Потом, перед возвращением в город, её того… Да. Муж плакал, когда её пристрелили, утешаясь тем, что она даже не успела понять, что перешла в мир иной. Мясо мы продали, и нас потом попрекали, что оно оказалось жёстким, да что возьмёшь с двенадцатилетней трудяги?
Даже нам она успела родить двух телят, вскормила наших детей, которые два года хлебали молоко литрами, лопали творог, сметану, хлеб с маслом, сыр… Чёрт его знает, почему я вспомнила её именно сейчас? Я чувствую себя обязанной этой скотине и, если хотите, можете считать этот рассказ памятником нашей корове. Кроме меня больше некому увековечить её светлую память. Мне остаётся только надеяться, что все коровы попадают в рай.
Котик по кличке Котик
Элеонора Гранде
Говорят, что души животных сами ищут своих хозяев. Я не верила, пока со мной не произошла эта история. Люди, которым довелось услышать о событиях, называют их мистическими.
*
«Никогда! Никогда больше не заведу домашних животных», – твердила мысленно, осматривая новенькую квартиру. Семь лет ждала. Взяла ипотеку, но попала в долгострой. И вот, наконец-то, в руках звенят ключи, витает в комнатах запах свежей краски. Как же хорошо я помню этот момент и своё восторженное состояние. И также быстро всплывают в памяти беседы с младшим сыном, тогда ещё трёхлеткой:
– Мама, давай заведём питомца.
– Какого питомца? – брови у меня враз стали домиком и поползли вверх.
– Щеночка, например, – промурлыкал малыш и попытался заглянуть мне в глаза.
– За щеночком надо ухаживать: кормить вовремя, вставать рано утром, водить на прогулку, лапы мыть.
– Тогда котёночка, ма-аленького такого, пушистого. Их не обязательно на улицу водить. Им можно лоточек поставить.
– За котиком тоже уход необходим. Лоток нужно чистить, потом мусор выносить. Вычёсывать, приучать о когтеточку царапать ноготочки. Иначе все стены будут ободраны, – ответила как можно мягче, но сделала вид, что очень занята мытьём посуды.
– А братик завёл себе спаниеля, – ребёнок дёрнул меня за рукав и скуксился.
– Брат взрослый уже, самостоятельный. Охотник. И завёл себе подружейную собаку, – повернулась и утонула в чистой синеве распахнутых детских глаз. – Вот станешь самостоятельным, чтобы мог и за собой смотреть и за питомцем, тогда и поговорим.
– А когда я стану сам-а-стоятельным?
– Это от тебя зависит. Учись сам одеваться, вещи на полочку аккуратно складывать, игрушки убирать, за столом прилично себя вести. Может быть, годам к пяти…
Оказалось, что желание иметь домашнее животное стало сильнейшей мотивацией для ребёнка, стремлением освоить повседневные дела. Два года пролетели, я и глазом моргнуть не успела. И в день своего первого юбилея сын выдал:
– Мама, мне сегодня исполнилось пять, – он развернул ладошку, растопырив пальчики. – Я ведь стал самоАстоятельным?
– Конечно, ты очень многому научился, помощником растёшь, – ответила я, ещё не подозревая о подвохе.
– Значит, мы сможем завести питомца? – хитрая улыбка растянулась чуть не до ушей. – Ты обещала!
– А кого бы ты хотел? Определился? – я присела на корточки и взяла в свои руки маленькие тёплые ладошки.
– Да. Я хочу рыжего котёнка. Мальчика. Он будет моим другом. И спать будет рядом. Я назову его Том.
Меня потрясла уверенность в голосе сына. Ошарашило то, что он даже кличку дал будущему питомцу и так подробно описал его.
Признаюсь, очень переживала, что у меня начнётся аллергия на шерсть. И беспокоилась за новенькую мебель, шторы, обои. Ведь коты так любят драть их. Но, обещания нужно выполнять. И мы принялись за дело.
Прошерстили сайты питомников. Побывали на двух кошачьих выставках. Пересмотрели новорождённых котят у всех друзей и знакомых. «Саша, да ты сам, как котик. Зачем маме ещё один?» – как-то пошутила бабушка. И все родные с её лёгкой руки стали называть ребёнка, – Котик. Саша только улыбался, прозвище пришлось ему по душе.
А поиски продолжались. Месяц пробегал за месяцем, но все увиденные котята были «не те». Сын восторгался, гладил, прижимал к груди. Но… каждый раз мы уходили со словами: «Это не он».