Татьяна Рубцова – Добрые и сильные (страница 6)

– Плохо, – тихо проговорил Сидоренко, отводя глаза. – Ира вот умерла.

– Что же поделать, Сережа…

– Ничего, – согласно прошептал тот. – Только умереть самому.

– Не надо, Сережа. Это ей не поможет.

Раненый глубоко, со всхлипом, вздохнул и отвернулся.

– Я хочу тебя спросить. Тот пистолет, что был у тебя. Где ты его взял?

Сидоренко промолчал, только чуть качнул головой.

– Откуда он у тебя?

– Нашел, – сдерживаясь, прошептал хрипло и сдавленно Сидоренко.

– Я его оформлю, как взятый в лесничестве при обыске. Ты его даже не видел. Понял?

– Зачем?

– Незаконное хранение, понимаешь. Зачем тебе лишние проблемы.

Сидоренко снова глубоко вздохнул, голова его заметалась по подушке, лицо исказилось.

– Ребенок… Мы так ждали его… что они с нами сделали… За что! – он было рванулся, но Медведев схватил его за плечи и с силой прижал к кровати. – Я же нес им эту проклятую сумку, я же нес ее! Пусти! Я не могу так, не могу! Как ты этого не понимаешь!

– Сережа!

– Пусти. Я должен умереть. Я хочу умереть! Пусти!

– Сережа! Успокойся. У тебя есть родные?

– Зачем? Нет у меня никого. Теперь совсем никого.

– А отец, мать?

– Ах, это… Нет. Я жил у тетки, в Коврове. А Ира – у бабушки. Мы ее сюда, в Москву привезли, старая совсем. Зачем ты пришел?

– Я – следователь, Сережа.

– Ну так следи, а ко мне в душу не лезь. Все равно душу в суд не отдашь.

– Тебя никто ни в чем не обвиняет.

– Мне уже все равно. Без Иры мне не жить.

– Сколько ей было?

– Что?

– На вид она совсем девочка.

– 18. А ты откуда ее знаешь? – Сидоренко посмотрел в серые внимательные глаза чуть склонившегося к нему Медведева.

– Видел, – проговорил тот, отворачиваясь.

– Говори.

– Там, в лесничестве.

– Ну!

– Она пришла в себя.

Сергей застонал и закрыл глаза.

– Господи, – пробормотал он, словно во сне, – зачем они это сделали, зачем. Мы были такие счастливые.

Зажмурившись сильнее, Сергей вдруг рывком приподнялся, перевернулся и, уткнувшись в подушку, судорожно зарыдал. Медведев молчал, только крепко сжимал его плечи, стараясь, чтобы он не бился.

– Опять?

В палату возвращались больные. Вошел Егоров.

– Ну все, можешь идти, капитан, теперь продержусь до утра. Бузил, что ли?

Медведев встал с места и пошел к двери, увлекая за собой товарища.

– Вот что, Егоров, иди, попроси у медиков, пусть найдут тебе местечко, поспи часа два, я побуду пока с ним. Ночью чтобы глаз не сомкнул.

– Ты тоже так думаешь? А что, повесится или в окно сиганет – это в два счета. А то и вены порежет.

– Иди, отдохни. Только смотри, не прозевай.

– Понятно. Ценный свидетель. Или подозреваемый?

– Нет, Саша, дело не в том, что он свидетель, а в том, что он – человек. И ему пришлось очень несладко.

– Все понятно, Володя.

Когда Медведев вернулся в палату, Сидоренко уже затих, лежал по-прежнему ничком и редкая дрожь проходила по его большому телу.

Медведев сел снова на стул, положил руку на его плечо в ветхой больничной рубашке и сказал медленно и печально:

– Я знаю, Сережа, боль не пройдет никогда, просто со временем ты поймешь, что жить можно даже с открытой раной.

Глава 4

Время было не позднее по московским меркам: без четверти 10, когда Медведев вставил ключ в щель замка своей квартиры. Жил он вместе с братом, который был старше его на 8 лет, его женой и 17 летним сыном в доме на Тверской. Когда-то это была коммунальная квартира, но родители братьев работали на ответственных должностях и постепенно прибрали к рукам лишние метры. Потом отец умер, мать вышла замуж во второй раз и уехала с мужем в Канаду, и уже старший сын, став основателем и хозяином детективного агентства «Ангел», выкупил у соседей оставшуюся комнату. Дом постепенно становился элитным, в подъезде появились зеркальные стекла, цветы, домофон и охранник. Лестница была чистой, кафель блестел, и гости жильцов уже не могли свободно топать по его гладкой поверхности.

Виктор Медведев, крупный мужчина с короткой стрижкой русых, как у брата волос и такими же, как у него, серыми глазами, убавил звук на пульте телевизора и повернулся в кресле.

– Привет, Вить, – Бросил ему Медведев-младший, выходя из ванной с влажными волосами.

– Здорово. Что так поздно?

– Работа. Где семья?

– Макс за уроками. У него госэкзамены на носу. Валя на кухне. Ты голодный?

– Не очень.

Володя сел в соседнее кресло. Они были когда-то похожи, как близнецы, но теперь лицо младшего брата изуродовали шрамы, а у старшего оно оставалось гладким и по мужски красивым.

– Пива хочешь? – спросил Виктор, берясь снова за пульт.

– Можно немного.

– Тогда и мне принеси. На работе все нормально?

Володя уже встал, обернулся и ответив:

– Пойдет, – прошел к холодильнику, стоявшему в просторном коридоре.

– Мне «Балтику», – крикнул ему вдогонку старший брат.

Володя открыв бесшумную дверцу, заглянул в освещенное нутро, достал банку «Балтики», а себе – дешёвого бутылочного пива и, захватив себе стакан, вернулся в комнату.