Татьяна Рубцова – Deadское такси (страница 2)

Девочка молчала, не желая давать никаких объяснений. Видимо, такой разговор бывал и раньше, и она уже поняла, что отца ей не переубедить. Легче просто промолчать, не вступая в дебаты.

– Дима, давай ты не будешь сейчас заниматься воспитанием, и мы все нормально поедим, да, дети? Согласны со мной? – Катя не любила подобных разговоров за столом и решила переменить тему.

Дима отложил вилку, задумчиво глядя в свою тарелку. В голосе Кати чувствовалась строгая решимость, и он понимал, что его разговор с дочерью на сегодня окончен.

– Лучше обсудим меры предосторожности, когда вы остаётесь без родителей, особенно на улице, – произнесла Катя, и в глазах детей моментально промелькнуло тревожное напряжение, как следствие понимания, что мать обращается к ним не ради развлечения.

– Сегодня сообщили, что у нас тут снова убит ребёнок, – добавила она.

Дочка сразу оживилась, машинально запустила пальцы в свои распущенные длинные волосы, чтобы откинуть их назад привычным жестом, а в её взгляде вспыхнула искра интереса.

– Уже четвёртое убийство… – продолжила она с легким трепетом, – С момента первого даже месяца не прошло. Быстро он орудует!

Мать встретила её слова настороженно, посмотрев на дочь так, словно видела её впервые.

– Кто “ОН”? – спросила она с расстановкой, пристально вглядываясь в лицо девочки.

– Маньяк этот, – будничным тоном ответила Аня, словно речь шла о школьном приятеле. – У нас в классе его называют “клоун”, как в той книге Стивена Кинга, “Оно” называется.

Отец судорожно поджал губы и нервно поёрзал на стуле, вспоминая недавно просмотренный фильм. Его дочь зачитывалась этими кошмарными историями, которые он лично находил абсолютно бесполезными и вредящими неокрепшей детской психике. Однако, поддавшись на уговоры Ани, всё же посмотрел вместе с ней этот леденящий душу “ужастик”, который потом долго преследовал его в ночных кошмарах. “Да-да, всё-таки мы с ней разные”, – был вынужден он тогда признать, видя, как его дочь замирает от восторга, глядя на большой экран, в то время как ему очень хотелось закрыть глаза или ещё лучше залезть под стол и просидеть там до самого конца.

– Вот почему мы с папой очень просим вас быть максимально осторожными и всегда помнить, чему мы вас учили. Никаких разговоров с незнакомцами, всегда находиться на людях, в одиночку нигде не перемещаться. Ясно вам? Если кого-то подозрительного увидите, бегом оттуда со всех ног!

Катя говорила с таким напряжением в голосе, будто зачитывала строгий ультиматум своим чадам, каждая её фраза звучала не просто рекомендацией, а запретом, непреложным “табу”.

Костя хитро прищурился, дожевал третью котлету и потянулся за четвёртой, всем своим видом показывая абсолютную сосредоточенность на еде. Он не в силах был отвлечься от любимого занятия даже под страхом нависшей угрозы.

– Может, тебе уже хватит? У тебя ведь тоже проблемы с физкультурой, – Дима, наклонившись, рукой остановил намерение сына. Его голос был полон заботы, но в нём проскользнула и нотка раздражения.

Костя обидчиво закусил пухлую губку, его круглый подбородок предательски дрогнул, но он всё-таки убрал руку.

– Костик, гляди, с таким пузом не успеешь от маньяка убежать, – весело подколола его сестра, слегка подталкивая в тугой бочок локтем.

Мальчик ещё больше разобиделся, в его глазах блеснули влажные слезинки, и в поисках поддержки он посмотрел на мать.

– Ну что вы на него накинулись? – моментально среагировала Катя. – Пусть кушает, ребёнок растёт, ему белок нужен! Просто у него моя конституция, он никогда не будет худеньким. Кушай, Костик, не слушай их, – и она саморучно положила сыну ещё одну котлету, а рядом – новую порцию картофельного пюре.

– Вот что ты делаешь, Катюха? – вырвалось у Димы с такой несчастной интонацией, будто он только что узнал о проигрыше его любимой команды. – Он же снова на физкультуре облажается!

Но Катя не собиралась сдаваться.

– Зато по другим предметам сыночек наш отличник! – торжественно объявила она оправдательный приговор. – А физкультура твоя никуда не убежит, – добавила она, укоризненно глядя на мужа, как на источник всей этой нездоровой заварушки.

Он лишь бессильно махнул рукой: “делайте, что хотите”, и углубился в свои мысли, поглощая уже слегка подостывший ужин.

И Костя, тут же забыв о неприятностях, снова стал весело поглощать котлету, словно и не было этой маленькой бури, разразившейся вокруг него. Ему это было не важно, его маленький мир вращался вокруг собственных мыслей и чувств, которые в данный момент были полностью захвачены безмятежным поглощением еды.

* * *

Семья Кулагиных, впервые оказавшаяся в Прибалтике, не могла избавиться от легкого чувства разочарования. Калининград – тот город, который должен был удивить и восхитить, оказался всего лишь тенью их ожиданий. Вместо шарма, который обещали фотографии в путеводителях, они встретили обычную городскую суету, которая размывалась на фоне знойного неба и яркого солнца, назойливо светившего на них с полуденного июльского неба.

Утомительные прогулки по переполненным улицам в поисках подходящей фотозоны вскоре им надоели. Быстро пофоткавшись с искусственно натянутыми улыбками, они, следуя своей же распланированной инструкции, оказались в прохладных стенах Кафедрального собора, где намеревались послушать концерт органной музыки. Но не прошло и десяти минут, как маленькая Яна начала громко протестовать на просьбы матери сидеть тихо и слушать, и принялась бесконтрольно перемещаться по залу, мешая остальным туристам насладиться благородными звуками. Пришлось всему семейству покинуть эту обитель искусства, так и не познав радости от прекрасного исполнения заслуженным маэстро вековой классики.

Обед в маленьком кафе не принёс желаемого удовольствия. Меню оказалось скудным (по московским меркам) и неоправданно дорогим. После чего они попытались реанимировать испорченное настроение, отправившись на экскурсию по реке на небольшой яхте, пришвартованной тут же неподалёку. Преголя текла медленно и лениво, как мысли Кулагиных, слушающих вполуха рассказ женщины-экскурсовода.

Старшая дочь, молодая девушка с крупными чертами лица и такой же фигурой, игнорируя мир вокруг, уткнулась в свой айфон, словно создала тем самым стену между собой и окружающей действительностью, и явно давая понять родителям, что эта “познавательная экскурсия” ей абсолютно до лампочки. Яна же и тут не могла усидеть на месте, то и дело капризничала и ныла, сама не зная, чего ей хочется.

Проведя таким образом полдня в Калининграде, они решили, что здесь им больше делать нечего и пора вернуться в Зеленоградск, где их ждали уютные апартаменты, которые они сняли на неделю своего пребывания на Балтике. Отец семейства, грузный, высокий мужчина лет сорока пяти, уже почти полностью полысевший и потерявший физическую форму, вопросительно посмотрел на жену, которая являлась его полной противоположностью – невысокая, ухоженная, весьма симпатичная женщина с длинными прямыми волосами цвета молочного шоколада, умело сделанным макияжем и дерзким маникюром.

– Витя, ну что ты смотришь? Заказывай такси, не забудь указать “детское”! – повелительным тоном, привыкшим командовать, она обратилась к своему мужу-увальню. Он стоял на углу дороги, разглядывая проносящиеся мимо автомобили, когда Инга произнесла эти слова. Свою жену он обожал и считал себя недостойным её, поэтому почти всегда слушался беспрекословно. Обожал и дочек, особенно младшую, которая была вылитая мать.

Вытащив свой старенький смартфон, он принялся оформлять заявку, а когда такси было заказано, уткнулся в экран, отслеживая его продвижение. Ждать им пришлось целых пятнадцать минут, потому что детских такси в городе было не так уж и много. Это было ещё одним минусом в копилку недостатков “европейского” города, о чём, не скрывая своего возмущения, Инга тут же поведала своему непрерывно потеющему на жарком солнце супругу. Время на жаре тянулось нестерпимо долго, омрачая и без того испорченные от прогулки по городу впечатления.

Наконец, с лёгким скрипом, подъехал серебристый "фольксваген". Водитель, крупный мужчина средних лет с рыжими волосами и веснушками на молочно-светлой коже открыл двери и начал помогать всем разместиться в салоне. Его широкое лицо излучало дружелюбие, но в глазах читалась усталость – как будто ему предстояло вновь вытерпеть очередную непростую поездку. Особое внимание он уделил семилетней девочке, коей надлежало ехать на детском сиденье позади него. Он удостоверился, что она удобно села, и старательно пристегнул её.

Поездка до Зеленоградска обещала быть недолгой и приятной. Как только все сели в машину, то сразу почувствовали облегчение – кондиционер работал, не давая жаре просочиться внутрь, оставляя лишь прохладу и комфорт. Салон был отделан розово-голубым велюром, который навевал воспоминания о детских днях, полных беззаботного счастья – и в то же время о чем-то кратковременном и неотвратимо уходящем.

Из колонок раздавалась весёлая детская песенка. Звонкий мальчишеский голос пел про “часики”, и в унисон ему вторил хор детишек, но чем дольше звучала песенка, тем больше Витя испытывал странное чувство тревоги.

Над лобовым стеклом в такт езде покачивалась забавная обезьянка с воздушными шариками, зажатыми в её передней лапке. Она весело смотрела из-под клетчатой кепки на пассажиров, её рот растянулся в широкой улыбке, словно она знала что-то такое, о чём никто из них и не догадывался, какой-то таинственный секрет.