Татьяна Рубцова – Deadское такси (страница 1)
Татьяна Рубцова
Deadское такси
Дмитрий, залипший в телевизоре, в чередующемся свете синего и белого от мерцающего экрана, выглядел как человек, переживающий личную катастрофу. Он не мог отвести взгляда от вечерних новостей, которые в очередной раз кошмарили телезрителей ужасными событиями.
– Нет, ну ты посмотри! – возмущённо выпалил он, и с негодованием всплеснул руками. – Снова нашли изуродованный труп ребёнка!
Его жена отвернулась от плиты, взволнованно вытирая мокрые руки о передник.
– Где на этот раз? – с горечью в голосе спросила она.
Как будто подстрекаемый её тревогой, мужчина наклонился ближе к экрану, словно ища зацепку, которая могла бы объяснить это бесчеловечное деяние.
– Да тихо. Слушай, – резко перебил он её и сделал звук погромче.
Женщина с экрана, в погонах, с уставшим от постоянных репортажей видом монотонно рассказывала о зверском убийстве пятилетнего мальчика, тело которого нашла его мать, вернувшаяся домой вчера после работы. Мальчик оставался в её отсутствие с няней, не первый год работающей у них. Придя домой, несчастная женщина няню не обнаружила, зато обнаружила бездыханное тельце своего сына, лежащее посреди детской комнаты, всё в крови, со следами многочисленных побоев неизвестным предметом. Было похоже, что его просто забили до смерти.
– Никаких свидетелей происшедшего найти пока не удалось, – механически вещал голос женщины в погонах из телеящика. – Следователи Следственного комитета возбудили уголовное дело по факту жестокого убийства. Следствие по трём предыдущим делам с подобными случаями продолжаются. Подробности вы можете узнать на нашем сайте.
Белокурая женщина в переднике грузно опустилась на стул и покачала головой, словно в попытке отогнать мрачные мысли.
– За месяц уже четвёртое убийство… – произнесла она, недоуменно глядя на своего мужа. – А эти олухи всё никак не могут поймать убийцу!
Дима, опираясь на стойку балкона, закурил, его лицо омрачилось под тяжестью новостей, которые словно щупальца чёрной каракатицы проникали вглубь его сознания, полностью захватывая его. Он глубоко вдохнул, втягивая в себя смесь табачного дыма и тревоги, что витала в воздухе.
– Катюха, это ж маньяк! – отозвался он, поднимая взгляд на небо, изрытое серыми облаками. – Их не так просто вычислить, особенно, если у него не всё в порядке с головой. А в данном случае, похоже, именно так и есть: дети не просто убиты, а с особой жестокостью, хотя и каждый раз по-разному. И ни одного свидетеля!
У неё как будто заныло в висках от напоминания, которое оживилось от беспощадных слов мужа. От страха и жуткого омерзения её желудок сжался, а к горлу подступил приступ тошноты. Неимоверным усилием она заставила себя снова подняться и вернуться к приготовлению ужина.
– Помнишь, первого, вроде, вилами пришпилили к дереву. – Дима продолжал вслух вспоминать печальные события, как будто сам был свидетелем этих ужасающих сцен. – Вторую девочку подвесили за ноги и перерезали горло. Третий… эммм… А, третью девчушку засунули головой в микроволновку. Чёрт, вот псих, – он покрутил пальцем у виска, злобно уставившись перед собой, словно на невидимого врага.
– Дверь плотнее закрой, Дима! Сколько раз говорить? Табаком несёт. – Резче, чем хотела, Катя прикрикнула на него, не желая позволить мрачным мыслям взять верх.
Однако, свеженакрученный фарш в миске, дымящаяся картошка на плите, звуки кухонной утвари быстро вернули её в мир собственных проблем. Уже через пару минут она и думать забыла о несчастных детях и о неуловимом маньяке, будь он проклят. Иногда сознание, чтобы уберечь нашу психику, умеет быстро переключаться и выходить из травмирующей зоны. Женщины, хранительницы домашнего очага, интуитивно стараются сохранить в своём доме благоприятную атмосферу, где нет места страху и тревогам. И ничто, никакие новости, какими бы ужасными они не были, не смеют портить её семье милый вечер.
Лето было в самом разгаре, природа будто решила надеть своё лучшее одеяние, декорированное яркими цветами и солнечными лучами. Июль в Калининграде выдался просто замечательным, на редкость тёплым и почти без дождей. Балтийское море прогрелось до комфортных двадцати трёх градусов, и стайки счастливых туристов радостно перемещались с пляжа на пляж, как будто в поисках чего-то более практичного, чем просто отдых: счастья или, может быть, покоя, которого не могли найти в повседневной обычной жизни. Они сами не понимали, что искали, но искали настойчиво, как будто боялись чего-то не успеть или упустить.
Спокойные камерные улочки Светлогорска привлекали тех, кто наедине с собой мечтал о простоте и умиротворении; многолюдные и шумные кварталы Зеленоградска – тех, кто не мог усидеть в тишине и стремился к бурлящему потоку жизни. Тихие непримечательные виды в Янтарном казались досадным недоразумением на контрасте с великолепным пляжем, который был тут главной достопримечательностью – огромный пляж с белоснежным песком, самым, пожалуй, красивый и облагороженный не только в Калининградской области, но и во всей стране.
Вскоре за большим столом собралась вся семья Лебедевых. Отец семейства, с усталым выражением лица, которое больше походило на маску, чем на истинные эмоции, неспешно привычным жестом засучил рукава. Прежде чем приступить к еде. Мама, окинув беспокойным взором накрытый стол, перевела взгляд на остальных членов семьи, как всегда заботливо контролируя каждого, как будто боясь, что именно сейчас кто-то из них исчезнет, растворится в этой тёплой атмосфере, будто случайный порыв ветра мог похитить их в любой момент. Старшая дочь Аня, тринадцати лет, уже доросшая до критического восприятия жизни, время от времени погружала свой взгляд в телефон, и её мысли, казалось, уносились в эти моменты далеко-далеко, туда, где был какой-то другой мир, более чёткий и понятный. Семилетний Костя – с широко распахнутыми глазами невинности, ещё почти не видевший тёмных уголков жизни, удобно примостил свою пухленькую попку на мягкую сидушку стула и первый приступил к содержимому своей тарелки.
В тишине есть они не умели, как и большинство современных людей, поэтому фоном всегда выступал телевизор, безжизненный глаз, который смотрел на них, абсолютно не требуя взамен никаких действий, просто вещая в пространство звуки музыки, бессмысленных слов и навязчивых реклам.
Но и семейным разговорам всегда находилось место за столом, хотя и не всегда уместным, как будто они пытались заполнить невидимую пустоту.
– А когда мы поедем на пляж? – вдруг спросил мальчик ртом, наполненным пюре с котлетой, отчего часть еды вывалилась обратно в тарелку.
– Завтра утром, когда будет не так жарко, – ответила мама, чуть прищурившись, как будто предчувствуя нечто неладное.
– Я хочу делать песчаные замки! – закричал Костя, улыбаясь своей картофельной улыбкой, в то время, когда мать заботливо вытирала его испачканное лицо бумажной салфеткой.
Аня еле заметно, подняла взгляд, словно решила открыть всем страшную тайну, и едва слышно произнесла:
– Песчаные замки… ты знаешь, Костик, в некоторых замках живут чудовища.
Слова её повисли в воздухе напряжённой дымкой, словно густой туман, обволакивающий их сознание. Дмитрий, ощутив это, решил разрядить тревожную атмосферу, выбрав самую привычную для себя тактику – погружение в конфликт. Он наклонился ближе к Ане, сидящей напротив, словно изучая её лицо, в котором были выражены с поразительной чёткостью черты его самого. В его голосе чувствовалось скрытое недовольство и напор:
– Расскажи-ка лучше мне, дочка, что ты снова выкинула на уроке физкультуры? На тебя жалуется ваш физрук, и мне ужасно стыдно и неприятно выслушивать подобное. Ты понимаешь, что в семье профессионального спортсмена не может вырасти ребёнок, который не любит спорт?
Аня, как облако, затянутое грозовыми тучами, слегка нахмурила брови, опустив взгляд в тарелку.
– Не всем интересно бегать на время и потеть на тренировках. Все люди разные, и выбор должен быть у всех, – произнесла она тихо, словно продолжала разговор с котлетой, а не с отцом.
Дмитрий, напрягая мышцы, в неосознанном усилии боролся с нарастающим раздражением, которое поднималось внутри.
– Что-что? Какой выбор? – его голос стал более резким, а тон слегка повысился. Откидываясь на спинку стула, он вскинул брови. Девочка опустила голову ещё ниже под тяжелым взглядом отца, словно в наивной попытке спрятаться в невидимой раковине.
– Вырастишь когда, тогда поговорим о твоём выборе. А пока давай-ка, хотя бы изобрази послушание. У тебя данные! Как ты этого не поймёшь? Тебе сам бог велел бегать и прыгать.
Каждое слово оставляло тяжёлый отпечаток на душе девочки-подростка, засасывая её в глубины их непростых отношений. Отец же продолжал, не в силах остановиться, глотая воздух, тоном, полным негодования и непонятного сожаления:
– И выбрось из головы всю эту чушь о многообразии выбора. Нет его. Человек вынужден подстраиваться под обстоятельства, чтобы выжить в этом долбанном мире.
В такие моменты, моменты “серьёзных” разговоров, милая детская горечь и отчаяние, смешанные с безусловной родительской любовью, создавали ураган, который начинал кружить вокруг них, оставляя после себя лишь руины надежд. Аня знала, что её мир не ограничивается этим. Но она не знала, как объяснить это отцу, у которого в голове были свои цели и страхи, завязанные в спирали его бесконечных ожиданий.