Татьяна Романская – Мой неуловимый миллиардер (страница 42)

— На самом деле она тебя не ненавидит, — говорит Коля, его голос такой мягкий и тихий, что я теряюсь.

— Почему ты так считаешь? — осторожно спрашиваю я.

— Она просто скучает по маме. Я не верю в то, что мама говорит о тебе, но Лена верит. Она думает, что если ты уедешь, мама сможет вернуться и снова жить с нами.

Я киваю.

Я понимаю… но ничего не могу сделать, чтобы это исправить. Я не могу заставить Лену образумиться. Сергей разговаривает с ней каждый день, но этого все равно недостаточно.

— И во что же ты веришь?

Он качает головой.

— Я не знаю. Я не хочу, чтобы мама и папа снова постоянно ссорились, а папа говорит, что не хочет снова жить с мамой. Я думаю, может быть, это не твоя вина. Я не знаю, Лер, но ты никогда не грубишь мне. Мама говорит, что ты добра ко мне только потому, что так надо, но я в это не верю. Ты не похожа на всех остальных наших нянь, ты другая…

Я киваю, не зная, что на это ответить. Он гораздо проницательнее, чем я думала. Наверное, дети понимают, что происходит, но я для них — человек, на которого можно свалить вину за разрыв родителей, чтобы боль стала слабее.

— Я ничего не знаю об отношениях твоих родителей, Коль. Я не могу сказать тебе, будут ли они когда-нибудь снова вместе или нет, потому что это не мое решение, — говорю я ему. Я искренне сомневаюсь, что Фома когда-нибудь даст Эмили второй шанс, но я не могу сказать об этом Коле. — Но я могу пообещать, что всегда буду любить тебя. Ты для меня особенный, и я люблю проводить с тобой время. Я скучаю по тебе, Коля.

Он кивает и берет меня за руки, будто собираясь за что-то извиниться.

— Я тоже скучаю по тебе, Лер… но у меня есть сестра. Я должен быть на ее стороне. Мама и папа всегда ссорятся, поэтому я должен быть на стороне Лены.

Я присаживаюсь рядом и кладу руки Коле на плечо.

— Я понимаю, дорогой. Но как хороший брат, ты должен направлять ее, когда она ошибается. Иногда в жизни мы сбиваемся с пути. И только благодаря людям, которые нас окружают и заботятся о нас, мы находим дорогу назад. Помни об этом, хорошо? Не только сейчас, но и в будущем. Вы с Леной должны всегда держаться вместе, но будьте внимательны и осторожны, — я заглядываю Коле в глаза, чтобы убедиться, что он меня понимает.

Он кивает, но смотрит в другую сторону, пока я достаю его учебники. Если бы я знала, что какая-то дурацкая домашка вернет мне возможность нормально говорить с Колей, мы бы стали заниматься вместе куда раньше.

Мы слаженно работаем вдвоем, пока не раздается звонок в дверь. Я удивленно поднимаю глаза, и в комнату заходит Арина, которую, видимо, впустила домработница.

— Привет, красотка, — говорит она, в ее взгляде заметно теплое сочувствие.

Меня накрывает облегчение. К сожалению, Арине получается рассказывать не все, потому что Сергей — ее брат. Я не хочу ставить ее в неловкое и неудобное положение. Если она начнет беспокоиться обо мне, то не сможет держать язык за зубами.

— Арина? Что ты тут делаешь?

Она понимающе улыбается мне и кладет свою сумку на стол.

— Я хотела немного пообщаться с племянницей. Где она? В своей комнате?

Я киваю, и Арина проходит мимо нас к лестнице. Фома попросил ее поговорить с Леной? Я беспокоюсь, что это может плохо кончиться.

— Ну все, — говорю я Коле. — Можешь пойти поиграть в планшет, но завтра позанимаемся еще. Предстоит еще много работы, но ты молодец.

Он кивает и убегает, на его лице появляется улыбка. Внутри все сжимается. Когда я в последний раз видела, чтобы он так улыбался?

Поднимаясь по лестнице, я волнуюсь насчет того, что скажет Арина. Она моя лучшая подруга, непредсказуемая и дерзкая. С Леной сейчас нужно обращаться осторожно.

Я останавливаюсь прямо перед дверью в спальню Лены и прислоняюсь к стене рядом с ней, готовая вмешаться, если понадобится.

— Я слышала, что ты теперь ненавидишь Леру. Это правда? — спрашивает Арина, и я замираю. Что она делает? — Надо просто избавиться от нее, правильно? Если твой папа не может ее уволить, давай я попрошу мою маму. Она ведь ее нанимала.

— Я думала, она твоя лучшая подруга, — говорит Лена обвиняющим тоном.

— Да, раньше была, но теперь она всегда здесь, и у нее больше никогда нет времени на меня. Я хочу, чтобы она перестала проводить с тобой так много времени, чтобы она снова стала моей. Она постоянно водит тебя в разные места, гуляет с тобой, вы ходите в кино и по магазинам. Вы даже ходили на маникюр без меня. Если она перестанет здесь работать, то перестанет проводить с тобой так много времени, и я смогу вернуть ее себе.

Серьезно, что она делает? Мои нервы взвинчены до предела, и мне не терпится войти в комнату Лены и вытащить оттуда Арину.

— Не сможешь ты ее вернуть, — огрызается Лена.

— О, но почему? Она ведь тебе больше не нравится, так ведь? Мы можем просто найти тебе новую няню, когда твоя мама уедет на следующей неделе. Тебе не нужна Лера. Ты даже не разговариваешь с ней. Ей здесь грустно, а мне не нравится видеть, как грустит моя лучшая подруга. Я не хочу больше видеть, как Лера плачет. Если она тебе не нужна, пусть идет работать в семью, которая ее полюбит. Ты же не будешь по ней скучать, правда? Я уверена, что найдется девочка, которая с удовольствием проведет время с Лерой, которая будет ценить ее и никогда не оставит без внимания.

— Лера плакала? — спрашивает Лена, ее голос мягкий и обеспокоенный.

— Она плачет из-за тебя каждый день. Каждый раз, когда ты игнорируешь ее, ее сердце разбивается. Каждый раз, когда ты обвиняешь ее в чем-то, она плачет. Я сыта этим по горло, Лен. Если она тебе не нужна, я забираю ее. Ты не хуже меня знаешь, что Лера не виновата в том, что твои родители больше не вместе, и я устала от того, что ты причиняешь ей боль.

Моя кровь закипает от стали в ее голосе. Лена и так через многое прошла, и меньше всего мне нужно, чтобы ее так отчитывали, но вмешиваться тоже не хочется.

Я стискиваю зубы, когда слышу, как Лена всхлипывает, сдерживая слезы.

Когда через несколько минут Арина выходит, она смотрит на меня виноватым взглядом.

— Кто-то должен был это сделать, Лер. Ты не сможешь, и Сергей не сможет. Кто-то должен был заставить их остановиться и подумать о том, что они делают и что происходит.

Она уходит, оставляя меня стоять на месте, пока за дверью снова плачет Лена. Это разбивает мне сердце, и сегодня мне больше, чем обычно, хочется быть тем человеком, к которому она обращается, когда ей больно.

Я хотел бы взять ее на руки и заставить всю боль уйти, но не могу. Не тогда, когда я сама являюсь причиной этой боли.

Глава 51

Сергей

Я спокойно вхожу в кабинет заместителя ректора, хотя вполне подозреваю, что меня ждет. В последнее время у нас с Лерой все было не очень хорошо. Я не думал, что может стать еще хуже, но не удивлюсь, если так окажется.

— Сергей Витальевич, присаживайтесь.

Я киваю первому заместителю матери Арины, ректора университета, которая сейчас находится в своем заслуженном отпуске, и напрягаюсь, когда вижу, что Лера уже сидит в кресле напротив него. Твою мать. Почему, черт возьми, мы с моей девочкой не можем просто взять и отдохнуть? Я сажусь рядом с ней, смирившись.

— До нас дошло, что вы двое нарушили политику нашего университета и этику ваших рабочих отношений, — говорит заместитель ректора, Михаил Федорович, с сожалеющим видом. Но стоит ему только посмотреть на меня, и в его взгляде появляется нотка раздражения.

— Что случилось? — спрашиваю я, прежде чем потянуться к Лере. Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы. Она напрягается, но я слегка качаю головой, давая понять, что все будет хорошо.

— Сегодня утром некоторые из наших работников, в том числе я, получил комплект фотографий, — говорит Михаил Федорович. Он поворачивает экран своего компьютера к нам и открывает одну из папок на рабочем столе.

Я присматриваюсь и сжимаю челюсти, когда обнаруживаю, что смотрю на десятки наших с Лерой фотографий, большинство из которых сделаны прямо у моей входной двери. Поскольку у нее паранойя по поводу того, что ее семья увидит нас вместе, мы следим за тем, чтобы не появляться на публике вместе, но в этой папке каким-то образом оказались все наши прощания с поцелуями на ночь. Какого черта?

Лера дрожит, ее дыхание неровное. Она паникует. Мне нужно как можно скорее все исправить. У нее и так слишком много забот. Судя по ее глазам, она близка к тому, чтобы сорваться и разрыдаться. Мне нужно вытащить ее отсюда.

— Мы с Валерией состоим в серьезных отношениях. Она уже сдала свою диссертацию, и к тому времени, как я приступил к своей должности, она уже почти закончила работу над диссертацией. Ее предыдущий научный руководитель сможет это подтвердить.

Михаил Федорович кивает.

— Если Иван Геннадьевич подтвердит, что она написала большую часть работы без вашего руководства, то к Валерии мы не будем применять санкций.

Он колеблется и отводит взгляд.

— Я… я могу попытаться спасти академическую карьеру Валерии, но не смогу спасти вашу.

Я ухмыляюсь и скрещиваю руки на груди.

— Ничего страшного. В любом случае, моему отцу нужно, чтобы я более активно участвовал в бизнесе. Мне давно пора отказаться от научной карьеры.

Думаю, если бы я на самом деле хотел остаться, по возвращении из отпуска моей мачехи проблему можно было бы решить по-другому, но никому не стоит об этом знать. Пора мне отпустить эту часть своей жизни.