Татьяна Романская – Мой неуловимый миллиардер (страница 30)

Она смотрит на меня, ее взгляд оценивающий, как будто она пытается понять, кем я могу являться для детей.

— Я этого не потерплю, — вдруг кричит она, подрываясь с места. — Вы, видимо, няня? Я хочу немедленно поговорить с родителями детей! Вы сумасшедшая, если думаете, что вам сойдет с рук причинение вреда моему сыну!

Я бросаю взгляд на Колю и Лену, чтобы проверить, все ли с ними в порядке. Они оба выглядят расстроенными. Глаза красные, позы одинаковые, руки сцеплены за спиной. К счастью, физически они выглядят здоровыми.

Я поворачиваюсь к директору с вопросительным взглядом.

— Я была бы признательна, если бы вы рассказали мне обо всем чуть подробнее.

— Вы меня не слышали? — кричит женщина рядом со мной, и я бросаю на нее раздраженный взгляд.

— Я не с вами разговариваю, — отрывисто говорю я ей, а затем снова поворачиваюсь к директору. — Я пришла сюда не для того, чтобы вы тратили мое время. Либо объясните мне все, либо я забираю детей домой, и они обо всем расскажут сами. Так что?

Директор выглядит потрясенным, но меня это не волнует. Не тогда, когда я вижу слезы в глазах Лены и Коли. Я не собираюсь сидеть здесь ни секунды дольше, чем необходимо.

— Правильно ли я понимаю, что вы — няня этих детей? — спрашивает директор.

Я скрещиваю руки на груди и улыбаюсь ему.

— Меня вызвали, потому что я — контактное лицо в экстренной ситуации с детьми.

Женщина рядом со мной хмыкает.

— Конечно, это няня, — говорит она. — Дети на нее совсем не похожи.

Я подавляю боль, которую испытываю при этом заявлении, откладывая свои чувства на потом. Она права, они не похожи на меня, но сейчас они под моей опекой. А это главное.

— На перемене Николай ударил своего одноклассника, Алексея. Судя по рассказу детей, Коле не понравилось заявление, что их няня проявляет к ним заботу и ласку только из-за того, что ей платят. Между двумя мальчиками завязалась ссора, которая переросла в драку. Вскоре к ним присоединилась Лена, которая схватила самую большую ветку дерева, которую смогла найти, и ударила Алексея. Потом их разняли.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Должно быть, я недостаточно хорошо скрываю свое веселье, потому что женщина рядом со мной садится ровнее и пристально смотрит на меня.

— Кто был зачинщиком? — спрашиваю я директора.

Тот качает головой.

— Николай говорит, что это был Алексей, а Алексей говорит, что это был Николай. На данный момент мы не уверены, но учителя спрашивают у других детей, не видели ли они, что произошло.

— Я подам на вас такой иск, что вам придется забрать их из школы. Вы никогда не оправитесь от этого, — говорит мне женщина. — Мне все равно, кто начал драку. Меня волнует только то, что на моего сына напали.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и улыбаюсь.

— Вы присутствовали при драке?

Она замолкает, и я киваю.

— А вы? — спрашиваю я директора.

Он колеблется, но потом качает головой.

— Во время самой ссоры учителей рядом не было. Потом они вмешались, чтобы разнять детей.

— Значит, это все слухи, и вы не знаете, кто был зачинщиком. Какие дисциплинарные меры вы будете принимать?

Глаза директора расширяются, но этого достаточно, чтобы понять, что я выбила его из колеи. Как обычно, от меня не ожидали ничего подобного.

— С Николаем и Еленой проведут профилактическую беседу. Если подобное повторится, дети будут поставлены на учет.

— Предельно ясно, спасибо. Какие дисциплинарные меры вы принимаете в отношении другого ребенка, участвовавшего в драке?

Он еще раз колеблется, на этом этапе просто выводя меня из себя. Если он думает, что может обвинять в чем-то моих детей, когда их задирал другой ребенок, то он просто сумасшедший.

— Мой ребенок стал жертвой! Почему они должны применять к нему дисциплинарные меры?

Я откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к ней лицом.

— Мой ребенок тоже стал жертвой. Насколько я понимаю, над ним издевались. Не говоря уже о том, что этой царапины на его щеке не было сегодня утром, и я сомневаюсь, что он сам ее нанес. Вы назвали это нападением, правильно? Да. Похоже, на Колю было совершено нападение.

— Ко всем троим детям будут применены одинаковые дисциплинарные меры, — в конце концов говорит директор.

— Но мы же с вами не это обсуждали, — отвечает сумасшедшая мама.

Порывшись в сумке, я достаю визитку и протягиваю ей.

— Раз уж вы настаиваете на том, чтобы подать на нас в суд, то давайте, так и сделайте. Я сообщу юридическому отделу Фоминых, чтобы они ждали звонка.

Она напрягается.

— Фоминых? — спрашивает она.

Я кладу карточку на стол и придвигаю ее к ней.

— Я сказала что-то непонятное? — спрашиваю я, совершенно потеряв терпение.

Я поднимаюсь со своего места, сжимая челюсти в гневе, и смотрю на директора. Я не забуду, как он попытался свалить вину на моих детей, как только эта сумасшедшая мамаша начала доставлять неприятности. Он еще пожалеет, что не выполнил свою работу.

— Пойдемте домой, — говорю я Лене и Коле.

Они оба вскакивают со своих мест, оба смотрят в пол, а не мне в глаза, и я вздыхаю, ведя их к выходу. Они молчат, пока мы идем по опустевшей школе, и я не могу не задаться вопросом, правильно ли поступила. Сегодня, как никогда, я жалею, что не являюсь их матерью. У меня не было права реагировать так, но я ни о чем не жалею.

— Ты в порядке, Коль? — спрашиваю я, когда мы доходим до машины.

Он смотрит на меня, его глаза полны слез, и я присаживаюсь рядом с ним, чтобы мы были на одном уровне.

— Тебе больно, милый?

Он качает головой.

— Ты злишься на меня? — спрашивает он, его голос срывается, из глаз текут слезы.

Я обхватываю его руками и крепко обнимаю.

— Нет, милый. Я не злюсь на тебя. Я никогда не буду злиться на тебя, пока не узнаю все факты, поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал, что произошло, и был честен со мной.

Он вытирает слезы и громко сопит, пытаясь сдержать эмоции и терпя неудачу.

— Коля хвастался, что ты играешь с ним в планшет, а Леша сказал, что ты не любишь нас по-настоящему и что ты общаешься с нами только потому, что папа платит тебе за это.

Лена звучит так же расстроенно, как и Коля.

— Твой папа платит мне за то, что я присматриваю за вами двумя, — честно говорю я ей. — Но он не платит мне за то, что я играю с Колей или устраиваю нам с тобой девичники, маникюр и шоппинг. Он не платит мне за то, что я обнимаю вас или читаю вам, и не платит мне за то, что я остаюсь с вами допоздна, когда он возвращается домой только ночью. Я делаю это, потому что мне нравится проводить с вами время, потому что вы оба значите для меня очень многое. Даже если бы ваш отец уволил меня завтра, я все равно постаралась бы оставаться рядом. Я все равно всегда буду любить вас. Это никогда не изменится, слышите? Даже если когда-нибудь мы с вашим папой поругаемся, я все равно захочу проводить с вами время, если он мне позволит.

Лена кивает, по ее щеке катится горькая слеза.

— Идите сюда, — говорю я, раскрывая объятия, чтобы обнять их обоих, и мое сердце разрывается на части от боли и нежности.

Глава 36

Сергей

Я смотрю на время и вздыхаю, разочарованный тем, что не успел вернуться домой до ужина. В дополнение к моей работе в университете отец начал увеличивать мою нагрузку в своей компании. Когда я только переехал сюда, он давал мне большую свободу действий, но очевидно, что его терпение на исходе. Он хочет, чтобы я присоединился к совету директоров как можно скорее, а у меня уже нет ни времени, ни отговорок. Придется смириться и выполнить его желание.

Стоит мне только войти, и я понимаю, что дома как-то странно тихо, и я замираю на мгновение, стоя в прихожей и прислушиваясь. Обычно в это время я слышу, как Коля и Лера играют вместе или как все втроем смотрят кино. Сегодня вечером дом молчит.

Я вхожу и с удивлением обнаруживаю, что Лера сидит на диване одна, уставившись в пространство.

— Лера?

Она выходит из оцепенения и смотрит на меня, выражение ее лица озабоченное.