Татьяна Романская – Босс для пышки. Роман по контракту (страница 22)

Только вот с каждой минутой мой дискомфорт усиливался, и я понять не могла почему.

И еще один вопрос терзал мое сердце: почему при упоминании имени Щеголева мое сердце начинало отплясывать чечетку, румбу и сальсу одновременно?

Глава 27

Рустем

Майя не только стол мне на день рождения накрыла, но и подарки приготовила, чтоб ее!

В одном пакете был кожаный ремень, в другом новый портфель, который я уже несколько месяцев собирался приобрести, но руки никак не доходили.

Я ужасный человек. Честно.

Неожиданно, но после того, как я наехал на Майю, я чувствовал себя дико виноватым перед ней.

Я горько вздохнул.

Хорошо еще подарки в припадке не выбросил, а то бы вообще жесть. Спасибо Ирине, она аккуратно сложила их в моем гардеробе.

Я сам виноват в том, что Майя сейчас шарахалась от меня, как от прокаженного. Ну, правда: ты готовишься, выбираешь подарок, накрываешь на стол, а тебя покрывают трехэтажным и еще указывают, где твое место в этом доме. Как она еще не сбежала-то…

Я не винил Майю.

Я знал, что накосячил, но никак не находил возможности исправить сложившуюся ситуация: Еникеева убегала после конференций и собраний, вела со мной диалог исключительно через Волкова, а если мы и пересекались мельком, то общались дежурными фразами или кивками.

Майя готовила все документы заранее. Она оставляла мой кофе на журнальном столике в четко обозначенное время. Она вдруг стала до тошноты идеальной, раздражая меня еще сильнее.

Даже в квартире она не высовывала нос из своей комнаты. Майя не шумела, не выходила завтракать и ужинать. Ее вообще как будто не было.

В куче подарков была и еще одна вещь, которая лежала чуть отдельно от остальных, — наша старая семейная фотография, где мы все были безумно счастливы. Кажется, это был мой день рождения лет восемь назад. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, от кого этот презент.

Адель.

Значит, Майя не одна мне праздник готовила. От этого я офигел еще больше. Я могу понять, почему это сделала Майя, но Деля…

Какая же я мразь, вот честно!

Даже спустя столько лет семья заботилась обо мне, хотя я отгородился от всех и начал существовать параллельно. Я до сих пор чувствовал их любовь, хотя ее и не заслуживал.

Я ужасный сын. Я был ужасным мужем и отцом.

У меня была прекрасная жизнь: красавица-жена, карьера шла в гору, пусть неторопливо, но зато уверенно. Я собирался достичь еще больших высот, подниматься все выше и выше. А главное, рядом всегда были близкие люди.

Маша всегда хотела быть учительницей. Она уже два раза поступала на педагогический, но то брала академический отпуск, то просто отчислялась. Все понять не могла: ее ли это? Поладит ли она с детьми? Сможет ли стать им надежным другом и наставником?

В Машу я влюбился сразу.

Ее светлые волосы, пронзительные голубые глаза, легкая улыбка и милые ямочки на щеках свели меня с ума. В ее лице я обрел возлюбленную, но самое главное, — надежного друга.

Маша умела озарять своим светом все вокруг, и моя жизнь рядом с ней становилась краше. Все трудности, которые встречались у меня на пути, меркли. Рядом с Машей все было легко и просто.

Но как только я достиг пика, все рухнуло.

Я настолько сосредоточился на работе, что просто забил на семью. Я игнорировал тех, кто был рядом и поддерживал меня. Я подвел всех.

Я… Я полный урод.

Однако, как бы грустно мне ни было, я должен признать, что план с журналистами сработал. Про Машу все забыли, переключив свое внимание на Майю.

Негромкий, я бы даже сказал неуверенный стук в дверь заставил меня отбросить все мысли в сторону. Девушка, зашедшая в мой кабинет, неуверенно улыбнулась и обратила на меня свой пристальный взор.

Деля.

Чувство вины, незримо витавшее в воздухе, становилось сильнее с каждой секундой, и я вдруг почувствовал, как стены начали давить на меня с огромной силой.

О чем думает сестра? Винит меня? Машу? Нет, вряд ли.

Никто, абсолютно никто не знает, что произошло. Все думают, что он просто уснул и не проснулся.

Я не нашел в себе сил рассказать правду. Я просто… Просто взял и ушел из жизни своей семьи.

— Присяду? — чуть слышно спросила Адель.

Я коротко кивнул.

— Казань по-прежнему прекрасна!

Взгляд сестры был устремлен куда-то в пустоту. Она смотрела куда угодно, только не на меня.

— Согласен.

Положив пальцы на стол, Деля начала осторожно напевать знакомую с детства песенку, отбивая ритм. Я всегда успокаивал ей сестренку, когда та чего-нибудь боялась.

Ничего не говоря, я вздохнул.

— Только не говори мне, что ты забыл эту песню!

— Нет, не забыл, — выдохнул я.

— Знаешь… Я до сих пор побаиваюсь грозы, но теперь меня успокаивает Дима. Мы, кстати, построили большой дом у реки…

Она по-прежнему не смотрела на меня. Но я видел, что ее глаза наполнились слезами.

— Адель, я…

— Там такая река…

— Деля!

Моя вторая попытка остановить ее была тщетной. Слезы медленно текли по ее щекам. Я видел, как ей больно, но ничего не мог с этим поделать.

— У меня же есть фотографии! Я тебе сейчас покажу…

— Адель, хватит! — взревел я, заставляя посмотреть ее мне в глаза. — Пожалуйста, прекрати.

Это было невыносимо. Просто невыносимо.

— Мне очень жаль, Рус, — наконец тихо произнесла сестра. — Мне жаль, что твоя жизнь пошла не так, как должна была. Мне жаль, что у вас с Машей так и не сложилось после… После трагедии с Маратиком.

Глава 28

Рустем

Дыхание перехватило, сердце, казалось, замерло на несколько секунд.

Впервые за много лет я услышал, как кто-то говорит о моем мальчике вслух, и, к сожалению, это был не сон, а кошмар наяву.

— Мы тоже виноваты, Рус. И я, и родители, все. Мы должны были настоять…

Знакомый блеск в глазах сестры заставил меня зажмуриться. Я не в силах это видеть. Я не в силах чувствовать любовь.

Я не заслуживал этого. Я убил собственного сына. Какая нахер любовь?

Дрожащей рукой Деля накрыла мою ладонь, не говоря больше ни слова. Я не двинулся с места.

— Все в порядке, — наконец процедил я сквозь зубы.

— Нет, Рустем. Все, что ты чувствуешь, — это нормально. Каждый проживает горе по-своему, а уж тем более такое… У меня нет детей, поэтому мне тяжело представить, что твориться у тебя на душе, — произнесла Деля, продолжая поглаживать мою ладонь кончиками пальцев. — Зато я знаю, что такое потерять близкого человека. Я потеряла брата.