Татьяна Роман – Попридержи чудовищ, князь (страница 10)

Молча подняла одну ногу, которую окутало тепло шерстяной обуви, и, приподняв вторую, уставилась в коридор из которого убегала. Показалось, что из темноты на меня смотрят внимательные красные глаза.

– Придётся пройти по коридорам для слуг, моя леди, – словно оправдываясь за собственную ошибку, проговорил поднявшийся Ллойд.

Желудок, вошедший в положение критической ситуации, молчал всё время погони. Тактично ждал окончание обжиманий с красноглазым. Но всему хорошему приходит конец. Громогласный, возмущённый вопль пустого желудка разнёсся эхом по каменным стенам. Перебарывая смущение тихо предложила:

– А может, по чайку?

Тёплая, светлая деревянная кухня с запахом травяного чая, сладкой выпечки и мяса, которое дяденька снова нарезает для широких бутербродов. Сижу на новой мягкой скамье с подушками и подлокотниками, за едва пахнущим лаком добротным столом с красивыми вырезанными узорами по периметру.

– Не одной мне нравится трапезничать именно здесь, – улыбнулась обернувшемуся Ллойду и пояснила: – Наверное, так часто засиживаются, что с прошлого раза пришлось обновить мебель.

Мужчина странно улыбнулся и прокашлялся, взяв со столешницы длинную тарелку со знакомыми бутербродами. Новую, белоснежную и хрупкую, с изображёнными на ней цветочными бутонами, извилистыми стебельками и редкими, но искусно прорисованными бабочками. Чашки и чайничек из того же сервиза радовали глаз. Хрупкие, но уютные, тонкие, не обжигающие, вызывали у меня невольную улыбку.

– Если вы голодны, то воспользуйтесь колокольчиком у кровати, – оборвал моё любование прекрасным Ллойд, – не нужно выходить из спальни и тем более бродить по холодным коридорам.

Его вид казался потерянным, виноватым, удручённым. Мужчина не поднимал на меня взгляд, уперев его в сжатые в замок руки. Он не боялся наказания, штрафа или увольнения. Стражник переживал, что я могла пострадать, и стыдился, что не был рядом в момент опасности.

– Но вас же должны были сменить, – припомнила слова Элиаса.

– Сменили, но… – запнулся и, взглянув на меня, тяжело вздохнул, – мне ведь показалось его поведение странным. А я служу князю больше тридцати лет! Знаю каждого и бывшего стражника, и новичков! Мы вместе пьём, ночуем в казарме во время дежурств и едим в столовой! Наши смены всегда, леди, – и снова подчеркнул, – всегда перетасовываются между собой, чтобы повадки сослуживцев въелись в память.

Открыла рот, не ожидая такого подхода к безопасности. Если посторонний проникнет на территорию замка, переодевшись в стражника, его вычислят ещё на подходе к воротам. Когда так много времени проводишь с людьми, даже встречаясь в столовой, на тренировках, в коридорах отмечаешь изменения в поведении: счастье от рождения ребёнка, страдания от неразделённой любви, даже лёгкая хромота после неудачного падения!

– Не подумайте, что я оправдываюсь, леди, – продолжил самоедство Ллойд, – но этого стражника я действительно видел редко, особенно после того, как был назначен вашим стражником, но отметить странное поведение мог. Мог, но сильно хотел спать, безответственно доверился остальным и ушёл в казарму отдыхать.

– Остальным? В коридоре были другие?

– Конечно! – Продолжал сжимать в руке кружку, – у каждого окна по вооружённому стражнику!

– И вы хорошо знаете их всех? Странно себя вёл только один? – Сделала глоток чуть остывшего чая и, ощущая разливающееся по телу тепло, медленно выдохнула.

– Не то чтобы хорошо, – задумался дяденька, – но лучше, чем того пацана. Он слишком спешил принять пост, подгоняя меня чуть ли не до самого коридора. Остальные молча стояли, как нам и полагается.

– Что с ними произошло, если вышла я в пустой коридор? – Задала вопрос, от которого по спине побежали мурашки. А мужчина заморгал чаще, потёр глаза и прокашлялся.

– Северяне родину не предают, – произнёс едва слышно. На добром лице Ллойда отразилась страшная боль. Мои глаза тоже защипали слёзы. Пусть это воображение, сон или галлюцинации, но лица стражников, недовольные, любопытные, укоризненные были живыми. Их эмоции, кривляния на тренировочной площадке, искренние слова не могли оставить меня равнодушной.

– Спросим у князя? Они ведь могут быть живы? – Позабыла о еде на красивой тарелке, о чае в хрупкой чашке и о том, что знаю мужчину всего ничего, положила ладонь на его сжатые до побелевших костяшек пальцы, получив полный боли взгляд.

– Сколопендры достигают таких размеров, только поедая человеческое мясо, – прошептал, зажмурившись сильнее, сдерживая горечь от потери товарищей, – судя по тому, что тварь неумело передвигалась даже в широких коридорах, переварила и увеличилась она совсем недавно. Прямо здесь, в замке.

Мы молча просидели на кухне, пока чайник не остыл окончательно, держась за руки. Бутерброды были забыты, как и ужас от произошедшего со мной в коридоре. В воздухе витало горе от потери товарищей и, сколько бы доводов я не приводила, чувство стыда и самобичевания моего стражника.

Укутанная в одеяло, вернулась в спальню под утро. Долго смотрела на аккуратно стоящие у кровати тапочки и сложенную на подушке записку. «Прости, что испугал». Не заметила как уснула, сжимая её в руках.

Открыла глаза грустной и голодной. Промелькнула мысль, что ночью сильно не хватало сказок с красивыми драконами и заклинателями. Так и застыла, свесив ноги с кровати и глядя в пол.

– Леди, позвольте помочь вам собраться к обеду, – стук в дверь и знакомый голос одной из трёх служанок оборвал попытки вспомнить хоть что-то.

– Войдите.

Меня подняли, в ванну уложили и намывали вдвоём, пока третья, охая и ахая, приносила одно платье за другим. Блузы с юбками, брюками, тёплыми шортами и разнообразными колготками…

– Когда успели снять мерки и пошить столько одежды? Пока я болела? – Уже узнавшая, что пролежала в постели десять дней, тихо спросила у спокойных девушек, пока их неугомонная подруга продолжала шуршать у шкафа.

– Нет, леди, одежда была заказана в день вашего прибытия самим князем. Они с портнихой полдня провели, закрывшись в кабинете, потому и не сразу узнали, что вы… – девушка запнулась и промолчала. А я вопросительно уставилась на вторую, чересчур сосредоточенно перебирающую баночки с маслами.

В ванную комнату влетела третья, с платьем белого цвета и воодушевлённо показывая вышитые узоры на подоле и рукавах, не замечала сгустившейся атмосферы. Чем я и воспользовалась.

– …вашей невероятной нежной коже, а эти снежные узоры на горловине подчеркнут серые глаза!

– Фасон идеально сядет на моей хрупкой фигуре, – поддержала почти пищащую от восторга любительницу наряжаться и без перехода тем же тоном спросила: – Что случилось после приезда портной?

– Ваш побег, леди, – довольная девушка, прижимая к себе платье, успела развернуться к дверям и застыть от осознания сказанного.

– Шампунь с экстрактами зародыша пшеницы и никотиновой кислотой, леди, – пришла на выручку выбрав наконец баночку служанка, – аромат фруктов юга должен прийтись нам по вкусу.

Кивнула, наблюдая, как всё нерешительно пришло в движение. Третья девушка нервно упорхнула обратно к шкафу, а остальные продолжили колдовать над моим лицом и волосами.

Как князь здешних суровых земель так идеально подобрал женский гардероб ещё до прибытия жены? Был портрет, показанный опытной портнихе? Кто-то прислал параметры? Мы часто виделись до свадьбы? От размышлений отвлёк восхищённый стон пришедшей в себя служанки:

– А бельё-ё-ё, – протянула из приоткрытой двери в комнату девушка, – леди, это невероятно! Вам показывать или подобрать под наряд самостоятельно?

Лучше бы она показала, а я не махнула рукой и выбрала! Ибо облачённая в халат наивная девица, не глядя в зеркало, отдалась в руки трёх расторопных служанок. Они профессионально сушили волосы, одевали, красили и причёсывали практически одновременно. А потому, стоило в двери постучать, как очнувшаяся из медитативного состояния я столкнулась с новыми ощущениями.

Бёдра сжимали чулки на лентах, талию корсет, грудь приподнялась так высоко, что это стало заметно даже под тканью белоснежного платья. В отражении широко раскрытыми серыми глазами на меня смотрела хрупкая, но притягательная девушка с густыми светлыми волосами, уложенными в высокую причёску. Лишь несколько прядей кокетливо спускались к тонкой шее и обрамляли нежное лицо.

Дверь открыли служанки и расступились в поклоне перед собственным князем. Серый костюм поверх белоснежной рубашки сногсшибательно подчёркивал накачанную фигуру. Задумчивое лицо, которое не портили даже шрамы, при виде меня вытянулось от удивления. Красные глаза, внимательно исследующие каждый сантиметр тела, словно становились ярче, как разгорающийся костёр.

Я задрожала, щёки покраснели от столь пристального внимания, ноги стали ватными. Ткань мягкого, определённо точно кружевного нижнего белья, слишком ярко ощущалась на коже. А если вспомнить кто именно его выбрал…

«Мамочка, прости, я стала развратницей», – промелькнула и улетучилась мысль, стоило Элиасу сделал шаг ко мне. Протянул руку в приглашающем жесте. На красивом лице не отразилась уверенность, скорее надежда и смущение?

Любуясь притягательным мужчиной, руку вложила, расправила плечи и пошла. В полусапожках на высоких каблуках. Отлично скользящих по дереву. Покачнулась, но попыталась поймать равновесие и запнулась о край ковра.