Татьяна Ренсинк – Внезапная удача (страница 31)

— Софи, милая, — приподняв подбородок плачущей сестры, Александра с жалостью смотрела в глаза. — Он таков, всегда таким был… Не стоит он таких слёз, тем более твоих… Слава любовника у него…

— Нет, — пропищала сквозь плач Софья.

48 Часть

Послушно села Софья на краю постели перед сестрой. Вытирая слёзы платочком, что подала служанка, она смотрела в пол и слушала всё, что говорила Александра:

— Граф Аминов с самого начала не славится хорошей репутацией и Лиза уже была у него не раз. Я вижу, как тебе больно. Он уже занял какое-то место в твоём сердце? Ты не права, коль подпускаешь подобного человека к себе. Я следила за ним и его дружками всё время. Нет ничего доброго от них. Граф Аминов отстранён от дел отца, может лишиться и его наследства. Так что ему очень было бы выгодно влюбить тебя в себя, а там прибрать к рукам и богатство. Мамонов да, его брат был подлецом, но его не стало. Твой жених достойная партия. Ему важна ты, а не твоё состояние. Ловелас, у которого на уме лишь звериная похоть, тебе не пара.

— Замолчи, — возвращающимся голосом молвила Софья. — Ни ты, никто иной не может залезть в меня да узнать, что я на самом деле чувствую и чего хочу. Ты ошибаешься насчёт графа. У него есть любимая, и может это и есть Лиза. Ну что ж, — снова заплакала она. — Значит, такова судьба.

— Так чего же ты-то плачешь тогда? — удивилась сестра.

— Не знаю, — закрыв глаза ладонями, снова разрыдалась Софья.

— Его ещё и приставили тебя охранять. Бедный, поди, тешит себя надеждами овладеть тобой. Песни как поёт, глаз с тебя не сводит, — продолжала Александра ругать Алексея. — Я уже отписала брату. Он скоро приедет, будет этому графу приятная встреча.

— Что ты наделала? — плакала Софья, не соглашаясь с нею. — И не поёт он мне, а любимой своей. А брата зря вызвала, он же его убьёт ни за что! Уходи! Уходи! Ты всё портишь! Ты всё понимаешь не так!

Софья кричала сквозь слёзы так, будто разбились все мечты и уже не собрать ни одного осколка. Не было надежды ни на что. Впереди виделась лишь чернота жизни, жизни угрюмой и бессмысленной.

Александре не оставалось ничего, как позволить сестре пока побыть одной. Уверенная в том, что всё сказанное так и есть, она ушла. Ушла и не подозревала, что есть тайный коридор, куда Алексей сразу, как только Лиза покинула его комнату, оделся да прибежал.

Он стоял всё время беседы Софьи с сестрой за дверью и смотрел в щель. Слёзы не сдерживая, он плакал вместе с любимой. Точно так же чувствовал, что мечты рухнули, но оставлять всё вот так не хотел. Не хотел, чтобы Софья думала о нём так же, как сестра.

Осторожно открыв дверь, пока Софья плакала и не замечала его, Алексей прошёл в комнату. Он тихонько закрыл дверь, оставаясь ещё некоторое время на месте. Видеть любимую, страдающую из-за него, было сложно, как и решиться сделать шаг. Но Алексей всё же прикоснулся к плечам Софьи, развернув её к себе.

Она смотрела заплаканными глазами, не скрывая удивления видеть его здесь и столь неожиданно. С мокрыми волосами, будто только их вымыл, в небрежно накинутой рубахе, висевшей поверх штанов, Алексей молча смотрел в ответ, будто надеялся, что Софья поймёт всё и так.

Только Софья тоже молчала, не смея пошевелиться в его руках. Алексей ласковыми движениями вытирал её слёзы, убирал с лица локоны. Тепло нежности текло внутри обоих. Осмелившись приблизиться ещё больше, Алексей заключил лицо любимой в свои ладони, и та даже не успела осознать, как губы оказались во власти его крепкого да в то же время сладкого поцелуя.

— Нет! — резко придя в себя, Софья оттолкнула Алексея от себя и влепила сильную пощёчину. — Подлец!

— Софья, я должен тебе всё сказать, — хотел признаться во всём Алексей, но милая, вновь наполняясь новыми слезами, с надменностью прервала:

— Не бойтесь, Ваша любимая от меня ничего не узнает! Мерзавец, бабник.

— Она уже знает, — сглотнул Алексей. — Выслушай, умоляю.

— И она прогнала Вас, — усмехнулась Софья.

Выдержав паузу, глядя в глаза разочарованной в нём любимой, Алексей молвил:

— Нет…. не прогнала. Ты бы прогнала?

— А я прогоняю Вас сейчас. А, — понимающе закивала Софья, смахнув слёзы и принимая более гордый вид. — Вижу…. Вы снова пьяны! Убирайтесь к своей драгоценной или к Лизе! А может это и есть она?!

— То, что ты видела, всё не так. Я не с Лизой, и никогда не был с нею! Я мокр, потому что мылся, а когда вышел, вижу лежит Лиза и ждёт меня. Я не посмел её схватить и вышвырнуть! — упрямо хотел всё рассказать Алексей, но слова Софьи, не менее упрямой в своих выражениях чувств заставили замолчать:

— Неужели Вы не видите, что я презираю Вас, граф? Пре-зи-ра-ю! Ненавижу! — выдала она в его глаза.

Алексей сглотнул, пряча тем самым свои чувства далеко в себе под неведомый замок, открыть который вряд ли когда теперь посмеет. Он сделал шаг назад, но уйти всё равно не смел.

— Уходите немедленно, или я закричу, — угрожающе выдала тогда Софья, и он, склонив голову, не хотя опуская взгляд, ушёл обратно в темноту тайного коридора.

С отчаянием покидая его, Алексей медленно удалялся. Ему было уже всё равно, что кто-то увидит да какие слухи теперь пустит. Жизнь была уже бессмысленна.

Он пришёл к своей комнате и вошёл, оставив дверь открытой. Остановившись у порога, он уставился на сидевшего за столом Антона, что-то писавшего на листах.

— Наконец-то, — мельком взглянул тот на друга, снова обмакнув перо в чернильницу да продолжая письмо.

Вышедший из уборной слуга поспешил запереть все двери на ключ и хотел уже оставить их наедине, как Антон попросил остаться:

— Тебя это тоже касается, Макар. Ты нам ещё пригодишься, — указал ему сесть на стул у окна, и слуга, взглянув на одобряюще кивнувшего Алексея, послушался.

— Я сделал наброски. Всё написал, что знаем, чтобы видеть весь расклад, — взяв листы в руки, встряхнул ими Антон, но севший подле друг схватился за голову:

— Да зачем мне всё это? Как быть дальше?

— Ты получил от ворот поворот, — понимал Антон. — Но не всё потеряно.

— Она ненавидит меня, о чём ещё может быть речь? — закрыл глаза Алексей. — Всё зря…

49 Часть

Алексей был в отчаянии, но друг сдаваться не собирался. Он верил, что то, что пришлось ему, Александре да Софье лицезреть, обстояло всё иначе. Пока Алексей был у Софьи, слуга Антону всё поведал, как было, как Алексей и пытался рассказать любимой. Желая помочь да вывести на чистую воду подозрительного Мамонова, Антон стал показывать Алексею свои наброски, сделанные на листах бумаги.

Раздавшийся стук в дверь заставил всех взглянуть туда, и слуга, получивший разрешение кивнувшего Алексея, открыл дверь. Вошедший Николай сел к друзьям за стол, и слуга снова запер дверь.

— Прекрасно, все в сборе, — улыбнулся довольный Антон. — Я чувствую себя кем-то важным. Сейчас всё расскажу, что выяснил.

— Давай же уже, — с нетерпением смотрел Николай, но Алексей с тяжёлым вздохом опустил взгляд.

Они видели, что нет веры в нём ни во что, только Антон пододвинул к нему один из листов:

— Я говорил с некоторыми нашими товарищами да поинтересовался у самого секретаря государыни о том, кто таков этот Мамонов… Жених который. Никто не ожидал его возвращения столь скоро и не видел никто из наших на границе, как тот проезжал…

— Он мог и иначе приехать, — пожал плечами Николай.

— Я съездил в имение его брата, где, как известно, произошло убийство. Там всё тихо и спокойно. Там и проживает сейчас сей жених. Но это для информации. Что я узнал, куда более интересно. Прибывшие из Англии, где Мамонов и находился, гости, а это князь Шаховской с сестрой, утверждают, что у Мамонова в Англии осталась любимая, что отношения их весьма нежно развивались, что Мамонов не собирался возвращаться в Россию, а тем более жениться на Софье.

Взяв бумагу, которую Антон пододвинул, Алексей стал смотреть на написанные там имена и проведённые от них линии к иным именам с пояснениями.

— Он мог обмануть ту несчастную англичанку, — предположил Николай, но Антон верил в иное:

— Шаховские состоят в дружеских отношениях с Мамоновым и были удивлены его присутствию здесь. Он их будто не узнал, сторонясь и глядя, как на подозрительных персон. Мало того, тот Мамонов, с кем они дружны, никогда не вёл себя столь высокомерно. Он, по их словам, человек весьма душевный, добрый и щедрый. Любимую свою любит да письмо отправил сюда с прошением расторгнуть брак с Софьей.

— И где то письмо? — поднял глаза на него Алексей.

— Увы, письма я не нашёл пока. Думаю, оно в усадьбе погибшего Мамонова, или, — поднял он палец. — Ещё живого.

— На что ты намекаешь? — боялся понимать Николай.

— А то, мои друзья, что весь свет удивлён похоронам, что прошли без приглашения кого-либо, без присутствия, неизвестно где и когда. То есть Мамонов-жених живёт себе сейчас в усадьбе брата, радуясь жизни и ожидая венчания с Софьей. Не странно?

— Свету может всё равно, — усмехнулся Алексей, отложив лист в сторону.

— Но не нам, верно? Особенно тебе, Лёшка? — смотрел с удивлением Антон, и все снова замолчали, уставившись на дверь, в которою вновь кто-то постучал.

Слуга и на этот раз открыл, приняв от молчаливо взирающей в ответ служанки Софьи письмо. Служанка поспешила сразу уйти. Заперев дверь, слуга подошёл к Алексею и с поклоном протянул послание.