Татьяна Ренсинк – Внезапная удача 2 (страница 29)

Та удалялась скорее куда-то дальше, даже не заметив Софью. Удивлённо глядя ей вслед, Софья пришла в столовую, где, как было ранее уговорено, должна была увидеться с Алёной…

— Тебя что-то тревожит? — заметила озадаченность на лице подруги та, расставляя цветы в вазах.

Сразу помогая, Софья любовалась цветами. Улыбка на лице не заставила ждать, и она ответила:

— А может я зря чего-то боюсь… Ульяну увидела… Не понимаю, как она оказалась здесь. Стало как-то тревожно вдруг, но теперь думаю об Алёшеньке, и мне радостно. Он скоро вернётся, и мы снова уедем домой.

— Ой, так Ульяну и я вчера видела, — припомнила Алёна. — Оказалось, напросилась она у Шуваловой во дворце послужить. Ведь Шувалова большую часть здесь находится по службе.

— Да, ты права, — с облегчением вздохнула Софья. — Всё зря я тревожусь. Наверное ещё не привыкла быть счастливой.

— Наверное, — улыбалась довольная за неё Алёна. — Давай чаю попьём?

Она тут же попросила на кухне, чтобы им подали чая, и подруги скоро сидели у окна за столиком, попивая тёплый напиток и покусывая пряники. Такого умиротворённого чувства Софья не испытывала давно:

— Мне стало так безразлично, что думают все эти дамочки, девушки, мечтая о моём Алёшеньке, — улыбалась Софья.

— Вот и правильно, — поддерживала подруга, но эта краткая радость вдруг сменилась резкой болью в животе Софьи.

Выронив из рук на пол кружку с чаем, она застонала. Алёна тут же вскочила, крича по сторонам, чтобы позвали доктора… Подхватив Софью под руки, чтобы та не упала, Алёна еле удерживала её, но Софья теряла сознание, не вынося той боли, что убивала изнутри…

С не меньшей болью души увидела она скоро милого, сидевшего подле постели, когда открыла глаза. Казалось, пролежала вечность… Всё тело то немело, то покрывалось причиняющим слабую боль морозом… Странное ощущение не покидало. Какая-то пустота и безысходность…

— Наш малыш…. - молвила она, и Алексей перевёл свой блуждающий где-то вдалеке взгляд на неё.

Он молчал, уставившись с отчаянием в глаза… Понимая всё без слов, Софья взвыла от горя…

Глава — 46

Вновь погладил маленький букет цветов на небольшом холмике могилки Алексей. Он не сдерживал медленно текущих по щекам слёз. Тоска по несбывшейся жизни своего малыша разрывала на части и его, и оставшуюся во дворце Софью, убивающуюся по гибели ребёнка в ней.

Похоронив малыша на территории своего имения, Алексей ещё раз набрал в лёгкие воздуха, чтобы как-то продолжить путь. Стоящие подле верные слуги Макар и Евдокия плакали, сопереживая вместе…

— Как же так?… Почему?… Кто же посмел? — задавалась вопросами Евдокия.

Взглянув в её глаза, полные такого же шока от горя, Алексей выдал:

— Хватает недоброжелателей… Узнаю, кто, убью…

— Кто же мог пройти на кухню незаметно да подлить в чай ту гадость? Зачем ребёночка-то убивать? — искренне переживал и Макар, но Алексей молчал…

Он медленно уходил назад к карете, в которой приехал несколько часов назад, чтобы похоронить малыша именно здесь. Следующие за ним Евдокия и Макар не стали говорить больше ничего. Душа разрывалась.

Будущее казалось полным нескончаемых интриг, препятствий к счастью. Но ещё была где-то та слабая надежда, что может быть всё станет лучше…. не столь горько…. не столь больно…

Ночь медленно наступала, когда они вернулись во дворец. Алексей немедленно поднялся к комнате, где была оставлена его любимая под присмотром Алёны и сестры. Те сразу тихонько ушли, оставив их наедине…

— Мы сразу уедем, когда сможешь встать, — обещающе сказал Алексей, припав к губам возлюбленной и сильно поцеловав.

— Я оправлюсь скоро, — всхлипнула та, заключив любимого в крепкие объятия. — А это был наш сын…

Она вновь рыдала на его руках, и он рыдал с нею вместе… Тяжёлые дни тихо и утомительно шли, пока Софья наполнялась силою, чтобы вновь подняться с постели.

Вместе с пробуждающимся солнцем Софья проснулась тем утром и сразу увидела стоящего у распахнутого окна любимого. Он стоял с закрытыми глазами, думая о чём-то, что волновало всё его существо, а слёзы наворачивались на глаза и его, и очнувшейся милой…

— Любимый, — прошептала нежно Софья, и Алексей сразу бросился к ней, крепко захватив в объятия:

— Всё наладится, мы сможем, слышишь?

— Знаешь ты, и я знаю, мы будем вместе… У них не получится, — уверяла Софья, веря в то, и они вновь скрепили это жаром поцелуя.

— Я хочу сегодня уехать. Я встану, — молвила после Софья, ласково улыбаясь, а Алексей, радуясь её вернувшимся силам, вытер слёзы и свои, и её:

— Я должен сегодня поговорить с Архаровым. Он берёт нас к себе на службу… Меня, Николая и Антона. Как вернусь, сразу уедем в имение, хорошо?

— Хорошо, да, да, — кивала та.

Они вновь смотрели в глаза, не желая расставаться. Опять прижавшись друг к другу, ещё долго не выпускали. Однако время не ждало и Алексей, ещё несколько раз прильнув к губам любимой, всё же поспешил уйти, чтобы скорее вернуться.

Так же скоро Софья стала собираться. Радуясь тому, что Евдокия пришла помогать одеваться, они приятно беседовали. И Евдокии, и Макару, как оказалось, было позволено отправиться служить им в имении. Такая приятная новость радовала Софью, а прибежавшая с запиской горничная с улыбкой добавила:

— От Вашего супруга!

Приняв записку, Софья удивилась:

— Он ждёт меня в имении Мамонова?! Зачем там?

— Может какие вещи забрать Ваши? — предположила Евдокия, и Софья, задумавшись, пожала плечами:

— Мне ничего оттуда не надо, но… Я прибуду, раз так.

Странное приглашение любимого встретиться именно там не остановило Софью, хотя Евдокия и заподозрила, что может что не так, как в прошлый раз. Она предложила вместе поехать, но Софья всё же уехала одна, веря, что любимый там и всё объяснит.

Проводив Софью в путь, Евдокия уходила обратно в комнату, как выбежавший навстречу Алексей остановил её:

— Где Софья?

— Как где? — смотрела удивлённая Евдокия и сразу закрыла рот руками, понимая, что происходит всё же что-то неладное.

— Мне прислали записку, что она ждёт меня в имении Мамонова, — смотрел встревоженный Алексей, встряхнув запиской.

— Господи, Иисусе Христе, спаси и сохрани, — перекрестилась Евдокия. — Она получила такую же записку от Вас, мол, ждёте её там… у Мамонова…

— Нашёл? — вышел навстречу Пётр, и Алексей попятился назад:

— Нет…. это чья-то ловушка… Софье грозит опасность…

Он бросился бежать прочь, чтобы, как можно скорее, догнать любимую и остановить беду, приход которой чувствовал, как ни отгонял…

Глава — 47

Алексей мчался верхом впереди своих друзей и брата. Те, не раздумывая, зная, что происходит что-то нежеланное, отправились следом. Каждый переживал и боялся, а страх возрос, когда за версту до имения Мамонова уже виделась масса клубящегося к небу чёрного дыма. Будто то были кучевые грозовые облака, несущие смерть…

— Нет! — кричал заранее Алексей, подгоняя коня мчаться быстрее.

Будто уже знал, что произошла беда. Он спрыгнул с коня, подбегая к дому, от которого бежала горевшая девушка. Её пронзительный крик душил, убивал, казнил изнутри… Догоняя её, Алексей кричал от горя, как и мчавшиеся позади друзья…

— Нет! — пал он на колени у павшей наземь в обвившем её пламени девушки.

Друзья скорее сняли плащи, накинув их на неё, чем потушили огонь. Уставившись на кусок платья…. на обгоревшую руку, виднеющуюся из-под плаща…. Алексей выдохнул:

— Нет… Софи?… Софья? Софья, нет!!! — орал он с надрывом, узнавая кольцо любимой на руке и остаток её платья.

Схватив ещё горячее, укрытое под плащи тело, он хотел прижать к себе, но друзья оттащили в сторону. Ничего не говоря, сами застывшие от случившейся беды, все молчали…

Неотрывно смотрел Алексей на тело любимой, скрытой от глаз и вскоре укрываемой наступлением неизбежной ночи… Догоревший дом имения Мамонова утихал и так же исчезал под покрывалом тьмы… Не желая упускать милую из вида, не желая расставаться с нею, Алексей подполз вновь к её телу…

Теперь он всё же прижал его к груди… Он укачивал, рыдал, но не верил, что жизнь вот так вот оказалась жестока, что счастье оказалось столь коротким. Отрывками всех воспоминаний был полон Алексей, обнимая погибшую любимую…

Не сдерживая слёз и друзья, и его брат, сидевшие рядом, смотрели кто куда и молчали…

Эта ночь длилась долго, столь невыносимо, а будущее казалось бессмысленным и тёмным, как эта ночь. Даже рассвет, показавшийся на безоблачном небосводе, не пробуждал ни к каким действиям.

Алексей так и укачивал тело любимой, уставившись в видимую лишь ему даль. Его широко раскрытые глаза выражали шок и боль. Смотреть на всё это было ужасно невыносимо. Жить Алексею без неё уже явно было невозможно, но брат положил ему руку на плечо:

— Отсюда надо уезжать…

— Лёшка, — хриплым голосом, возвращающимся от сопереживания, Николай отозвался тоже. — Её надо отвезти… домой…