Татьяна Ренсинк – Колумбина или... Возвращение голубков (страница 31)

— Давайте уже поставим точку в этом деле? — предложил Пётр с таким выдохом, словно устал.

— Я говорил, я всегда готов помочь, — пожал плечами Разумовский с невинным видом, что ему хотелось верить. — Но я не всё понимаю.

Пётр не стал отвечать, обратив внимание на приближающуюся к ним супругу. Разумовский оглянулся и с нежной улыбкой поклонился остановившейся перед ними Ионе:

— Графиня, я не успел вас сегодня поприветствовать и выразить своё восхищение. Время только красит вас.

— Благодарю, Андрей Кириллович, — тепло улыбнулась она, подав ему руку, и Разумовский одарил ту поцелуем.

— Неужто вам наскучило общество прекрасных дам? Только не говорите, что хотите уже покинуть бал! — поднял он от удивления брови и шутливо погрозил указательным пальцем.

— Что вы, я обожаю балы! — улыбалась Иона. — Но мне, и правда, более приятно в обществе супруга.

— Дорогая, — сразу обратился к ней милый. — А не было ли среди вас некоей графини Вирсен?

— Вот как? — удивилась Иона. — Нет, графиня Вирсен не была там, но о ней заикнулись. Я тоже почувствовала неладное.

— Что сказали? — поинтересовался Пётр, а Разумовский с удивлением за ними наблюдал.

— Что она тоже из Швеции, мол, угодить чем-то хотела Врангелю, за ним в Россию уезжала да не одна.

— Андрей Кириллович? — взглянул Пётр на вздрогнувшего Разумовского. — Не знаете, где мы можем встретиться с графиней Вирсен? Может, представите нас?

— Она гостья здесь, во дворце. Да, вчера вернулась из путешествия, — кивнул он. — Разумеется, провожу…. познакомлю.

Он не замедлил пригласить идти вместе. Бал его уже будто не столько интересовал, как добраться до истины и понять, что происходит, и кто же всё же гостит во дворце: друг или враг. Разумовский проводил Петра и Иону на верхний этаж к одной из спален и постучал туда в дверь.

Спустя долгие две минуты дверь всё же открылась до того, как уже приготовившийся Разумовский снова постучал. Кутаясь в плотный халат, словно мёрзла, молодая дама, блондинка, лет двадцати пяти, со строгими, но красивыми чертами лица, показалась на пороге и с удивлением смотрела на прибывших.

— Простите, графиня, — от неловкости замялся Разумовский. — Вы незаметно покинули бал? Вы устали?

— Да, я устала, — подтвердила она, стараясь не смотреть в сторону других присутствующих, кроме него.

— Разрешите потревожить ненадолго? — всё же спросил он и элегантным жестом указал на Петра с Ионой. — Позвольте представить… Граф и графиня Аминовы. Разрешите пройти?

Под таким напором и пронзительным взглядом Разумовского графиня смотрела растерянно. Она отступила, и Разумовский пропустил сначала Иону и Петра пройти в комнату, после чего закрыл за собой дверь и остался стоять у порога. Он сложил перед собой руки и видно было, не собирался больше ничего говорить.

Пётр кивнул графине, с удивлением уставившейся в ответ, и прошёл чуть дальше в комнату. Он внимательно смотрел на обстановку… Всё как обычно: просторная кровать с балдахином, секретер, будуарный столик, два кресла, кушетка и книжный шкаф… Всё, что нужно для отдыха…

Пройдя ближе к секретеру, на котором чернильница была открыта, а значит, графиня недавно что-то писала и пришлось резко прекратить, Пётр заметил в тени под креслом перо… Знакомое, радужное… В корзине у стола — скомканное письмо, на котором чётко было видно имя: «Врангель»…

Пётр сложил за спину руки, не доставая того письма и делая вид, что не заметил ни его, ни пера, и повернулся с улыбкой к подошедшей графине.

— Я больна, всё никак не поправиться. Прошу простить, хотела бы остаться одна.

Оглянувшись на Разумовского, она развела в недоумении руками:

— Что происходит?

— Простите, графиня. Есть подозрения насчёт Врангеля и вас, — помотал он головой и пожал плечами, а Пётр сказал:

— Вы посещали… бал. А сейчас вас внезапно вывела из зала помощница.

— Вы уверены? — удивилась она, окинув его взглядом свысока с ног до головы. — Может, я сразу почувствовала недомогание и вернулась сюда, а Врангеля не знаю настолько, чтоб обвинить в чём.

— Пока не обвинил, но абсолютно уверен, что покинули бал гораздо позже. Возможно, когда прибыли мы, — улыбнулся он. — А также я уверен в том, что имеете хорошую связь с графом Врангелем.

— Что?! Как? — неудачно скрывая растерянность, возмутилась она.

— Это самая простая разгадка в моей жизни. Я помогу вам заметить некие детали, чтобы не скрывать истины. Во-первых…. перо, — сказал он и поднял лежащее под креслом перо, покрутив его в руках. — Знакомое до боли.

— Колумбина! — вздохнула поражённая Иона, уставившись на перо в руках милого.

— А здесь, — выдержав паузу, Пётр взял из корзины скомканный лист бумаги. — Письмо… Вы совершенно не умеете лгать и холодно предстать перед разоблачением, хотя смогли прекрасно организовать похищение, — выдал он в шоке застывшей на месте графине…

Глава 54 (дыба, монастырь, каторга?… Разумовский возмущён…)

Графиня Вирсен от услышанного заявления Петра пошатнулась. Разумовский тут же подскочил, помог ей сесть в кресло, и она, сжалась вся, кутаясь в свой плотный халат ещё сильнее. Разумовский растерянно оглянулся на спокойно стоявшего перед ними Петра и на его удивлённую происходящим супругу.

— Предлагаю вам, графиня, мило пообщаться, всё рассказать, — сказал он. — Может, не так всё дурно и окажется. Не хотите признаться во всём? — он взглянул на письмо и улыбнулся. — Всего пара строк, но она вас не устроила? Милый, прости мне всё, вернись. Забудем мои грехи. Я желаю украсть лишь тебя…

Графиня Вирсен молчала. Давление от пристальных взглядов и того, что все ждут её признаний, нависло тяжёлым грузом. Найти оправдания не выходило. Она понимала, что разоблачена, но одна страдать не собиралась, наполняясь страхом за своё будущее.

— Что мне будет, если, — она выдержала паузу и усмехнулась. — Если не скажу?

— Вы в любом случае будете приставлены к суду, но если те, кому вы причинили вред, сжалятся над вами, вы можете получить шанс на изменение своей жизни, — спокойно объяснил Пётр. — Хочется ли на дыбу, в монастырь, на каторгу?

Графиня испуганно опустила взгляд. Она выдержала паузу и неуверенно сказала:

— Моя сестра…. княгиня… Куракина, Василиса Ивановна.

— Что?! — поразился Разумовский совершенно искренне. — .Как?! Вы же шведка!

— Матери разные. Но мы общались и дружили, — пояснила та.

Разумовский только развёл руками.

— Врангель, — вновь опустила графиня взгляд. — Я долгое время была его фавориткой. Однако ему дороже было крутиться вокруг жены, не обращающей на него внимания и имеющей связь на стороне. Да, я решила его вернуть, очернив его жену, разлучить их. Считаю, она его не достойна. Он знает это, но из-за детей жалеет.

— А ваша сестра согласилась на эту авантюру, — понимал Пётр.

— Вы занимались похищением картин, голубки и графини Аминовой?! — был поражён Разумовский и мотал головой, отказываясь в такое верить. — Вместе с Василисой?! Вы… Что у вас с головой?!

— Вы так тосковали, но ради удовольствия, для вас, Василиса хотела помочь вам сблизиться с вашей… грёзой, графиней Аминовой, а потом мы с Василисой испугались, когда сюда приехали вы, — взглянула она на Петра и застывшую в шоке Иону. — Графиню оставили, чтоб сбежала сама. А голубка, да… Это была моя месть и интрига. Картины тоже, но их тяжело было с собой брать, мы их выкинули по дороге.

— Я так и подумал, — кивал Пётр и с облегчением вздохнул, после чего добавил:

— Вам помогал слуга Разумовского. Ещё кто-то. Сами бы вы всё не провернули.

— Вы знаете, есть люди, кто за деньги сделает всё, а у нас денег куры не клюют, — гордо выдала графиня Вирсен. — А слуга… Хмм… Любящий мужчина пойдёт на всё ради хотя бы одной обещанной ночи с любимой. Он и людей нужных найдёт. Вы бы тоже все сделали ради возлюбленной, не так ли?

— На подлость бы не пошёл точно, — тут же выдал Пётр.

— Подлость? Вы называете любовь подлостью? — поразилась графиня, принимая ещё более гордый вид.

— Что назвать любовью? У каждого она своя, — тихо вставила Иона.

— Помощников хватало, — кивал Пётр, глядя на допрашиваемую. — Сейчас кто-то так же помогал в России? Куда дели Колумбину?

— Мой знакомый захотел её себе. Удачно сложилось. Редкий вид голубей дорого можно продать, — призналась графиня и расслабленно выдохнула, будто вернулась в реальность, где ничего хорошего для неё уже не будет.

Вся гордость улетучилась. Взгляд стал прятаться от встречи с собеседниками, а страх наполнял всё больше…

— Я сама только что из России.

— Да, вы были там и помогли выкрасть её, — заявил Пётр, догадываясь обо всём.

— Да, — взглянула она испуганно в ответ.

— Вынесли клетку вместе с влюблённым слугой. Служащий вам, Андрей Кириллович, — сообщил Пётр, заставив тем самым Разумовского ощутить новый шок. — Да, его вспомнил охранник моего брата. Видел этого человека в вашей компании. О нём ещё поговорить придётся.

— Кто это?! Я его немедленно отдалю от себя! — Разумовский явно не хотел иметь дела с людьми подобными рода: виновниками произошедшего.

Он повернулся к графине Вирсен и тут же вопросил:

— Где Колумбина?!

— Не знаю, — стала та мотать испуганно головой. — Я уехала скорее сюда. Дело было сделано.