Татьяна Ренсинк – Графский венец (страница 25)

Мария скорее села рядом, даже может очень близко, что заставило обоих от прикоснувшихся друг к другу плеч обменяться взволнованными взглядами и помолчать… Это было тепло… Это дарило наслаждение и покой душе. Почему всё так, почему вместе было хорошо несмотря на дурные события? Они не знали… Только прерывать эту негу приносило боль и печаль. Хотелось вновь того поцелуя, какой случился тогда в пещере. Оба вспомнили о нём, но… Виллиам резко отвёл взгляд в сторону.

— Им нужны мои камни, — прошептала Мария.

— Знаю, — кивнул он и взглянул в ответ. — Да, я знаю всё… Я же говорил, что следил за вами. Хотел предупредить, но не успел.

— Я дура… Я поверила в его чувства, в сказку, о которой мечтала, — прослезилась от отчаяния Мария. — Простите меня. Но я искуплю вину. Я спасу вас. Я уже спасла, — кивала она, уверенная в том.

— Моя жизнь не стоит того, — нежно улыбнулся Виллиам.

— Я сказала, что отдам камни, если выпустят вас, — сообщила Мария, а слёзы текли по щекам. — Я только прошу простите меня, что была дурой, что верила ему. Я поеду домой с этой женщиной, отдам ей камни.

— Нет, не соглашайтесь ни на что, скрывайте своё решение, а дома сразу просите у отца защиты. Её схватят, и вас спасут, — стал бережным касанием пальцев сушить он её слёзы.

— Спасут, — плакала упрямо она. — Но не вас… Я боюсь.

Закрыть

— Оставьте меня и забудьте. Нет вам счастья от Врангелей, — вздохнул Виллиам и отвёл взгляд. — Когда за вами придут, а они придут скоро, сделайте так, как прошу. Вас наверняка поведут подземным ходом. Да, — кивал он, видя удивление. — Здесь он тоже имеется. Замки в своё время хорошо строили, как оборону от врагов. Вокруг замка, скорее всего, ищущие вас люди. Там постоянно огни и кто-то. А потому, чувствуйте себя спокойнее. Сделайте так, как прошу.

— Неужели?… Вы думаете, меня ищут? Я видела те огни, но… не подумала… Да, я постараюсь, правда, — кивала вдохновлённая Мария, сама смахнув новые слёзы.

Воцарилось молчание. Виллиам больше не смотрел в ответ, не говорил ничего. Он облокотился руками на свои приподнятые колени и уткнулся в них лицом. Будто уснул… Не шевелился… Мария с тревогой наблюдала за ним и боялась подумать, что он не верит в своё спасение.

— И я вернусь сюда, — тихо сказала после долгого молчания она. — Я должна буду убедиться, что вы спасены.

Но Виллиам не шевелился. Он не отвечал. Так одиноко и страшно Мария себя ещё не ощущала. Она жаждала встряхнуть его, чтобы снова смотрел, чтобы услышать его голос…. прикоснулся… Больше всего она хотела, чтобы он вышел из этого замка живым, и в глазах было счастье, а не та глубокая печаль, от которой нет спасения, которая вросла в него глубокими корнями и не вырвать…

Вырвать её уже вряд ли будет возможно. Будто той силы уже нет… Задумавшись, Мария смотрела на Виллиама, а рука потянулась к его волосам. Она стала гладить его по голове, спускаясь к плечам. С замиранием Мария всё больше и больше ощущала тоску по нему и прошептала:

— Любимый…

Осторожно убрав руку, чтобы не разбудить Виллиама, Мария закрыла рот руками и тихо плакала…

Глава 41 (в путь…. странный постоялый двор…)

Закрыть

Когда за Марией пришли в темницу к Виллиаму, тот сразу проснулся. Но он не поднялся. Только смотрел ей, уходящей к стражнику на выход, вслед. Мария оглянулась на прощание, на миг остановилась, снова сдержанно заплакав, а Виллиам в поддержку кратко кивнул. Одно его нежное выражение глаз внесло в её сердце некую силу.

Закрыть

Стражник толкнул идти дальше, скорее запер темницу, но вера во спасение для Виллиама ожила в Марии больше чем прежде. Его, чувствовала, не уничтожат, пока она не вернётся с камнями сюда, в замок. А значит, он будет сидеть в темнице до тех пор. Значит, будет жить и ждать.

Как Виллиам и предупреждал, Марию и Ингрид провожали люди в мантиях через подземелье замка. Путь был долгим, душным, но когда вышли наружу, стояла глубокая ночь. Мария видела немного. Её скорее толкнули в стоящую здесь, у леса, карету, запряжённую четвёркой лошадей, Ингрид села с нею рядом, гордо смотрела и снимала перчатки, которыми стукнула по открытому окну:

— Поехали!

Карета немедленно тронулась с места. Лошади набирали скорость, и замок становился всё дальше. Мария смотрела на него, украшенного редкими огнями фонарей, находившегося за обрывом, в окно, пока он совсем не растворился во тьме. Только мысли о Виллиаме не покидали. Всю дорогу Мария ощущала за него страх и тягу скорее вернуться.

Когда же наконец-то приехали на постоялый двор, чтобы поесть и отдохнуть, Мария ненадолго задержалась у экипажа. Она впервые видела такой неухоженный, старый двор и невзрачный дом, в некоторых местах прогнивший. Казалось, здесь и не живут вовсе, пока к ним из хлева рядом не вышел старик.

— Идём, что встала? — приказала ей Ингрид и гордо зашагала в дом.

Мария следовала за нею и скоро понимала: здесь нет других гостей. Этот двор особенный и давно знаком Ингрид, как и подозрительный старик, который улыбнулся, приглашая рукой идти в дом, и смотрел, словно участвовал в каком сговоре.

Всё здесь казалось странным, а взметнувшая вдруг из-за дома стая воронья заставила Марию вздрогнуть. Она смотрела им вслед и тут же с надеждой прошептала:

Закрыть

— Ворон, где ты?

— Ты идёшь? — строго воскликнула вышедшая вновь Ингрид. — Долго что-то!

— Да, — кивнула Мария.

Она поспешила пройти в дом. На удивление здесь пахло свежевыпеченным хлебом. Среди влажности и старой обстановки в небольшой кухне перед печью стоял длинный дубовый стол. Из-за него тут же поднялась что-то подшивающая старушка. Она немедленно поставила на стол глиняную чистую посуду, а из печи стала выкладывать на деревянную доску небольшие булочки.

— Садитесь, садитесь, поешьте. Комната есть для вас, — говорил старик, хитро улыбаясь Марии.

Она села за стол, где Ингрид уже гордо напротив неё сидела, словно была у себя дома или самой королевой, которая снизошла до низкого слоя общества и одарила честью находиться здесь. Старушка поставила между мисок и кружек доску с булочками, масло на тарелке и кувшин с молоком.

— Сейчас будет каша, — тихо сказала она и ушла обратно к печи.

Мария с удивлением наблюдала, как старушка надела толстые, старые, но ещё защищающие от ожогов рукавицы и поставила чугунку подальше от печи на скамью. Чугунка была полна наваристой каши… Как только старушка сняла с этой посудины полотенце, сладкий аромат разнёсся вокруг, заставляя аппетит просыпаться.

Скоро Мария с наслаждением ела кашу, запивая тёплым молоком. Взяв и свежевыпеченную булочку, которая слегка остыла, она закрыла на миг от восторга вкуса глаза… Хрустящая корочка, мягкая и тающая во рту мякоть…

Закрыть

— Она будет спать на полу у кровати! — резко сообщила Ингрид, и Мария застыла.

В считаные минуты её позвали подниматься и идти в соседнюю комнату: небольшая спальня с дубовой постелью, на которой лежало несколько перин, высокие и на вид мягкие подушки. Ингрид вошла следом и махнула старушке, которая их сюда привела, уходить.

— Всё, — с недовольным выдохом Ингрид прошла к тумбочке у кровати и достала оттуда верёвку.

— Садись сюда! — приказным тоном указала Ингрид на пол у кровати.

Мария догадывалась по тому, как она накручивала на руку верёвку, что сейчас привяжет к кровати. Возмущение смешивалось со страхом. Высказать ничего нельзя было. Взгляд Ингрид угрожал… Мария понимала: лучше быть покорной. Там где-то от её поведения зависит Виллиам. Даже спокойствие в родном доме.

Сейчас Мария осознала, насколько может быть напуганной. Никогда не думала, что кто-то сможет вот так взять над нею власть. Такую власть, от которой, как казалось, избавиться будет невозможно…

Глава 42 (полёт…. любовь…)

Закрыть

Порывистый ветер… Совсем как тот, который чувствовала Мария, стоя в замке у окна. Только теперь она была где-то в поле. Молодая ночь… Ещё не совсем темно, но круглолицая луна и блестящие жемчугом звёзды уже украшали небосвод, а там ни облака…

— Эй ты! — окликнули где-то далеко позади грозные мужские и женские голоса.

Мария наполнилась страхом быть схваченной. Предчувствие вечного плена и мук… Она оглянулась и убедилась в догадках: толпа людей бежала к ней через поле, а среди них видно было грозно кричащих ей Бьорна, Ингрид, старуху-ведьму и Иду. Ида была среди них! Она так же кричала, но вдруг будто оступилась и упала. Она просто исчезла из вида: больше не поднялась.

К действиям Марию побудил крик пролетевшего над головой воронья. Сорвавшись с места, Мария бросилась убегать прочь в надежде, что не нагонят, но толпа преследователей была всё ближе…. ближе…. ближе… Ноги не слушаются, Мария пытается убежать, но нет, она теряет чувствительность в ногах. Они почти волочатся, и… нет под ногами земли. Нет!

Закрыть

В воздух! В небо! Какая сила заставила устремиться вверх?! Откуда взялись эти крылья?! Мария смотрела по сторонам, на себя, и еле удерживалась в воздухе, улетая куда-то высоко. Она не видела больше мчавшихся за нею. Ничего вокруг не было видно, кроме звёзд, луны и чёрных, светящихся, как смоль, крыльев. Они были очень похожи на крылья того ворона, с кем в последнее время общается и кого невольно ищет и сейчас, находясь в небе птицей.

Да! Она стала птицей — понимала Мария, но восторг снова смешался со страхом. Хотелось видеть Виллиама, но где он?! Она очень хотела быть с ним рядом, как ворон. Быть ему дорогой, нужной, помогать ему и всё делать так, чтобы его глаза больше не были полны никакой печали! Большего-то и не просит!