Татьяна Пугачева – Зефирный убийца (страница 6)
– Ирина…
– Прости. Это было грубо. Хорошо, передам. Куда едешь?
– Заречье. Похоже, убийства…
– Понятно. Береги себя…
– Постараюсь.
Пауза.
– Олег, – вдруг сказала она тише. – Может, позвони ей сам? Просто так, не по делу. Спроси, как дела в школе, что нового. Ей не хватает отца.
– Я позвоню. Когда вернусь.
– Ага. Когда вернусь… Ты всегда так говоришь.
Она повесила трубку.
Метельский убрал телефон, закрыл глаза. В голове снова всплыло лицо Ани Светловой. Потом лицо Кати. Они смешались, наложились друг на друга.
Он тряхнул головой, прогоняя видения…
***
Машину ему выделили служебную – УАЗ Патриот темно-синего цвета, с мигалкой на крыше. Метельский сел за руль, завел двигатель. Город остался позади, впереди легла трасса – прямая, заснеженная, бесконечная.
Он включил радио, но через пять минут выключил. Ехал в тишине, лишь ветер свистел за окнами да шины шуршали по асфальту.
«Два убийства за три дня, – думал он. – Пенсионеры, живут одни. Идентичный способ. Общая деталь. Зефир во рту… У обоих трупов… Маньяки любят такое – оставлять послания, символы. Им важно, чтобы их заметили, поняли, оценили».
Метельский сжал руль.
«Значит, это не про деньги, не про ограбление. Это про что-то личное. Месть, ритуал, игра. Убийца выбирает жертв по какому-то признаку. Возраст, пол, образ жизни. Или связь в прошлом. Что-то, что их объединяет».
Он прикрыл глаза на секунду, пытаясь представить.
«Ты заходишь к ним в дом. Они открывают дверь. Значит, ты не вызываешь подозрений. Ты знаком им, или выглядишь безопасным. Может, представляешься кем-то. Социальный работник, сантехник, знакомый соседа. Заходишь, садишься, разговариваешь. Может, пьешь с ними чай. А потом…»
Метельский открыл глаза, резко выдохнул. «А потом достаешь нож и убиваешь. Не один удар – много. Десять, пятнадцать. Больше, чем нужно, чтобы просто лишить человека жизни…
________________________
________________________
Глава 4. Прибытие
Трасса тянулась бесконечно. В пути Метельский уже два часа, а за окном все те же пейзажи: заснеженные поля, редкие перелески, деревянные домики с покосившимися заборами и дым из труб. Небо низкое, серое и плотное, как грязная вата. Иногда сыпал мелкий снег, и дворники старательно размазывали его по стеклу.
Федеральная трасса закончилась, началась узкая, двухполосная областная дорога, местами разбитая. Машина тряслась на ухабах. Олег закурил, снизив скорость. В пачке осталось три сигареты – нужно будет купить в городе.
Вдоль дороги тянулись высоковольтные линии, провода гудели зловеще. Проехал старый КамАЗ с прицепом, обдав машину снежным облаком. За ним еще один. Больше транспорта нет – только пустые поля, дорога и небо.
«Глушь, – подумал Метельский. – Настоящая русская глушь. Здесь даже убивать интереснее, чем жить».
Через полчаса на горизонте появился указатель: «г. Заречье – 15 км». Дорога устремилась вниз между холмами, укрытыми редким лесом. Черные и голые деревья, обожженные морозом, качались под ветром, который стряхивал с них снег.
Вскоре впереди возник мост – узкий бетонный мостик, пересекающий реку, скованную льдом, вдоль берегов которой виднелись камыши. На том берегу начинался город.
Метельский снизил скорость и въехал на мост. Колеса загрохотали по металлическим стыкам.
…Заречье встретил его серостью.
Первое, что бросилось в глаза – панельные пятиэтажки, выстроившиеся вдоль дороги, с облупленными фасадами и заколоченными окнами на первых этажах. Заборы из ржавого профнастила, сугробы вдоль тротуаров, редкие фонари. На остановке сидела старуха в ватнике, кутаясь в платок. Мимо прошли двое подростков в черных куртках, курили, плевались на снег.
Метельский проехал дальше. Город был небольшим, вытянутым вдоль реки. Справа – жилые дома, слева – промзона: старые заводские корпуса, покосившиеся ангары, ржавые трубы. Окна выбиты, стены исписаны граффити. На воротах одного из зданий висела вывеска: «Зареченская кондитерская фабрика». Буквы облупились, краска сошла, оставив лишь призрачные контуры.
Олег остановил машин, глядя на фабрику. Огромное трехэтажное здание из кирпича, десятки окон, массивный главный вход с колоннами. Двор завален каким-то хламом. Ворота заперты, забор покрыт колючей проволокой, местами разорванной, а в нем зияют дыры. Было очевидно, что здание давно заброшено. Но следы на снегу и пустые бутылки на крыльце говорили о том, что люди все еще проникают внутрь.
«Кондитерская фабрика, – подумал Метельский. – Интересно… Зефир производили?»
Он тронулся дальше. Центр города был чуть живее – магазины, аптека, почта, администрация в старом двухэтажном здании сталинской постройки. На площади стоял памятник Ленину, вокруг него – пустой сквер с голыми деревьями и обледеневшими скамейками.
Здание полиции находилось на соседней улице – двухэтажный кирпичный дом с флагом и вывеской «Отдел МВД России по г. Заречье». У входа стояли старый УАЗ и белая Лада Гранта с синими полосами.
Метельский припарковался и вышел из машины. Холодный ветер ударил в лицо. Он поднял воротник куртки и направился ко входу.
Дежурный, молодой парень в форме, поднялся из-за стола.
– Здравствуйте. Вы к кому?
– К полковнику Зуеву. Майор Метельский, следователь из областного управления, – Олег протянул удостоверение.
– А, вас ждут. Проходите, второй этаж, кабинет справа.
Метельский поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Второй этаж встретил его тем же зеленым коридором, дверями с табличками и запахом дешевого кофе.
Он постучал в дверь с надписью «Начальник отдела».
– Войдите!
Кабинет был небольшим, но обжитым – так бывает, когда человек проводит на работе больше времени, чем дома. Вдоль стен стояли массивный письменный стол, пара шкафов с потертыми дверцами и стенд с графиками раскрываемости, где цифры за последний месяц ползли вверх. На стене висела подробная карта города с цветными булавками – красные, синие, желтые, каждая со своей историей. Рядом – пожелтевшая фотография: выпуск академии МВД, молодые лейтенанты с горящими глазами. На подоконнике примостился чахлый фикус в пластиковом горшке – кто-то когда-то подарил, выбросить неловко, но и ухаживать некогда.
За столом сидел полковник Зуев.
Анатолий Викторович был из тех людей, кого сразу и не разглядишь. Средний рост, крепкое телосложение, слегка обвисшее от возраста и сидячей работы. Серый костюм, белая рубашка без галстука – расстегнутая верхняя пуговица выдавала конец рабочего дня. На лацкане – потускневший значок «Отличник МВД», который он получил еще в девяностых и носил по привычке, а не из тщеславия.
Лицо усталое, обветренное – лицо человека, который начинал участковым в районе, где ветер с промзоны насквозь продувает. Глубокие борозды от носа к уголкам губ, залысины на высоком лбу, седина в коротко стриженных волосах. Руки крупные, рабочие – когда-то Зуев хотел стать инженером, но судьба привела в МВД.
Но главное – глаза. Внимательные, цепкие, светло-серые. Такие глаза не обманешь отписками и красивыми формулировками. Вокруг них – паутинка морщин, каждая складка – отпечаток допроса, ночного дежурства, трудного дела. Говорили, что Зуев умел смотреть так, что подчиненные сами признавались в косяках. Но те же глаза могли смотреть по-отцовски тепло, когда кто-то из молодых проваливал первое дело и готов был писать рапорт об уходе.
– Полковник Зуев, – представился он, поднимаясь из-за стола.
Движение тяжелое, – старая травма спины, полученная лет двадцать назад при задержании. Рукопожатие крепкое, сухое, короткое – без лишних церемоний.
– Анатолий Викторович, – добавил он и жестом указал на стул. – Садитесь, майор. Кофе будете? – Он кивнул на турку на электроплитке в углу. – Варю сам. Та бурда из автомата – не кофе, а издевательство.
В голосе слышалась характерная хрипотца – след от сорока лет курения. Бросил три года назад, но голос остался прокуренным, а на столе до сих пор стояла пепельница – теперь в ней скрепки и кнопки.
Зуев снова опустился в кресло, которое жалобно скрипнуло. Взгляд его скользнул по Метельскому – быстро, оценивающе, профессионально. Изучил китель, осанку, выражение лица. Все это заняло секунды три, не больше.
– Значит, вы – наше столичное подкрепление, – произнес он, и в интонации не было ни насмешки, ни радушия. Просто констатация факта. – Слышал о вас. Говорят, хороший следователь. Интуиция, психологический подход, все дела… – Он помолчал, потер переносицу. – Но тут, майор, не Москва, и даже не область… Тут другая работа. Тут меньше блеска и больше грязи.