Татьяна Правда – В графе отец--прочерк (страница 5)

Он того же нам пожелал и вздохнул.

— Да я бы и в ночь остался, эх, Света, как мне муторно. Тридцать лет вместе, почти тридцать, и всё рядышком, посмотрю, мужики разводятся, да и удивлюсь. У меня и мыслей никогда не было о разводе. Ладно, пока, девчонки.

Папа прижал нас к себе.

— Пока дедушка не расстраивайся сильно, не надо.

Катя успокаивает своего любимого дедушку, он улыбнулся.

— Не буду, Катюш, а ты учись хорошо, не огорчай учительницу, веди себя прилично, ты Жукова. А Жуков знаешь кто был?

— Знаю. Ты мне говорил, Жуков — маршал Победы. — Засмеялась тихонько Катя, дедушка тоже невесело улыбнулся.

— Смейся, мой колокольчик, тебе рано грустить. — Потрепал Катю по головке. — Красавица.

***

Красавица... Есть в кого, папа-то у неё очень даже красавец.

— Пока, мам. — Дошли до школы.

— Пока, дочь, я приду за тобой, жди. — Обняла её, мне сейчас поддержка нужна, и эта поддержка — Катя. Маленькая моя, что ей там? Семь лет только.

***

Зашла на круглосуточную пекарню, пирог свежий купила, вино ещё не продают, да я из дома прихватила, давно стоит, не помню, когда покупала.

— Света? Я думала, ты сегодня не выйдешь. — Обняла меня Валентина Фёдоровна. — Прими мои соболезнования.

— И мои тоже. — Лида кивнула головой. — Жаль.

— Все мы люди смертные, и никто не знает своего часа. — Мария Фёдоровна права, умом это понимаю, а сердцем принять не могу.

Поставила на стол пирог, вина, блины из дома принесла.

— Давайте помянем Анну. — Пригласила за стол.

— Новопредставленную Анну. — Вздохнула наша заведующая. — Идём, Лида, ты, наверное, и позавтракать не успела.

— Нет, спешила, тёть Маш.

Молча выпили по глотку, поели, царствие небесное сказали. Всё. Работать надо. У них свои дела, у меня свои.

В обед за дочкой ушла, привела домой. Пока она переодевалась, еду ей подогрела, накормила.

— Мам, я с тобой, дома одна не хочу. — Катя посмотрела на меня, как будто спрашивая: «Можно?»

Конечно можно, одной сейчас в доме оставаться страшно. Мне и то как-то тяжко. Пришли с ней в аптеку, я посадила её в подсобке, сама налила воды в ведро, пол мыть пора. Не успела выйти, Мария Фёдоровна зашла.

— Катя? Маме помогать пришла? Умница.

— Дома одна боюсь оставаться, вот с мамой пришла. Здравствуйте, Мария Фёдоровна.

— Здравствуй, Катюш, идём ко мне в кабинет, что ты здесь среди швабр сидеть будешь. — Предложила она. — Свет, я её заберу?

— Ладно. Катя, ничего Марии Фёдоровны в кабинете не трогать, сидеть читать. Или картинки смотри. Веди себя хорошо.

Я стала убираться в аптеке, Лида уже домой собралась, когда я услышала её голос.

— О, Валерка! Ты что, заболел? Привет.

Мыла полы, даже не обернулась, но когда услышала голос, чуть швабру из рук не выронила.

— Привет, Лид. Голова разболелась, решил забежать к тебе, вылечишь?

— Запросто. Идём, сейчас обезболивающую выпьешь, и всё пройдёт. Свет, подай водички нашему больному. — Обратилась она ко мне.

Достала из холодильника бутылку воды, подала ей. Всё это делала молча, не глядя ни на Лиду, ни на Валерку.

— Мы уже закрываемся скоро. Как у тебя дела, Валер? Как работа?

— Нормально, работа, дела тоже нормально, а у тебя?

Валерка говорит с Лидой, а сам смотрит на меня, боковым зрением заметила.

Сейчас помою, и бежать надо, видеть этого Букина не хочу, зла не хватает, ещё сюда припёрся. За добавкой, что ли? Это я могу, швабры не жалко.

— Мама, ты уже всё? Мария Фёдоровна домой собирается. — Катя прибежала.

— Сейчас домою пол, и пойдём.

Странно, но Валерка ни слова мне плохого не сказал, он вообще ничего не сказал, только смотрел на Катю во все глаза. «Смотри, смотри, сволочь, может, знакомые черты найдёшь».

***

Уже подходили с дочкой к дому, Букин догнал нас.

— Свет, подожди. Куда спешишь?

Куда спешишь... Ты, смотрю, никуда не спешишь, ни к любимой жене, ни к счастью.

— Домой спешу. Что тебе нужно? — недовольная его появлением, сейчас не до этого.

Он снова посмотрел на Катю.

— Поговорить хочу. Очень хочу... Пожалуйста. — Ты смотри, то смеялся, издевался, то «пожалуйста».

— У меня нет времени на пустые разговоры, да и говорить нам не о чем. Пойдем, Катя, сейчас дедушка приехать должен. — Обратилась к дочке.

Мы зашли в подъезд, оставив Валерку с его разговором возле двери. Катись отсюда, придурок, с тобой говорить никто не собирается, домой приедешь, с женой говори.

— Мам, а кто этот дядя? — спросила Катюша. — Ты знаешь его? Он тебя Света назвал.

— Так, знакомый, «этот дядя». Когда то учились вместе. Катюша, нам надо супчик сварить, нам некогда говорить с дядями. Так ведь?

Она кивнула головой.

— Да. А от него таким одеколоном пахнет, мам... От Мишкиного отца такой же запах.

— Какого Мишки? — удивилась я. — Миши, наверное. Кто этот Миша?

— У нас в классе мальчик учится, его Миша зовут, папа у него крутой, он так сказал. А как это крутой? А, мам?

— Наверное, богатый, вот и крутой.

— Тогда и этот богатый, который с тобой говорил. — Сделала заключение дочка.

Наверное, богатый, только этот богатый не понимает, что он женат и говорить с чужими тётями ему по статусу не полагается. И маме твоей не поздоровится, если его жена узнает, что муж её приходит сюда. Плохо то, что он теперь знает, где я живу, мы живём.

***

Папа приехал поздновато, поужинали. Он купаться пошёл, сказал: «Смою с себя весь негатив». Мы с Катюшей уже смыли.

— Ты домашнее задание сделала, Кать?

— Да, я всё сделала. Там нам только крючочки задавали по письму. Я старалась, вот смотри.

В тетради в косую линейку аккуратно выведены крючки. Старательная моя. Учись, Кать, моих ошибок не повтори.