Татьяна Правда – Клетка для Жар-птицы (страница 8)

Я тебе сейчас на голову его надену, это платье, ты смотри, пришёл он посмотреть дефиле, ещё и возбуждает его что-то.

– Снова молчит, ох, а покраснела-то… – Он засмеялся. – Отучайся смущаться, здесь это не принято, здесь дерзкой надо быть, впрочем, и этого у тебя хоть отбавляй, и всё равно свои поселковые замашки придётся отставить.

– Ты специально сюда заходишь, чтобы поиздеваться надо мной? Мог бы и мимо пройти. – Вот ведь въедливый.

– Я? Издеваюсь? Ох и бестолочь ты, я учу тебя, как вести в культурном обществе, ты же в школу пойдёшь скоро, а как там, знаешь? Не знаешь, поэтому заклюют тебя, Жар-птицу этакую, не представляешь, какие наши девчонки зубастые.

Я усмехнулась.

-– Зубастые-то вроде загрызть должны бы, а не заклевать, так?– Следи, любимчик судьбы, за словами.

-– Ты ещё прикалываешься здесь, ну, сопливая, смотри, не жалуйся потом. – Разозлился Никита. – Думаешь, сама справишься с ними? Да тебя…

-– Иди в свою комнату, я не хочу слушать твои оскорбления, сам-то намного старше? Сам не сопливый?– Дерзила, сама понимала, но поделать ничего не могла.

– Чё ты сказала? Кто сопливый? Да я тебя… – Он схватил меня за талию и зашипел в лицо: – Проси прощения, курица, иначе…

– Отстань! – Я завизжала, как поросёнок.

– Ты чего визжишь? Дура что ли? – Всё-таки ослабил хватку Никита, вывернулась и выбежала из комнаты.

Он за мной затащил обратно и дверь на ключ закрыл.

– Отпусти, негодяй! – Отбивалась от него.

– Да кому ты нужна, истеричка! Не ори, родители услышат, прибегут, а мне из-за тебя головомойка не нужна. Ну бешеная, что там у вас на хуторе все такие?

Я прижалась в углу к стенке, подальше от него, сам-то с какого зоопарка сбежал, хотела спросить, но только молча смотрела на него.

– А ты ничего такая, и до рёбер не достанешь, не зря Пашка клюнул на тебя…

– Я не наживка, а он не рыба, чтобы клевать, хватит, уходи ты, приходишь только для того, чтобы настроение испортить, и в школу я здесь идти не собираюсь, я вообще скоро уеду, понятно тебе?

– Уедешь? В свой колхоз снова? Ну и дела… Вот с такими наманикюренными ногтями будешь коров доить? Ох и глупая ты, Жар-птица. Тебя не выгоняет никто, а тётка, как я погляжу, не торопится за тобой, да…

– Меня Лена зовут, если ты не помнишь, дядь Саша представлял меня вашему вниманию.

– Моему вниманию? Да кто ты такая, чтобы я на тебя внимание своё обращал? Да и мне вообще плевать, как тебя зовут, как хочу, так и буду звать. Понятно?

Я отвернулась от него и стала ждать, когда он уйдёт, ни слова не сказала больше, ты, значит, как хочешь, так и звать меня будешь? Ну тогда , и я тебя больше ни разу по имени не назову. Он ушёл обиженный, да и катись к своей Диляре. Ой, а я что, ревную его? Ленка, ты с ума сошла, что ли? Кто он и кто ты? По статусу не ровня даже, та Диляра, наверное, ровня ему.

Я что же это? Влюбилась?! Да разве в таких павлинов влюбляются? Нет… Нет, Ленка, не забивай голову ерундой, ты ещё маленькая, тебе учиться надо, а не о мальчиках думать. Но ведь от любви никто не застрахован, она сама приходит, помимо воли. Долго думала, лежала и о Никите, и о судьбе своей, хотя какая там судьба? Совсем ещё маленькая жизнь-то у меня. О судьбе и речи быть не может.

Глава 6. Никита Захаров.

Вот мелкая! Вот вредина! Лена она, посмотрите на эту Жар-птицу. Да мне плевать, Лена ты или нет, мне вообще по чесноку твоё имя, поняла?!

Лежал в своей комнате злой как сто чертей, зашёл к ней приколоться, да сам приколот остался, выбесила! А вообще-то почему я так завёлся? Стоит она того. Звонит кто-то? Кто? Ой, Тоха!

-– Привет, Антон, здравствуй, что там у тебя? – Со злости ответил, вот малявка! До зла довела!

В трубке наступила тишина, потом Тоха спросил:

-– Так я чё-то не понял?! Ты чё нервный такой? У тебя проблемы? С Дилярой?

Какая тут Диляра, я о ней последнее время и не думаю, тут такая фифа появилась у нас в доме, того гляди загрызёт, как Полкан.

-– Нормально всё с Дилярой. – Ну ты Томилин, одни девки на уме. – Давай по-быстрому говори, что хочешь, а то я занят.

-– Да я насчёт тусы, мы же помнишь договаривались, что следующая у меня, так вот, завтра подлетай с Дилярой к девяти вечера. Обещаю, классно всё организую.

Хммм, это я и без обещаний знаю.

– Да я не сомневаюсь, поверь, конечно, будем, давай пока, занят я.

Отключил телефон, а чем я занят? Думами о Жар-птице? Точно. А зачем я о ней думаю? Сам себе объяснить не могу, думаю и всё. Она засела в мыслях, своими чайными глазами в душу заглянула, эта ещё и острая на язык птица. Ну ведь не понравилась же она мне? О любви я здесь вообще не говорю. Нет, не понравилась… Сам не понимаю, какие чувства испытываю, злюсь на неё, за то, что Пашка запал на Ленку, за то, что… За всё, за то, что она рядом за стенкой спит сейчас или со Славкой своим говорит… Я твоему Славке башку сверну. Ревную? Тьфу ты, чёрт! Нет, это не ревность, это… это злость на весь белый свет.

Ладно, завтра туса, развеюсь вместе… Вместе с Дилярой, а что это это я так о ней? Ох, Никита… Да что с тобой? С ума сошёл что ли? Сошёл, когда Ленку из коридора в комнату тащил, обхватил за талию, а сам? Аж в штанах тесно стало, о, дурак, а? Точно ненормальный, без слов придурок.

Ну вот посмотрите, что творится? Уснуть не могу, сейчас завалюсь к ней и прямо спать на кровать рядышком… А что, если правда так сделать? А я виноват, если она спать не даёт? Интересно, какая реакция будет? Визгом переполошит всех. Ленка… Ленка… На беду мне ты сюда приехала.

До утра почти не спал, а там выключился, наверное, батарейки сели, подзарядить надо. Проснулся, время час дня… Ну Ленка, ну что ты такая? От тебя вчера бессонница была, сегодня наоборот, не проснусь никак.

– Добрый день, тёть Вер, а что в доме так тихо? Где все? – После принятия душа вышел на кухню.

Тёть Вера, как обычно, стояла возле плиты, повернулась ко мне.

– Добрый, Никита, где все, спрашиваешь? Отец на работе, Евгения Романовна с Леной в Третьяковку поехали.

Вот как! Значит, мама решила приобщить дикарку к высокому искусству. Ну-ну, посмотрим, с каким настроением она приедет. Таких, как Ленка, ничем не удивишь.

– Понятно, и как давно уехали?

– Да сразу после завтрака, часов в десять. – Тёть Вера что-то жарила на сковороде. – Садись, вот тебе кофе и омлет, скоро уж обед готов будет, завтрак ты, Никита, проспал.

– Долго уснуть не мог, поэтому проспал. – Откровенно ответил, по-другому я не умею.

Тёть Вера покачала головой.

– Рано ещё бессонница-то, неужто Диляра чем-то насолила? Не обращай внимания на этих девок, они не стоят того.

Если бы Диляра, с появлением в доме Ленки я о Диляре и думать забыл, надо же, эта мелкая с ума сводит.

-– Да не из-за неё, тёть Вер, просто что-то не спалось. Спасибо за омлет и кофе, всё вкусно было. Отправился в сад, прошёлся между фруктовых деревьев, ты смотри сколько завязалось яблочек, груш, ну ни фига себе, раньше как-то не замечал. Посмотрел на мир другими глазами, что называется, после бессонной ночи.

Вдруг поймал себя на мысли, это я что? Может оттого, что влюбился, так себя веду сегодня. Всё вдруг замечаю, всем любуюсь. Да когда со мной эта байда пройдёт. Ну час-два, так думал, а оказалось что… всю ночь, и сейчас от этого чувства не могу отделаться. И ещё сколько надо на это времени? Когда эта дурь выйдет? Скоро?

О, кажется приехали, культурно-просветительская программа закончилась, ты посмотри… ещё и с пакетами, наверное вещей накупили, а Ленка-то прямо как с картинки, и почему она мне сразу жердиной показалась? Ты смотри ножки стройные, фигурка как у спортсменки, а глаза… чайного цвета, с ума сучка сводит меня и всё! Да что ты пристала, зелёная? С тобой постель запрещена, а значит и всё запрещено, а мне как быть? Диляра? Не хочу… Ой, мне же к Тохе надо… Да, это же вечером, а сейчас… сейчас к Ленке надо зайти поинтересоваться, как ей культпоход по музею?

**

После обеда я всё-таки зашёл к Ленке, она лежала на кровати, в ушах наушники, глаза закрыты.

-– Ну как культпоход? Вытащил наушники, вернее, выдернул из её ушей. Понравился.

Ленка быстро поднялась с кровати, испуганная, не ожидала, что сам Никита Александрович зайдёт к ней, честь окажет.

-– Ты… Чего тебе? Она от неожиданности заикаться начала.

Ага, испугалась? А как же, я всю ночь не спал из-за тебя, вот ты сейчас и отплатишь за это, схватил её за талию и прижал к себе, не успела она опомниться и крикнуть, как я её поцеловал.

-– Ты… что… творишь? Ты совсем что ли с ума сошёл? Вырвалась она от меня.

Пощёчину получил, даже не ожидал, что девчонка решится на такое, ей что, не понравилось, как я целуюсь?! О, больная! Да Диляра от моих поцелуев чуть ли не сознание теряет.

-– Ах ты… Хотел снова схватить её, но она мгновенно подлетела к столу и… снова схватила настольную лампу, ох уж эта многострадальная лампа… Когда-нибудь она точно её об мою башку разобьёт или об… Пашкину. – Ты… Вообще дикая?

– Выйди отсюда, или я… башку твою бестолковую разобью этой лампой! Закричала она.

– Всё… Всё, ухожу, успокойся, больная!

– Это как посмотреть, из нас двоих больной ты!!! Убирайся!!!

Вышел, ну и дела, а я что сделал? Ленку поцеловал… Ох, вот правда больной, зачем я это сделал? Меня же в педофилии обвинят, ну Никита, ты что-то совсем голову потерял. Потеряешь с ней, вон какая красавица. Что же делать? К Диляре? Не хочу, к Тохе? Рано. Мне к Жар-птице охота, но она агрессивна, Ленка, когда же тебе шестнадцать исполнится? И уж тогда… Тогда ты от меня никуда не денешься.