Татьяна Правда – Клетка для Жар-птицы (страница 4)

– Что ты там прокукарекала? Кто должен выйти? Кто должен постучать? Да я из-за тебя…

– Выйди.

Никита внимательно посмотрел на меня. Показал руку.

– Видела синяк? Между прочим, это твоя работа, ты меня ударила, ненормальная, поэтому ты мне ответишь, и за козла, и за дебила с идиотом, и вот за этот удар, и ещё… За то, что в бассейне искупался с утра пораньше в одежде. Это как? А вдруг заболею?

Да тебя в этом бассейне посильнее покунать надо за твои проделки, чтобы ты понял, что над людьми издеваться нельзя.

– Слушай, отец спросит, извинился ли я, скажи, что извинился, иначе тебе во-о-о-ще не жить! – Вывернул он некоторые слова.

– То есть обмануть его? И давно ты такими делами занимаешься? – Достал ты меня, мажорик.

Он снова уставился на меня.

– А ты, я смотрю, осмелела? Я никогда отца не обманываю, только не всю правду говорю, до мелочей не опускаюсь, и вот ещё что, возможно, ко мне гости сегодня приедут, сиди в комнате тихо, как мышь, и нос не высовывай, им необязательно знать, что в нашем доме приживалка завелась с дурным воспитанием. Согласна? Деревенское воспитание оно вообще в корне от нашего отличается.

Иди ты уже отсюда, слушать надоело.

– Мне твои гости вообще не нужны, я подозреваю, что они такие же, как и ты, хамы, поэтому общаться с ними нет желания и видеть их тоже. Понятно?

Да, я осмелела, мне чёрт знает что говорят, а я терпеть должна? Пусть хоть что он тут сейчас делает, а молчать я не буду.

– С чего это ты взяла, что мои гости хамы? Между прочим, такие ребята красивые есть, погоди, ещё в какого-нибудь втюришься, соплячка, правда, ты ещё зелёная, но ничего, уже…

Тут я конкретно сорвалась.

– Пошёл вон отсюда!!! Ты гад какой-то ползучий! Зачем зашёл? Всё сказал? Катись!

– Я пошёл? Это мой дом, между прочим. – Никита красовался, довольный тем, что вывел меня на эмоции. – А вот ты…

В дверь постучали, он палец к губам приложил, то есть молчи.

– Лена, у тебя всё хорошо? – Голос Евгении Романовны.

– Да, Евгения Романовна, я уже спать ложусь, вам спокойной ночи. – Ответила маме Никиты.

– Спасибо, тебе тоже спокойной. – Евгения Романовна подошла к двери Никиты, тоже постучала, пожелала «спокойной ночи», в ответ тишина, потом голос: «спит, наверное», шаги удалились.

– Дурная привычка у Евгении Романовны, всем спокойной ночи желать, я бы таким, как ты, не стал. – Сказал он о своей маме в третьем лице.

– Тебе пора, ты уже спишь. – Усмехнулась в ответ на его наглость.

Он исподлобья уставился на меня.

– Остроумная, что ли? Когда мне пора, я сам знаю, а вот ты берегись меня, ты вчера себе кровного врага нажила в моём лице. – Хмыкнул он.

– Какие страсти, как на Кавказе, кровная вражда и всё такое. – Я засмеялась над ним, он и правда смешон.

Никита смотрел на меня как на помешанную.

– Тебе смешно? Подожди, скоро не до смеха будет, я тебе, курица, устрою жизнь райскую, ты у меня не смеяться, а плакать будешь.

– Звучит многообещающе. Не боюсь я тебя, и ничего ты мне не сделаешь, а если попробуешь, не обрадуешься. – На свой страх и риск нахамила в ответ.

Он стал надвигаться на меня с мрачным видом. Я ухватилась рукой за ножку настольной лампы, я тебе башку разобью, тварь, если приблизишься, тогда, глядишь, скорее меня отсюда отправят куда-нибудь.

– Ты больная, что ли? Бандитка со стажем? Зачем за лампу ухватилась? Ладно, ухожу, но разговор не окончен…

Тут мне на телефон кто-то позвонил, приняла вызов, Славка, как я рада слышать тебя.

– Алло? Привет, Слав. Нормально всё, ты как? А, в футбол играете? Молодцы, не знаю, Ольга приедет за мной, я с ней уеду, не знаю, она в Париже сейчас. Да, такая она у нас.

Славка – друг мой, мы с ним везде вместе, и в футбол гоняем, и музыку слушаем, ровесники, я вообще спорт люблю, он тоже, на велосипедах тоже с ним по посёлку гоняли, нас никто не догонял. Эх!

– Людка Петрова тоже из посёлка уехала, родители квартиру купили где-то на окраине Москвы, они переехали туда, а Мишка Марков в Ярославль к бабке с дедом на лето уехал.

Однокласснички мои, интересно узнать о них, только что-то поздно Славка звонит.

– А ты что не спишь?

– Рано ещё, каникулы, высплюсь до обеда.– Засмеялся он.

В общем, поговорила с ним, а Никита не уходит из комнаты, разговор наш слушает, присел даже.

***

– Кто этот Славка? И зачем он тебе звонит?– Мрачно спросил, как будто я ему отчитываться должна.

– Это не твоё дело, послушай, иди к себе, я спать хочу.– Не выгонишь никак.

– Ещё раз услышу, что ты с ним говоришь, телефон разобью.– В наглую заявил он.– Мала ещё о мальчиках думать, тебе пятнадцати нет, а уже: «Слав, привет». Это что? Ты с этих лет развратничать собралась или уже?

Нет, простите меня, конечно, но такое, наверное, и ангел не выдержит. Но… Я смолчала, говорить на эту тему вообще не хотелось, тем более с ним.

– Слышала, что я сказал? Я себе в твоём возрасте такого не позволял, хотя я парень и мне… В отличие от тебя можно было.

– Катись ты к чёрту отсюда со своим развратом! Надоел!– Разозлилась как незнай кто.

– Послушай, Жар-птица, выключи борзометр, а то хуже будет. И вообще, слишком я с тобой здесь разговорился, предупредить хочу, я никому ничего не прощаю, и тебе при первом удобном случае отомщу.

– Ты хоть скажи, за что? За то, что ты запер меня на ночь, как собаку в будке? За это мстить собрался? Иди, Никита, или как там тебя?

– За что? За язык твой скверный, девчонки такие слова не то что говорить, знать не должны, а ты чертыхаешься, сквернословишь.– Воспитательным тоном говорит, ты посмотри, как старший товарищ.

– А я деревенская, там все так говорят, я и материться умею, хочешь, обложу тебя со всех сторон, чтобы ты в эту комнату дорогу забыл.

-– Может, замолчишь жердина? Ты меня не доводи а то я тоже разозлюсь, и тогда…

Я открыла дверь.

– Выходи, иначе подерёмся, правда, хватит, уже полночь, а я, как ты там сказал, мала ещё? Так вот, в моём возрасте в это время я десятый сон видеть должна.

***

Наконец-то вышел, я закрыла дверь, заперла вернее, надо взаперти сидеть, а то Никита входит без стука. Легла и не помню, как уснула, проснулась поздно. После душа в голове прояснилось, и я решила выпить кофе, вышла на кухню.

– Лена, доброе утро, садись завтракать, я тебе омлет приготовлю, пышный с овощами. – Тёть Вера с улыбкой встретила меня.

– Доброе утро, тёть Вер, спасибо, я всё съем.

После омлета и кофе настроение вообще пришло в норму, и я пошла погулять во дворе, у Захаровых такой двор большой, пока все уголки обойдёшь, всё разглядишь, как раз уже вечер, наверное, будет. Так всё ухожено, у них и садовник есть, и бассейн рабочие чистят, просто райская жизнь у Никиты, а он ещё недоволен чем-то.

Качалась на качелях, когда увидела Никиту, он шёл по двору к бассейну, что ли, увидел меня, ко мне свернул, подошёл почти вплотную.

– Мелочь, ты тут сильно не увлекайся, много не светись, мне не очень приятно, что здесь какая-то мелькает по двору, ко мне придут друзья в шесть часов, так вот к тому времени тебя чтобы видно не было. Поняла?

Поняла ещё вчера, он вообще сам больной, почти каждый день друзей приглашает. Если так, то родители, наверное, снова куда-то уедут.

– И тебе доброе утро… То, что к тебе придёт кто-то, я ещё вчера слышала? Мог бы и не предупреждать, товарищ Захаров, из комнаты носа не покажу, тем более они и друзья-то твои такие же, как ты, хамы, скорее всего. А мне с такими общаться не очень нравится.

-– Слушай, ты всегда такая? Хамишь, поперёк говоришь, я же предупредил только, ничего плохого не хотел, а ты в штыки.– Никита недоволен, по лицу видно.

-– Мне хамят, и я хамить буду, как с тобой говорить, если ты меня свободы лишаешь, это, между прочим, законом карается.

-– Какие мы грамотные, ты посмотри, свободы я её лишаю, а как быть, если ты друзей моих своим видом напугаешь? На тебя смотреть страшно, уродина!

-– Ну и хорошо, что напугаю, приходить сюда больше будут. – Буркнула в ответ: «На себя посмотри, ты не урод?»