Татьяна Полозова – Заблудшие (страница 2)

Через несколько минут старик, к которому в первую очередь обратились наши путешественники, подозвал к себе одного из мужчин, стоящего несколько поодаль ото всех и, видимо, плохо представляющего себе, что здесь происходит. Тем не менее, на призыв он откликнулся.

— Ну что ж, теперь настало время тебя очистить. Ведь именно для этого ты пришел к нам. — Громким низким голосом произнес старик, обращаясь к мужчине.

Тот ничего не ответил, несколько оторопев от происходящего. Его жутко колотило то ли от холода, то ли от страха, но он старался держаться.

— Ты не должен бояться. — Спокойно заверил его старик. — Через это должен пройти каждый. Каждый из нас уже прошел через это и теперь настал твой черед. Ты шел к этому долго. Мы готовили тебя и ждали, когда ты сможешь вступить на дорогу очищения. Не каждому суждено вкусить плоть Великого Бога и ощутить дыхание Великой Матери. Только прошедший все тяготы может принять их с достоинством.

Каждое слово резким гулом отзывалось в голове у того молодого мужчины и внушало ему еще больше страха, но теперь отступить он не мог и ответ на последний, решающий вопрос был предрешен.

— Мы должны предупредить тебя в последний раз — готов ли ты? Хочешь ли ты этого и примешь ли ты на себя груз ответственности, который будет возложен вместе с даром, полученным сегодня? Ибо если в твоей душе есть хоть капля сомнения, если ты испытываешь страх, если ты не хочешь и не можешь принять этого, то мы не должны были собираться. Мы не можем решить за тебя это, мы могли лишь подготовить тебя к этому. Так скажи теперь в первый и последний раз — готов ли ты?

— Готов. Я готов! — Твердо и четко произнес уже не дрожащим голосом мужчина.

— Прекрасно. Возьмите его. — Приказал старец.

Мужчину подвели под руки к постаменту, на котором была расстелена бычья шкура и лежали орлиные перья. Затем его уложили, и старик подошел к нему.

— А теперь раскрой свое сердце, чтобы впустить очищающий дух. — Произнес он, склонившись над мужчиной.

Тот закрыл глаза и расслабился.

Старик взял в руки одно из перьев, лежащих на алтаре, и провел им по телу мужчины. Сначала голова, шея, плечи, потом руки, торс, бедра, ноги, стопы и вот, наконец, старик поднял перо над своей головой и резким движением стал стряхивать невидимую пыль с него. Проделав это движение несколько раз, он бросил перо в костер и повторил все процедуру с каждым из других перьев, лежащих у тела мужчины.

Когда с перьями было покончено, молодой помощник старика поднес ему кожаный мешок с белым порошком. Шаман почерпнул его руками и с головы до ног осыпал им мужчину.

Каждое его действие сопровождалось нашептыванием неясных фраз, в то время как все остальные просто тихо ждали, молча наблюдая за происходящим.

— Теперь тебя должен очистить внутренний огонь. — Произнес старик и еле заметным движением руки подозвал помощника, тот сразу же подбежал к нему и поднес горсть белых капсул в каменной ступке с пестиком.

Старик сам растолок эти капсулы и, добавив немного воды, также принесенной помощником, ввел всю смесь в шприц. Укол пришелся в правую пятку.

Болезненная процедура не произвела эффекта на жертву. Мужчина продолжал спокойно лежать на алтаре. Его, видимо, действительно серьезно подготовили к подобному. И только через несколько минут он начал подергиваться и протяжно стонать, но с постамента не вставал. Старик к тому времени уже отошел на свое прежнее место и теперь вместе с другими людьми наблюдал за ним.

Казалось, что жертва находится в состоянии некоего транса и не осознает происходящего. В глубине сознания мужчины мелькали мысли об опасности, которая ему грозит, но все перекрывалось мутными и быстро проносящимися картинами, в которых он представлял себя в самых приятных местах. Это создавало иллюзию внутреннего спокойствия, но одновременно вызывало и настороженность. Чувство глубоко удовлетворения, экстаза, вскоре стало перебиваться желанием прекратить начатое. Тошнота и резкая боль в каждой клеточке тела пронизали его. Мужчина хотел встать, но был обессилен. Он еще понимал, где находится, понимал, что совершил самую роковую ошибку в жизни, но сделать ничего не мог. Конечности парализовало и только остатки прояснившегося на секунду сознания давали понять, что это был конец. Но это была лишь секунда ясности и вскоре мужчина погрузился в глубокий обморок, находящийся на грани смерти.

Все это не вызывало обеспокоенности у окружающих. Люди стояли и молча смотрели за происходящим, словно так и должно было быть. И только когда жертва окончательно обмякла, старик, проводивший обряд, обратился к собравшимся.

— Он не был готов. Он солгал. Солгал нам и себе. Но самое главное он солгал богам и за это поплатился. Он не был готов принять ответственность и не был готов принять дар.

По толпе прокатилась легкая волна перешептываний, но это не были возгласы недовольства или недоумения. Все были согласны со стариком и только покивали головой на его слова, в то время как дыхание жертвы становилось все реже и глубже, а жизнь его отсчитывала последние минуты.

Молодой мужчина сидел за компьютером и доделывал отчет по прошлому делу. Он как обычно задержал его выполнение, откладывая все на последний момент, теперь вынужден был печатать с такой скоростью, что ему позавидовала бы даже стенографистка с двадцатилетним опытом. Но не успел он закончить свой труд, как в кабинете раздался звонок.

— Алло, — взял он трубку, не отрываясь от печати.

— Агент Марлини? Вы готовы подойти ко мне сейчас же?! — Это звучало скорее не как вопрос, а как приказание.

— Конечно, сэр. Буду через минуту. — Ответил он и, затянув галстук, нехотя вышел из кабинета.

«Только этого не хватало!» — Подумал мужчина, уже обдумывая план оправданий перед начальником: «Где, черт бы его побрал, этот Оливер! Почему его вечно где-то носит?!» — Ворчал он про себя, идя по коридору.

Прошло меньше минуты, когда он появился на пороге кабинета помощника директора Теренса, подарив вежливый кивок, его секретарю, он открыл дверь в приемную.

— Агент Марлини! — Произнес тот, увидев агента. — Проходите.

Марлини зашел в кабинет и увидел, что в одном из кресел у стола сидела, запрокинув ногу на ногу, молоденькая брюнетка. Ее изящные ножки были обтянуты тонкими чулками телесного цвета и обуты в темно-зеленые туфли на широком высоченном каблуке. Одета девушка была в строгий юбочный костюм из тонкой мягкой ткани. Она держала в руках коричневую папку и просматривала что-то находящееся в ней, когда увидела агента.

Ее круглые глаза, подведенные темно-коричневым карандашом, оттеняющим их бирюзовый цвет, округлились еще сильнее, женщина сжала правую руку в кулак так сильно, что Питер мог бы почувствовать, как больно впились ей ногти в ладонь.

Девушка встала и приветственно улыбнулась, ничем не выдавая свое удивление, получив в ответ столь же вежливую, но холодную улыбку.

Теренс представил ее агенту.

— Питер, это агент Кетрин Робинсон. С этого дня она будет работать в Вашем отделе. — Произнес он, не мешкая, раскрыв суть дела.

Сдавленный кашель вылетел из его груди и Питер мог лишь открывать и закрывать рот в течение нескольких секунд. Теренс убил его наповал, не дав даже отдышаться. Напарник? Нет, в этом конечно, не было ничего незаурядного — Марлини давно говорил, что им не хватает людей. Не было даже ничего незаурядного в том, что его новый напарник женщина — Питер не был зациклен на половой принадлежности профессионалов, если они действительно были профессионалами. Но речь шла о Кетрин Робинсон и тут стандарты точно не действовали.

Эти мысли пронеслись в голове Марлини со скоростью 300 тысяч километров в секунду, пока он, все еще молча, смотрел на девушку.

Та так же молча, приподняв одну бровь, уставилась на него, ожидая хоть какой-то реакции. Она была готова уже к чему угодно: к потоку обвинений в том, что она еще «зеленая» чтобы работать над «такими» преступлениями, что быть агентом вообще не женское дело; к тому, что ей тут же укажут место собачки на побегушках, которая способна только на то, чтобы выслушивать великие мысли ее напарника; ну и уж в самом лучшем случае стать «Гастингсом» при «Пуаро». Но реакции молчания, а точнее полного отсутствия какой-либо реакции она даже представить не могла.

— Агент Марлини, — наконец не выдержала она и протянула руку для приветствия.

Ее голос приторным ручьем потек по помещению, забираясь Питеру под кожу и наполняя всю его сущность.

«Это она… Это она… Это она…», — думал он про себя, зажмурившись, словно, рассчитывал, что открыв глаза не увидит никого перед собой и в то же время надеясь на ее реальность.

— А…, да, конечно, очень…очень приятно. — Марлини отмер и ответил на жест, лишь мельком пожав ее пальцы.

Теренс настороженно посмотрел на подчиненных. Он и сам готовился к потоку негодования со стороны Питера, молчание и его повергло в легкий ступор.

— Агента Робинсон я уже просветил. — Решил не затягивать Теренс паузу. — Вы уже не первый год занимаетесь преступлениями особого рода…

— Ритуальными, сэр. — Уточнил Марлини, пытаясь прийти в себя.

— Да. — Кивнул Теренс. — Агент Робинсон хорошо знакома с психологией и обычаями разных народов, имеющих дело к жертвоприношениям, так что это будет очень кстати. — Продолжил он.