Татьяна Полозова – Заблудшие (страница 1)
Заблудшие
Полозова Татьяна
Ты — это то, что ты делаешь.
Ты — это твой выбор.
Тот, в кого себя превратишь.
Молодая женщина сидела на сухой листве и смотрела на серую могильную плиту. Вокруг простиралось безмолвное кладбищенское царство. На некоторых могилках лежали сухие и свежие цветы, одни были хорошо ухожены и посещались часто, другие же редко видели гостей. Деревья, росшие по периметру кладбища у чугунных ворот, имели жалкий вид. Сейчас, в конце зимы они, раскинув свои сухие ветки, наклонились к земле в ожидании мартовского солнца. Первые проблески весны уже начали проглядывать, но февраль еще мог дать о себе знать суровыми метелями и сильными ветрами. Еще мог пойти мокрый снег, оседавший на деревьях и еще сильнее пригибающий их к земле. Смотря на них, в сердце проникала глубокая разъедающая тоска.
Над лужайками кладбища редко возвышались высокие ивы, бросающие свои могучие тени на частые гранитные плиты, с выгравированными на них именами усопших. Здесь нашли свое последнее пристанище молодежь и старики, дети и взрослые. Смотря на даты и имена на этих памятниках, мы можем прочитать информацию о том, сколько прожил человек в этом мире, узнать, кто помнит о нем в этом мире, кого он оставил после себя, можем узнать есть ли здесь — на кладбище — родные ему люди. Памятники провожают людей в последний путь, они охраняют их покой и смотрят за тем как горюют живые. Это последний документ человека. Самый подробный и самый лаконичный.
Девушка не произносила слов, но ее вдумчивый внимательный взгляд говорил о том, что она будто общается с покойным. Ее кудрявые, средней длины волосы, растрепавшись от ветра, были раскинуты по плечам и воротнику серого кашемирового пальто. Их каштановый цвет играл на солнце, отливая медным оттенком, лучи ласково гладили девушку по голове, но их тепло не проникало в сердце.
Голубые глаза, чей цвет был более глубоким от нахлынувших слез, остановились на высеченных на могильной плите буквах. Чувство жалости и скорби перемешивалось с осознанием несправедливости. Комок подкатывал к горлу и женщина изо всех сил держалась, чтобы не заплакать. Раннее утро не было популярным временем для посещения кладбища и ей, казалось бы, некого было стесняться, но слезы стали бы слишком большой роскошью. Те страдания, которые она уже пережила, не возможно было отразить никакими слезами. Они сидели где-то в глубине души и только изредка выскальзывали наружу, но и в эти моменты понять со стороны до конца их силу было не возможно.
Она провела рукой по памятнику, стерев остатки снега. Ее нежное, мягкое прикосновение давало понять, что здесь покоится кто-то очень близкий ей. Женщина дотронулась пальцами, словно не по могиле, а по лицу человека, остановив прикосновение на надписи, она сделала глубокий вдох и поднялась на ноги. Ее пальто замаралось в снегу, а на подол налипла прошлогодняя листва, которую она стряхнула небрежным движением.
— Если мы кого-то теряем, это значит, что вскоре мы кого-то приобретем. — Скрипучим сухим голосом произнес мужчина, стоящий у нее за спиной.
Девушка резко повернулась, испугавшись неожиданного собеседника. Перед ней стоял высокий сухощавый мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти с узким желтоватым лицом, с впавшими щеками и выкатившимися наружу блекло-серыми глазами.
— Простите? — Она не расслышала того, что тот сказал.
— Люди приходят в нашу жизнь и уходят из нее, но если когда-то и кем-то в нашей жизни было занято место, то оно не может пустовать вечно. Рано или поздно его займут. Так или иначе. — Отрывисто, но уверенно проговорил тот, смотря на могильную плиту.
— Вы знали моего отца? — Спросила девушка.
— Отца? — Удивленно вопросил тот. — Нет. Я не знаю, кто лежит здесь. Я не знаю Вас. Но я вижу, что Вы скучаете по нему. — Мужчина указал жестом на место захоронения. — Я тоже многих потерял. Вы думаете, что он единственный человек кто понимал Вас, кто мог бы Вам сейчас помочь. Вы думаете, что никто и никогда не заменит его. Но Вы ошибаетесь.
— Кто может заменить отца…, - скорее утвердительно, чем вопрошающе промолвила девушка, вновь обратив взгляд на могилу.
— Дело ведь не в семейном статусе человека, которого мы теряем, а в том какую роль он играл в нашей жизни. Вы ведь жаждете не обрести нового отца, а хотите, чтобы появился человек, который понимал бы Вас также как он.
— Я не понимаю…, - нахмурившись, произнесла женщина. Ее широкие брови приподнялись, образуя ломаную линию, прерванную двумя тонкими морщинками над переносицей, как-будто хрупкий мостик перекинулся над каштановым ручейком.
— Скоро поймете. — В это мгновение собеседник впервые взглянул на нее. Его стеклянные глаза отражали боль потери. В них женщина увидела свое отражение, она увидела свою боль и свою тоску. Секунду назад она думала о нем как о сумасшедшем, а теперь, ощутила незримую связь с ним. Она не знала его и видела впервые, но глаза — они говорили ей, что между ними много общего. Женщина хотела еще что-то сказать, но ее перебили.
— Простите… — к ним подошел высокий, плотного телосложения парень.
Девушка вздрогнула и словно очнулась ото сна.
— Как ты? — Переспросил тот. Этот мужчина был полной противоположностью незнакомца. Его крупное широкое лицо с пухлыми щеками было довольно симпатичным. Небольшая ямочка под нижней губой, придавала его лицу детский, даже наивный вид. Широкие брови были высоко подняты и образовали множество мелких складок на его маленьком лбу.
— В порядке. Как обычно, Майкл. — Спокойно и тихо ответила она.
— Да мы просто разговаривали с Вашей невестой о ее отце. — Ответил незнакомец.
Женщина недоуменно посмотрела на него, как бы спрашивая, откуда он знает, что подошедший парень ее жених. Но незнакомец никак не среагировал, словно так и должно быть. Он приподнял шляпу и удалился.
Парень провел рукой по своим густым каштановым волосам и как-то с сожалением причмокнул губами.
— Это был знакомый Чарльза? — Спросил он у невесты, смотря вслед уходящему.
— Не знаю. Я его впервые вижу. — Ответила она. Кетрин действительно пыталась вспомнить видела ли она когда-нибудь этого человека и если видела то где, но все было безуспешно.
Она хорошо знала всех друзей отца, их дом был всегда гостеприимным. Большинство Кет могла без труда описать, но даже если и не описать, то узнать при личной встрече точно. Они не были проходящими людьми и появлялись у них в доме не один десяток раз. Но этот мужчина не был одним из них.
Кет внимательно посмотрела, куда направится незнакомец. Он вышел за ворота кладбища и остановился у небольшой церквушки. Мужчина посмотрел на крест, располагавшийся над входом, и некоторое время простоял так, запрокинув голову. Молился ли он или роптал неизвестно, было только видно, как подергиваются его губы, когда он что-то шептал про себя. Через минуты две незнакомец оглянулся, словно почувствовал на себе пристальный взгляд. На него смотрела Кетрин. Она заметила, что он обратил на нее внимание, и хотела быстро отвести взгляд, но не успела. Его глаза снова впились в нее тем твердым гипнотическим взором, как и у могилы отца. На секунду ей показалось, что он качает головой. Что это значило, она еще не понимала, или не хотела понимать, но больше не в силах выдержать этих чар девушка опустила глаза и села в машину к жениху.
Когда они отъезжали от кладбища, Кетрин еще раз обернулась, но незнакомца уже не было.
Пейзаж полупустынного плато был угрожающе красив. Так пугать и восхищать одновременно может только песок и вода, бушующая стихия океана и спокойствие безмолвной пустыни. Здесь словно столкнулись две противоборствующие силы — жизнь и смерть. Каждая пытается отвоевать свое место и уничтожить все следы существования своей противницы. Но пустыня побеждает и даже пробивающиеся сквозь камни и песок травы, кактусы и кусты как символы новой жизни, зарождающегося начала, были только плодами высохшей речной долины, уже миллионы лет мертвой, как все вокруг. Сухой ветер, перекати-поле и потрескавшаяся почва — символы гибели, конца и результаты борьбы с животворной силой, в которой смерть взяла свое, были дополнительными аргументами в пользу победы последней.
Как только Луна окончательно вступила в свои права, на дороге показалось двое мужчин. Их твердая, уверенная походка выдавала их молодость, хотя лица были скрыты за повязкой из темно-зеленой клетчатой ткани, открывающей только блестящие в лунном свете яркие глаза. Холодная ночь заставляла их мускулы немного подергиваться, но быстрая ходьба не позволяла замерзнуть окончательно. Высокие сапоги со шпорами уже порядком запылились, когда мужчины подошли к назначенному месту. Посреди пустынного пейзажа был разведен высокий костер, собравший несколько десятков людей. Все: и мужчины, и женщины были одеты примерно также как и путники — в темные джинсовые костюмы и теплые рубашки из штапеля. На головах у них были либо повязки, либо шляпы, а на ногах сапоги, длиной до середины голени, на широком каблуке в 1–2 сантиметра высотой.
Странники подошли к самому пожилому из людей и, прошептав ему что-то на ухо, присоединились к остальным. Их приход возымел на толпу приободряющее действие. Было видно, что они ждали их прибытия, и, судя по всему, уже одно их появление, было радостным событием.