Татьяна Полозова – Хаос и Порядок (страница 32)

Кетрин уже переодевшись в свой обычный деловой костюм, оперлась на подоконник и переводила взгляд с напарника на затылок подозреваемой. Она не вмешивалась в допрос, предоставив главенствующую роль мужчинам, но затянувшееся ожидание нервировало ее.

Оливер принял совершенно безучастный вид, будто надышался воздухом безразличия, вьющимся вокруг его жены. Он опирался на дверь, скрестив руки на груди и уставился в одну точку не сером потертом полу комнаты.

— Итак, — начал, наконец, Марлини, — может быть, Вы расскажете все сами?

Мартина подняла на агента свои раскрасневшиеся глаза и снова стыдливо опустила.

— Я…, я не знаю, почему все это началось. Я просила его остановить это. — Запинаясь, произнесла она. Ее голос изменился. Стал сухим, хриплым, глухим.

— Кого? Гилберта? — Уточнил мужчина.

Мартина кивнула.

— Я сама не могла. Я должна была. — Неуверенно ответила она.

— Может, еще скажете, что Вам кто-то приказывал убивать? — Недоверчиво съязвила Кет.

Подозреваемая, не поворачиваясь к ней, покачала головой.

— Нет. Никто. Я сама. Просто мне было тяжело терпеть.

— Вы можете сказать конкретнее, почему убивали? Из-за чего? Чем помешали Вам эти люди? — С болью в голосе обратился к Мартине Питер.

Женщина вновь бегло взглянула на него и отвела глаза.

— Я… Они были продолжателями древнего рода кельтских жрецов, несли в себе старинные тайны, в них текла кровь первых друидов. Но они не были достойны этого. Они не исполняли свой долг перед предками.

— Что значит не исполняли? — Переспросил Оливер, подошедший к столу и вставший рядом с напарником.

Мартина стыдливо подняла глаза, полные слез и продолжила:

— Они нарушали законы друидов. Они не были верны общине. Не…

— Намекаете на их христианское прошлое? — Уточнил Уинстер.

— Они не порвали с ним! — Воскликнула Мартина. — Они были христианами! Это недопустимо! Потомки друидов были монотеистами! Позор!

— А Гилберт это поощрял… — дополнила за нее Кет. Она обошла женщину кругом и встала на место, ранее занятое Оливером.

— Да. Он закрывал на это глаза. Ему было все равно. А ведь он наш лидер. Он хранитель верховной мудрости и древних заповедей…

— Разве в друидизме нет заповеди запрещающей насилие? — Ненавистно спросил Питер, наклонившись над столом.

Мартина повернулась к нему и одарила холодным, наглым, расчетливым взглядом.

— Это не было насилие. Это было очищение от неверных. — Равнодушно ответила она.

Кетрин и Питер переглянулись, понимая, что раскаяние ее было сиюминутным явлением, не повлекшим за собой никаких выводов.

— Хорошо. Если неодруидов Вы убивали за отступление от веры… — начал мужчина, но подозреваемая перебила его:

— Не называйте их так. Они не друиды.

— Ладно. — Сглотнув, продолжил Марлини. — Вы убивали их за отступление от веры, то зачем убили Патрика Лильборна? Что он сделал не так?

— Простите, сэр. — Дверь в допросную открылась, чуть оттолкнув Робинсон. — Там пришел некий мистер Биггер и хочет поговорить с кем-нибудь.

Оливер тяжело выдохнул и опустил голову.

— Я займусь им. — Пробормотал он, выйдя из комнаты.

Агенты снова вернули свое внимание к Мартине. Им даже показалось, что на лице женщины мелькнула ядовитая усмешка, полная самодовольства и презрения к жертвам.

— Биггер… Знакомое имя. Этот идиот решил контролировать то, что не поддается контролю.

— Давайте вернемся к Патрику Лильборну. — Предложила Кетрин.

— Он возомнил себя пророком, способным изменить все. Он думал, что его глупые ритуалы смогут меня остановить. Он ведь ходил за мной по пятам и рисовал идиотские символы на их могилах.

— Это он рисовал кельтские кресты на местах Ваших преступлений? — Осведомилась Кет.

— Ага. — Подтвердила Мартина. — Он. Наивный.

— Но если это не мешало Вам, зачем было убивать? — Уточнила Робинсон.

— Я не сказала, что мне это не мешало. Он стал путаться под ногами и… да он просто надоел мне. — Надменно ответила женщина.

Кетрин, хоть и часто встречалась с хладнокровием убийц, не могла к нему привыкнуть. Ее до глубины души поражала ненормальная выдержанность преступницы, ее равнодушие и безразличие.

— Вы этим убили его? — Марлини придвинул к женщине окровавленный позолоченный серп в полиэтиленовом мешке для улик.

Мартина кивнула.

— Почему Гилберта вы решили убить не так как остальных? Почему придушить?

Женщина удивленно уставилась на агента, словно, ответ был очевиден.

— Вам никогда этого не понять. Он слишком много лгал, но я слишком любила его, чтобы так поступить. Он должен был сохранить свою энергию. — Пояснила она с интонацией учителя, уставшего от нерадивости учеников.

Марлини потер лоб и впустил пальцы в волосы, всклокочив их. Он был выжат после долгого расследования и пока убийца еще не был пойман, то хоть как-то держался, а теперь, когда гора свалилась с плеч, обмяк и почувствовал смертельную усталость, от которой еле держался на ногах.

— Сэр? — Оливер вышел в узкий коридор и окликнул Биггера, держащего чемодан в руках, словно боялся опустить его на пол.

— Мистер Уинстер. — Мужчина улыбнулся и протянул агенту свободную руку.

— Вы хотели что-то сказать? — Нетерпеливо поинтересовался агент.

— Спросить. — Поправил его Биггер. — Я хочу узнать, могу ли я забрать тело Патрика?

Оливер приподнял брови в удивлении.

— Тело Патрика?

Биггер усмехнулся.

— У него нет родных. Я хочу похоронить его на ирландской земле.

— Это не ко мне. Но я попытаюсь Вам помочь. — Неохотно кивнул Оливер. — Что-то еще? — Он уже почти развернулся, чтобы уйти, когда Биггер снова заговорил.

— Мартина знала, что он ее отец. Все знали. Гилберт тоже. Он знал с самого начала.

Бенджамин выдохнул, словно, с последней фразой выпустил гнетущую тяжесть.

— Тогда почему она убила его? — Непонимающе спросил Оливер, в пол-оборота стоявший перед мужчиной.

— Ваши друзья уже знают.

Биггер учтиво кивнул ему и резко развернулся на каблуках, дав понять, что больше ничего не хочет говорить. Оливер поджал губы и недовольно покачал головой. Он засунул руки в карманы брюк и перекатывающейся походкой направился обратно к допросной.

Алан наблюдал за допросом стоя за стеклянной перегородкой вместе с помощником директора Теренсом. Мужчины молча смотрели за происходящим, переваривая показания Мартины, пока Хоулмз не заговорил.

— Я поверить не могу, что эта женщина, которая демонстрировала преданность общине, источала любовь к братьям и сестрам, к Гилберту пошла на такую жестокость. — Недоумевал он.

— Ты еще и не с таким столкнешься. — Заверил его начальник, сдержанно следящий за действиями агентов и словами подозреваемой.

— Если столкнусь. — Прозрачно произнес Алан.

Теренс обратил на него вопросительный взгляд, наморщив лоб.