Татьяна Полозова – Хаос и Порядок (страница 31)

— Она знает? — Подняв брови, ошеломленно спросила Кет.

— Не знаю. — Пожал плечами Питер. — Не думаю. Но думаю, что Гилберт в опасности. Она захочет убить и его. Он тоже потомок первых жрецов.

— Хочешь вызвать… — Уточнила Кет, но Питер перебил ее.

— Нет. Надо ждать. Возьмем с поличным. Теренсу я доложил.

— А Уоррен? Его же могут убить? — Переспросил Уинстер.

«Так ему и надо!» — Мелькнуло в голове Кетрин, понимавшей, что старик знал все с самого начала.

— Наша задача сделать все, чтобы этого не произошло. — Ответил Питер.

К вечеру стало заметно холоднее. Промозглый ветер пробирал до костей и вгонял в дрожь. Тучи на сумеречном небе предвещали скорый ливень. Первые листочки на деревьях, распустившиеся чтобы порадоваться первому солнцу, уже пожалели об этом. Они скрутились в тугие свертки и, словно прижимаясь друг к другу, шептали: «Спасите, спасите, спасите!»

Но кто мог бы спасти их, если даже жизнь человека в этот час была поставлена под большой вопрос.

Мартина вошла в комнату Гилберта, пряча что-то за спиной.

— Завтра 17 марта. Нам нужно еще кое-что приготовить, не правда ли, дорогая? — Размеренным голосом спросил у нее старик, севший у окна.

Но женщина ничего не ответила.

Ее лицо было мрачнее, чем те тучи, что сгущались в небе, но, тем не менее, было настольно безразличным, что даже лосось в искусственном пруду Гилберта был более чутким.

— Мартина, как ты думаешь, если завтра не будет дождя, сможем ли мы провести церемонию во дворе? — Снова спросил Гилберт, хотя голос его уже выдавал нотки содрогания.

Женщина подошла к старику и резким движением повернула к себе.

— Мартина… — Попытался тот еще что-то сказать, но узкая кожаная удавка сдавила ему горло. Мужчина закатил глаза и инстинктивно потянулся к ремню. Его хрипы, казалось, разбередили что-то в душе девушки и, хотя она не отпустила хватки, но слезы так и брызнули из глаз. Она еще сильнее сдавила горло жертвы, будто пыталась выдавить из себя подобную чувствительность, но слезы текли еще сильнее и от нахлынувших эмоций она ничего не видела перед собой. Только размытый, застланный пеленой соленых слез облик человека, заменившего ей отца, любовь и ненависть к которому перемешалась в душе, который теперь корчился от боли в ее багряных холодных руках.

«Их отказ это сделать повлечёт за собой вооружённый конфликт, который начнётся, когда мы сочтём нужным» — Американский президент выступал перед своими согражданами стараясь быть невозмутимым и спокойным, но в тоже время решительным как статуя свободы. Он достаточно ясно дал Ираку понять, что в случае несоблюдения ультиматума к тому будут применены самые жесткие меры.

Аарон Сарк допивал последнюю бутылку любимого пива, которое уже изрядно нагрелось в его распаленной от волнения и негодования руке.

Мужчина разрывался, изнутри мучая себя, то переживаниями по поводу случившихся убийств, косвенным свидетелем которых он стал, то смятением из-за нового конфликта на Ближнем Востоке.

Он не мог спокойно усидеть на диване, то и дело, дергаясь и ворочаясь с боку на бок. Вцепившись в остатки волос на своей голове, он, не выпуская бутылки из рук, оскалился и наморщил лоб, подавляя нахлынувшие воспоминания.

Ему снова вспомнилось детство и его друг Брайан, ослепший в результате несчастного мистического случая. Однажды, через несколько лет после того происшествия Аарон все же приехал в родную деревню на похороны деда. Сарк тогда учился в последнем классе школы и ему пришлось очень туго. Он с трудом пережил эту трагедию и с головой ушел в учебу, чтобы хоть как то отвлечься и только одна вещь напоминала о себе. Изо дня в день, из ночи в ночь, и даже теперь спустя сорок с лишним лет она не давала ему покоя.

В тот день, когда его деда захоронили на местном кладбище, Сарк, измотанный и эмоционально истощенный лег спать очень рано. Сначала его сны были очень нечеткими, как будто вырванными кусками в калейдоскопе воспоминаний из детства, проведенного с дедушкой, но в один момент все прекратилось и он увидел своего друга Брайана. Тот вошел в его спальню с улицы, через окно, одетый в обычную клетчатую тонкую рубашку и спортивные штаны. Его лицо было трудно различимым в ночной мгле, но, тем не менее, Сарк чувствовал, что это именно Брайан. Юноша молча протянул Аарону часы на узком кожаном ремешке, сжатые в кулак. Сарк взял их и только хотел спросить, что это значит, как наступило утро и сон растворился.

На следующую ночь все повторилось, но теперь Сарк успел посмотреть на циферблат часов, хотя это мало что ему дало. Размытое изображение и пляшущие стрелки и цифры. Только на третий день, ложась спать Аарон вспомнил слова своей бабушки, что если тебе снится что-то странное, нужно спросить у того кто приходит к тебе во сне, поговорить с ним.

Когда сон повторился и Брайан вручил другу часы, юноша мельком взглянул на них и опасаясь, что сон снова исчезнет быстро спросил у него что значит время, остановившееся на часах.

«Время, когда ты умрешь» — Пробормотал Брайан.

Сарк увидел, что часы показывали без пятнадцати девять.

Утра или вечера он не знал. Но после этого сон больше никогда не повторялся. Хотя и этих трех раз было достаточно. Сарк хотел поговорить с другом наяву, но тот тогда учился в спецшколе далеко от Колорадо, и это осуществить не удалось.

Со временем все забылось и всплывало только в минуты крайней опасности. Теперь Сарк поднял затуманенные алкоголем глаза на часы и ухмыльнулся времени показанному на них: 20–44.

— Через минуту я могу умереть, — проговорил он сам себе без опасения, а скорее с надеждой, в то время как Буш, продолжавший свое выступление решил подсластить пилюлю и теперь выглядел как нянечка, чувствующая себя виноватой за слишком строгое наказание ребенка:

«В случае военных действий мирному населению Ирака не будет причинён вред. Напротив: мы предоставим им продовольствие, медикаменты и прочую необходимую помощь. Наша военная кампания будет направлена не против них, а против беззаконных правителей Ирака».

— Стоять! ФБР! Руки! — Раздался грозный предупредительный крик и в комнату ввалилось несколько вооруженных до зубов агентов в бронежилетах и толстых куртках с желтой надписью ФБР на спинах. — Мэм, не двигайтесь, отойдите от него. Отойдите, мэм, или мы вынуждены будем применить оружие. — Смягчился руководитель операции, выскочивший впереди всех и направивший свой пистолет прямо на Мартину.

Женщина от неожиданности отскочила от Гилберта и, опустив руки, безмолвно стояла, наблюдая за тем, как на нее надевают наручники. Старик не двигался и почти не дышал, когда к нему подошла Кет.

Женщина-агент ощупала пульс и облегченно кивнула напарнику, державшему Мартину за предплечье в знак того что старик жив.

— Скорую! Быстро! — Крикнул Марлини и тут же, как из-под земли появились парамедики.

Мартина очнулась только от этого крика и попыталась вырваться из крепкого захвата Питера, но тот еще сильнее сжал кулак на ее руке.

— Стой! Не дергайся! Тебе все равно не уйти! — Рявкнул мужчина, наблюдая за Кетрин, что-то бурно объяснявшей санитарам. — Уведите ее! — Обратился он к соратникам и два крепких чернокожих мужчины подхватили преступницу и вежливо попросили пройти с ними.

Марлини, наконец освободившийся от гнетущей его ноши, подошел к напарнице, уже проводившей к тому времени карету скорой помощи с еле живым Гилбертом Уорреном.

— Ты в порядке? — Участливо поинтересовался он.

— Да. Что со мной может произойти. — Улыбнулась она. — Не могу поверить, что все сделала Мартина.

Питер пожал плечами и отвел женщину в сторону.

— Откуда ты узнал, что это она? Ты ведь догадывался еще до того как пришел Сарк? — Спросила она, когда они присели на скамейку на террасе.

Марлини опустил голову, глядя на землю, упершись локтями в колени.

— Просто я подумал, что если преступник выбирает жертв по принципу их родства с древними жрецами, то сам вряд ли является таковым.

— Убивает из зависти? — Уточнила женщина, принимая ту же позу, что и напарник.

— Наверное. У нее надо спросить. — Повернулся к ней Питер. — Я поискал все, что мог на членов их общины. Среди тех, кто не был потомком древних друидов, только Мартина была более или менее подходящим кандидатом в убийцы. Кроме того у меня из головы не шла мысль о том, что убийца может быть и женщиной.

— А потом появился Сарк с его рассказом о незнакомце приходящем к дому Лильборна. — Продолжила Кет.

Питер кивнул.

— Да еще и записка. Помнишь, та, которая была послана Гилберту семь лет назад. Мартина думала, что выбросила ее, но при обыске ее обнаружили. Сличили почерк. Она ее писала.

— О! — Изумилась женщина-агент.

— Я не думаю, что она знала о своем родстве с Гилбертом. Иначе…

— Иначе не стала бы убивать? — Перебила его Робинсон. — Не знаю Питер, возможно, ее не устраивало не то, что она не такая как они.

— Хочешь сказать, что убивала она не из зависти, а из-за того, что по ее мнению они не соответствовали светлому образу друида-жреца? — Предположил мужчина.

— Все может быть. — Кетрин поднялась и протянула напарнику руку. — В любом случаем нам нужно идти. Мы же не можем доверить допрос Алану? — Улыбаясь, спросила она.

Питер, принимая ее руку, улыбнулся в ответ, встав со скамейки.

Марлини сидел за простым серым столом напротив Мартины в комнате для допросов и испытующе смотрел на нее, ожидая, что та сама заговорит. Но женщина, то ли находясь до сих пор в шоке, то ли не желая сотрудничать, молчала, водя глазами по комнате.