Татьяна Полозова – Десять казней египетских (страница 13)

Похоже, противник заманивает твои фигуры в ловушку, Кет.

–В число десяти казней входят: наказание кровью, наказание жабами, мошками, песьими мухами или оводами, мор скота, язвы и нарывы, гром и молнии, наказание саранчой, песчаная буря и смерть первенца фараона. – Кет перечислила все казни, загибая при этом свои пальцы, чтобы ничего не упустить.

–Но ведь сейчас они растолкованы наукой? – Уточнил Оливер, прекратив свой массаж и подойдя к коллегам, смотря на тонкие изящные руки своей напарницы.

Кет несколько секунд помолчала, покачала головой и кивнула в знак согласия.

–Да, так называемое «наказание кровью» это окрашивание воды в красный цвет из-за особых бактерий, которые водятся в Ниле и не только в нем. Так называемый «красный прилив», он известен, например, у берегов Калифорнии.

–Надо бы попросить следующую командировку туда. – Перебил ее Нолл, но тут же махнул головой, чтобы она продолжала.

–Эти бактерии быстро размножаются и очень ядовиты, поглощают кислород, рыбы дохнут, отравляя тем самым воду. Из-за изменения в водной экосистеме головастики быстро превращаются в жаб, но их становится очень много и еды не хватает – они гибнут.

–Раз гибнут жабы – размножаются насекомые. – Перебил ее Питер.

–Да, – продолжила Робинсон, кивнув. – Насекомые разносят болезни у скота и людей. Те умирают. Гром, молнии, огонь с небес, скорее всего, активизация какого-то вулкана. В древности это была достаточно сейсмоопасная зона. – Женщина развела руками, излагая, с ее точки зрения, очевидные вещи. – Ну, а три дня без солнца – песчаная буря для Египта также естественна как сезон дождей для тропиков.

–Хорошо, а что с саранчой и наследником? – Поинтересовался Оливер, сев рядом с Питером и развернувшись к женщине так, чтобы видеть ее усталое, напряженное лицо.

–Саранча любит влагу, она всегда придет туда, где прошел дождь. После града. И не оставит после себя ни-че-го, – вытянула она по слогам. – Только токсины, содержащиеся в ее экскрементах опасны для человека. Они остались на посевах, а наследник престола в Египте всегда получал самую большую порцию самым первым. Отравился. – Простодушно заметила Кетрин. – Вот и все. – Она пожала плечами.

Марлини сосредоточенно уставился в одну точку, смотря сквозь девушку, видимо, перерабатывая всю полученную информацию.

–Питер? – Окликнула его девушка. Похоже, идея об энергетических телах не так уж и глупа.

–А, да, – очнулся он. – Казни состоялись из-за того, что фараон не хотел отпускать евреев из египетского плена.

–Угу. Каждая казнь это еще и протест против языческих богов. Ни один из них не защитил египтян от кар еврейского Бога. – Подтвердила Кетрин.

–Тогда против кого направлены наши наказания? Какова их цель? – Задал пока неразрешимый вопрос Уинстер.

Кетрин только покачала головой.

Питер устало улыбнулся. Кет выглядела такой естественной и искренней, как ребенок очумелый от дневного похода в парк аттракционов. Сейчас не хотелось думать ни о чем: ни о Майкле, ни о прошлом, ни о будущем, ни о словах, ни о действиях, ни об ошибках, ни о неудачах, было только настоящее, только ее рука рядом с его, только ее маленькая улыбка, ее искренние глаза, ее губы.

Он потянулся вперед, взял ее ладошку в свою и еле заметно сжал. Оливер, сидящий рядом, поерзал на покрывале и в раздумьях отвернулся, не зная как уйти незамеченным.

Кетрин посмотрела на то, как сплелись их пальцы, и волна нежности прокатилась от кисти рук до пяток.

–Я хочу спать. – Почти шепотом сказала она, немного наклонившись над его ухом.

Опустив глаза, Питер мог бы рассмотреть глубокое декольте ее расстегнутой рубашки, но в этот момент ему жутко хотелось утопать в ее лазурных глазах. Он провел рукой по ее руке от кисти до плеча, борясь с желанием крепче прижать ее к себе. Мужчина даже кивнуть не мог. Сжимая другой кулак, он дергал покрывало на кровати, пытаясь сохранить самообладание.

–Сладких снов. – Добродушно пожелала она, встав с постели.

Питер проводил ее взглядом и, как только дверь за ней закрылась, с силой смел будильник с прикроватной тумбочки.

Шах и мат.

***

Утро началось с беспокойства. В семь утра по местному времени правительственный самолет с американским министром на борту сел в Каирском аэропорту, что означало только суматошную возню по проверке всего и вся для предотвращения возможных терактов. Проблема заключалась не только в том, что накануне вечером в американское посольство прибыла телеграмма от неизвестного лица, грозившего взорвать министра, как только он ступит на египетскую землю. Но если бы все ограничилось только этой угрозой, то это было бы полбеды. Кроме телеграммы, отправленной в посольство, подобные сообщения получили все крупные телеканалы страны, а значит уже утром всеобщая паника, вызванная сообщениями о готовящемся теракте, сыграла свою роль. Сотни людей спешно покидали страну, или старались, хотя бы, уехать из города; многие отказывались выходить на работу; большинство школ и воспитательных учреждений были закрыты, а полицейские участки разрывались от звонков обезумевших паникеров о том, что в их доме живет «террорист».

–Ну и где они? – Обеспокоенно спрашивала Кетрин, постоянно поглядывая на часы.

Она с Марлини и еще несколькими агентами стояли в холле отеля, ожидая прибытия министра с минуты на минуту.

По холлу сновали туда и сюда туристы, обеспокоенные последними событиями. Наиболее разгоряченных старался успокоить управляющий, заверяющий их, что они зря так быстро уезжают, так как вскоре администрация отеля и муниципалитет решат все насущные проблемы и обеспечат им нормальный отдых. Некоторых удалось убедить остаться еще на пару дней, однако основная масса постояльцев, все-таки покинули свои номера.

–Они задерживаются из-за митинга на центральной площади. – Пояснил Марлини, только что связавшись с Оливером, сопровождающим министра из аэропорта.

–С ними все в порядке? – Уточнила Кет.

–Вроде да, они уже на подъезде к отелю. – Ответил мужчина. – Если мы выживем сегодня, то я уже знаю, что загадаю Санте. – С надеждой добавил он.

Кетрин слабо усмехнулась, в сарказме скривив рот, и покачала головой. Ее самообладание не было поколеблено сообщениями о готовящемся теракте. После 11 сентября такие вести приходили с завидной регулярностью. Скорее ее беспокоила паника, разведенная по вине нерасторопной прессы. Она, конечно, понимала, что за рейтинг ребята с телеканалов могут продать душу дьяволу, но должны же быть какие-то границы разумного!

Ей вспомнились события двухлетней давности.

Кетрин была одной из самых молодых студенток, которую взяли на место взрыва. По сравнению с опытными взрослыми мужчинами, многие из которых прошли боевое крещение на Ближнем Востоке или долгое время прослужили в полиции, она – желторотик, юнец, из любопытства вылетевший из гнезда и все только и ждали, как она обломает себе крылья при падении с дерева.

Но не это тогда беспокоило ее сильнее всего. Она знала, что ее отец должен был отправиться на деловую встречу в Пентагон в тот день, и молила всех богов, чтобы единственный раз в жизни он опоздал или еще лучше не пришел на нее вообще.

–Так, ребята полная боевая готовность! – Воспоминания того трагического дня были прерваны приказом Гордона. – Внимание, министр заходит.

Кетрин, сделавшая резкий глубокий вдох, словно вместе с воздухом получила заряд мужественности приблизилась к входу.

В эту секунду дверь распахнулась, и в нее зашел чиновник в сопровождении своей свиты. Агенты сразу же обступили его и направились к номеру, где должен был он остановиться.

–Патрик, у вас там все чисто? – Спросила Кет по рации, закрепленной у нее на браслете, у агента, охраняющего номер.

–Да, все чисто, Кет.

–Отлично, мы поднимаемся.

Министр, Кетрин, Марлини и двое охранников зашли в лифт. Путь до третьего этажа казался вечностью. Кетрин в нетерпении уставилась в зеркальный потолок, подергивая ногой, краем глаза замечала, как сжимает и разжимает руку ее напарник, стоящий к ней так близко, что касался рукавом своей рубашки ее руки.

Наконец двери открылись, и Питер вышел из лифта первым. Убедившись, что все спокойно, он дал знак, чтобы выходили остальные. Они завернули в коридор, ведущий к люксу министра. Пустой коридор отдавался только отголосками шагов. У Кет было такое чувство, что они идут по минному полю и вот-вот раздастся оглушительных удар. Но вот уже и номер министра. Он натянуто улыбается с таким лицом, будто бы ему начинает жать галстук и от этой улыбки Кетрин самой начинает казаться, что у нее галстук на шее. Передав его в руки новой пары агентов, Марлини и Робинсон спустились вниз.

–Все в норме. – Заверил Питер группу, ожидающую внизу. И только взгляд его напарницы – отстраненный и туманный говорил об обратном.

–Что-то случилось? – Он наклонился над напарницей, окатив ее шею своим горячим дыханием, словно, ошпарив из котелка, снятого с костра.

–Нет! – Резко бросила она, отскочив в сторону.

Марлини остановился.

–Я, просто, просто, прости. – Она, запинаясь, хватала ртом воздух, беспорядочно трогая себя за лицо.

–Ты вспомнила, да? – Спросил Питер о том, что и так не нужно было уточнять.

В голове некстати пронеслись слова Гордона:

«Я знаю, чьи приказы на самом деле он выполнял.… Он многое поставил на карту, заняв пост заместителя директора».